Страх

И вот наступил первый рабочий день в Соединённых Штатах Америки. Краткое ознакомление с лабораторией показало её весьма неплохую оснащённость современным оборудованием, а кондиционированный воздух спасал от навалившейся жары калифорнийского лета и создавал атмосферу трудового комфорта. Общее собрание с новыми работниками было непродолжительным, но на нём были чётко расставлены все точки над «i». Иван разъяснил, что фирма, к работникам которой они теперь принадлежат, недавно организована и является таковой исключительно из экономических соображений, поскольку для стимулирования предпринимательской деятельности в законодательстве США для вновь образующихся фирм предусмотрены не только серьёзные налоговые льготы, но и низкие процентные ставки при получении кредитов. Он неплохо владел русским языком и объяснил, что главная задача фирмы – это получение прибыли, прежде всего, для погашения, взятого под её развитие кредита, и от этого зависит судьба всех работников. Он требует полной отдачи сил каждого на своём рабочем месте в деле выполнения этой задачи, иначе трудовой договор будет расторгнут, и они вернутся туда, откуда приехали, но уже не за его, а за свой счёт.

– Прошу не считать благотворительностью то, что я сделал для вас, и запомните, я вообще не занимаюсь благотворительностью. Я просто вложил деньги в то, что обеспечит максимальную отдачу умственных сил моих работников. Я создал вам условия для вашего труда и жду от вас хорошей работы, – закончил своё выступление Иван. С этого момента он изменился, и все почувствовали, что теперь он не просто их знакомый, не просто начальник и босс, а владелец их судеб, от которого зависит вся их будущая жизнь. После разъяснения общей задачи, и показав каждому своё рабочее место, Иван собрал всех у своего кабинета и стал приглашать к себе по одному. Он ставил задачи чётко и без малейшего сомнения в том, что они выполнимы. Каждый получил свою часть технического задания, общую картину которого видел только Иван.

Получив документацию, Александр устроился на своём рабочем месте и, вооружившись простым карандашом⁴ марки KOH-I-NOOR мягкости B2, большой, формата A4, общей тетрадью в клеточку и нежной, не портящей гладкой поверхности бумаги и удаляющей только следы грифеля карандаша стёркой – три средства труда, без которых он не мыслил своей работы, занимавших в списке «Что нужно взять с собой в Америку» первые три строчки, что говорило о высоком приоритете этих трёх позиций, и аккуратно уложенных в Риге в багаж, стал изучать предмет применения своих сил на ближайший отрезок своей трудовой жизни. Он листал страницу за страницей техническое задание, кое-что выписывая, понимал, что поставленная перед ним задача является не такой уж и сложной, и уже набрасывал пути её решения, всё больше и больше увлекаясь этим занятием, как обычно, не заметив конца рабочего дня.

Когда он вернулся домой, жена его встретила, но как ему показалось, в невесёлом настроении. Юлька уже спала, Ирина накормила мужа, и видно было, что она хотела что-то сказать, но не решалась.

– Что случилось? – спросил Саша.

Ирина вздохнула, и сказала:

– Саша, мне страшно…

– Почему? Что случилось? – снова спросил Саша, подошёл и обнял жену.

– Ничего чрезвычайного, но я очень испугалась и теперь боюсь. У Юльки днём заболел живот, я вызвала врача, боялась, вдруг это аппендицит. Доктор посмотрел её и сказал, что ничего страшного, скорей всего, от перемены питания. Но он спросил меня, имеется ли у нас медицинская страховка, и потом сказал, что без страховки операция по удалению аппендицита стоит 10 тысяч долларов!

– Ничего себе! – произнёс обескураженный Саша. – А нам Иван как раз сегодня рассказывал про бонусы, предоставляемые фирмой, что обеспечивает нас медицинской страховкой, но только по стоматологии…

Вечер прошёл в тревожных разговорах, и, даже уже лёжа в постели, они перешёптывались о том, какие ещё неожиданности может преподнести им Америка, о том, как прошёл первый рабочий день Александра, о заблуждениях в представлениях о благородстве помыслов и благотворительности Ивана, о том, что две тысячи долларов полученных авансом им следует растянуть на два месяца, потому что следующая зарплата будет только через шестьдесят дней, ведь за этот месяц они её уже получили, и что если бы Иван не решил, что выплата зарплаты авансом полезна для деятельности фирмы, то они всей семьёй оказались бы на улице с 25 долларами в кармане – эта мысль их просто ужасала! Было принято два важных решения. Во-первых, было решено всем в ближайшее время, не откладывая в долгий ящик, посетить стоматолога и на всякий случай вылечить все зубы и, во-вторых, начать строго экономить и откладывать деньги на билеты назад домой в Ригу, чтобы в случае чего они могли быстро покинуть эту такую чужую и неприветливую землю. У них появилось чувство страха за свою жизнь, за жизнь дочери.

Ирина прижалась к Саше и поцеловала его в губы. В ответ Саша обнял Ирину, прижал к себе, поцелуй затянулся и стал уводить их мысли совсем в другую сторону. Они, не сговариваясь, перешли на язык прикосновений, который, быстро затуманивая сознание уже изрядно изголодавшихся по этим чувствам, перерос в их первый секс в Америке – секс с привкусом страха. Недаром эндорфин считается естественным наркотиком. Впрыск этого гормона в кровь привёл их в состояние спокойствия и маленького счастья, проблемы и усталость прошедшего дня растворились где-то вдалеке, и они быстро и незаметно для себя уснули.

Работа

Они трудились не покладая рук, и как выразился однажды Саша, сбылась мечта идиота, теперь он спокойно мог работать хоть ночью, хоть в выходные. Продукт, который они производили, был чрезвычайно востребован и конкурентноспособен, и весьма высоко оценивался на рынке программного обеспечения его покупателями. Трое ребят из Москвы вообще создавали шедевры – им удавалось писать программы, которые выполнялись в два раза быстрее уже существующих, и фирма получала всё новые и новые заказы.

Иван был очень доволен собой, гордился тем, что вовремя сориентировался, правильно оценил обстановку и не ошибся в качестве советского образования, в полной мере ощутив силу мысли людей думающих на русском языке, и занялся юридическими вопросами по предоставлению его работникам грин-карт, дающих их обладателям постоянный вид на жительство в США. Делал он это, как всегда, вовсе не из любви к ближнему, а ради того, чтобы сэкономить деньги, требующиеся на ежегодное продление рабочих виз, ведь рабочие визы им давали только на год.

Время шло незаметно и быстро, Юля ходила в школу, Ирина устроилась лаборанткой в химической лаборатории больницы, расположенной по соседству, и тоже стала вносить свой вклад в семейный бюджет. Зарплата у неё была ниже, чем у Саши, но зато были полезные бонусы по медицинской страховке, и хватало денег на оплату страховки для дочери, что обеспечивало душевный комфорт после незабываемого пережитого страха перед стоимостью хирургических операций. Деньги на билеты в Ригу были уже отложены, и это была ощутимая ступенька сзади, дающая уверенность в завтрашнем дне, а перспектива получения грин-карты интересовала теперь не только Ивана, но и их самих. Подходил к концу уже третий год их пребывания в стране больших возможностей под названием Соединённые Штаты Америки. Все трое уже сносно изъяснялись по-английски, постепенно приобретая американский акцент⁵ (например, такие слова как server и router Саша произносил исключительно по-американски – сёрвер и раутер), и практически всё понимали, что говорили вокруг. За три года прожитых в Америке, они уже хорошо разбирались не только в устройстве и принципах действия американских унитазов, но и в иерархии заработных плат. Они давно уже осознали, что оплачивать их труд в размере равном заработной плате развозчика пиццы – это не только вопиющий уровень несправедливости, но и высшая степень унижения человеческого достоинства, которое можно терпеть только в силу чрезвычайных обстоятельств и безысходности положения, но этого, в силу низких моральных качеств и отсутствия этических принципов, да, в общем-то, и в силу скудности разума, не понимал Иван – трудно себе представить, о чём думает человек, за три года не давший своим подчинённым ни одного выходного дня. И как только его работники и члены их семей получили грин-карты, то вместо радости наступившей экономии на рабочих визах, Ванька получил заявления об увольнении от всех, кто батрачил на него все эти три года, и не только позволил погасить взятый кредит, но и довёл состояние его фирмы до сокрушающего воображение девятизначного числа в 200 миллионов долларов! Ребята, сговорившись, уволились одновременно, отомстив таким образом за все унижения, доставленные жадным и глупым Ванькой, оставив его с набранными заказами в одиночестве, и их больше никогда не интересовала его судьба. Каждый к этому моменту уже нашёл себе работу по душе, где их знания и способности оценили по достоинству, ведь как ни крути, а подняв за три года имя Ванькиной фирмы на высоту известности и успеха, на такую же высоту они подтянули и свои честные имена.

Перемены

При приёме на новую работу Александр не мог не заметить повышенного интереса к его персоне, даже несмотря на то, что с человеком, сидевшим перед ним за широким массивным тёмного, глубоко насыщенного, с красноватым оттенком цвета столом, явно не из древесностружечной плиты и, по всей видимости, чрезвычайно дорогим, они были давно знакомы – именно с ним они встречались неоднократно на выставках производителей продукции в конце каждого года, где фирмы не только продавали свой товар и заключали новые контракты, но и создавали свою репутацию и имя, и именно этому человеку Саша всегда демонстрировал свои разработки, именно этот человек, как выяснялось впоследствии, был покупателем результатов их творческого труда, и именно этот человек и приглашал его на работу в свою лабораторию. Звали его Роберт.

– Александр, я немного удивлён, ты принёс мне не один, а два диплома, причём оба мне нравятся – один программиста, а второй конструктора интегральных схем, и оба не бакалавра, а мастера! – сказал улыбаясь Роберт.

– Да я, в общем-то, и сам был удивлён. Диплом, выданный по окончании университета, у меня один, но ваша контора, занимающаяся переводами дипломов на английский язык – в которую ты мне сказал обратиться, видать, решила иначе. Они посмотрели вкладыш, увидели, какие предметы я изучал и по каким сдавал экзамены, и на основании этого выдали мне два диплома. Кстати, ты первый кто в Америке попросил меня предъявить диплом о моём образовании, на предыдущем месте работы нам верили на слово, – тоже улыбнулся Александр.

– Доверяй, но проверяй – это ведь русская поговорка? – улыбка Роберта стала ещё шире, потом серьёзнее добавил. – Да, советское образование ещё раз убеждает в своей фундаментальности, – помолчав продолжил. – Но это меня озадачило, ведь на самом деле, мне нужны специалисты по обеим специальностям, и если в качестве конструктора ты будешь так же хорош, как и программист, я не уверен в своём первоначальном выборе. Тебе нравится конструировать?

– Да, мне нравится конструировать не меньше, чем писать программы. В идеале я бы вообще хотел работать на стыке электроники и программирования.

– В США таких универсалов учебные заведения не готовят, у нас узкая специализация, но с достаточно глубокими знаниями по своей специальности. Если кто-то учился писать программы на бейсике, то, как правило, он всю жизнь пишет на бейсике. Русские меня всегда удивляют, им, по-моему, вообще всё равно на каком языке программирования писать программы.

– Я ещё и паять умею, – шутя сказал улыбаясь Саша, позаимствовав интонацию кота Матроскина из любимого Юлькой мультика «Трое из Простоквашино».

– Паять? – вымолвил, не сдерживая эмоции, Роберт, и его брови поползли на лоб от удивления.

– Да, в школе я занимался радиолюбительством, начинал с 2-V-2 приёмников, я и печатные платы сам разрабатывал, рисовал на фольгированном текстолите краской стеклянным рейсфедером дорожки и вытравливал затем медным купоросом, за неимением хлорного железа.

– Ты ещё и в химии разбираешься?! – обалдел Роберт. – Ты говоришь начал с приёмника, а чем же закончил?

– Свой первый персональный компьютер я спаял своими руками, он правда был восьмибитный, на процессоре 8080, а то, что сейчас называется BIOS, я написал сам, причём писал в машинных кодах, – похвастался Александр и тут же, смутившись своего хвастовства, покраснел.

После этих слов Роберт надолго задумался, затем внимательно посмотрел на Сашу и произнёс:

– Да, мне говорили, что все русские знают устройство сливного бачка унитаза и могут его отремонтировать, и что любая русская женщина может починить сгоревшую спираль в утюге и заменить предохранитель в микроволновке, но чтобы такое… – потом стал совсем серьёзным и продолжил. – Видишь ли, у меня есть две группы разработчиков. Одну я называю физиками – это конструкторы, вторую – математиками, это, как ты понимаешь – программисты. Между ними не то чтобы конфликт, но постоянная грызня – если вдруг что-то не работает, а без таких ситуаций не обойтись, то вместо того, чтобы каждый ещё раз внимательно проверил свою работу, первым делом они начинают обвинять друг друга, и никто не желает даже в мыслях представить, что он не прав, а это очень мешает общему делу. Я уже давно пришёл к выводу, что мне нужен человек, хорошо разбирающийся в обеих специальностях, способный наконец-то прекратить этот вечный пинг-понг, чтобы не они, а он лично определял причину проблемы, за счёт полного, всеобъемлющего участия в разработках, и, кажется, небеса меня услышали… В общем, мысль простая – я хочу попробовать тебя в этом качестве, чтобы ты курировал сразу две группы. Что скажешь, Александр? Я дам тебе все полномочия.

– Я думаю, независимо от того, кого ты назначишь этим человеком, ты дашь и тем и другим возможность почувствовать, что они решают одну общую задачу, а не конкурируют, и дело от этого выиграет.

Немного поразмыслив, Роберт продолжил допрос:

– Скажи мне, Александр, слышал ли ты словосочетание квантовый компьютер?

Теперь наступила очередь удивиться Саше, но при этом он обрадовался заданному вопросу, потому что не раз размышлял на тему квантовых вычислений, и почувствовал возможность поделиться своими мыслями с тем, кто готов его слушать.

– Всё дело в вычислениях, – ответил Саша, обдумывая с чего начать.

– Что ты имеешь в виду? – не понимая спросил Роберт.

– Я имею в виду – ошибочно то, что физика никогда не учитывает влияние вычисления на решаемые задачи, – всё ещё обдумывая, каким образом выстроить цепочку рассуждений, продолжил Александр, и Роберт, поняв это, стал молча ждать продолжения мысли.