Дело № 2. Посещения

Письмо от 16.02.1996

«Приветствую редакцию «Вестника»,

Давно читаю ваш журнал. У нас в студии всегда лежит несколько свежих выпусков, чтобы клиенты не скучали, пока ждут свои фотографии. Так что, когда самому довелось столкнуться с чем-то загадочным и не совсем понятным, решил написать именно вам.

Я владею небольшой фотостудией в подземном переходе на улице ***. Сюда мы переехали недавно, в ноябре прошлого года. С тех пор все и пошло наперекосяк. Нет, по части бизнеса проблем нет, место проходное, от клиентов отбоя нет. Но я стал замечать, что уж очень много брака стало на фотографиях. То изображение размыто, то засвет. Часто переснимать приходится. А несколько раз бывало, что я через объектив видел то, чего там просто не могло быть. Вот сидит передо мной клиент на табурете, я его фотографирую. А в тот самый момент, когда кнопку нажимаю, рядом с клиентом что-то появляется. Не знаю даже, как это описать. Вроде сгустка тумана, неплотного, но заметного. Появляется буквально на секунду и тут же исчезает. Спрашиваю клиента – видел чего? Тот плечами пожимает. На снимке потом этот туман тоже виден, хоть и едва заметно.

Я сначала думал, что дело в камере, но нет. Я уже камер пять перепробовал, даже свет в студии менял, все без толку. Кстати, это не только со мной происходит. Мой напарник Гриня тоже этот туман видел.

Это еще не все. Я иногда остаюсь в студии после закрытия, чтобы с делами разобраться. Вот сижу я, занимаюсь бумагами и вдруг понимаю – позади меня кто-то стоит. В такие моменты я почти физически ощущаю чужое присутствие, хотя и знаю, что я в студии один. А еще их всегда сопровождает запах, мерзкий до невозможности – что-то среднее между серой и тухлыми яйцами…

В общем, если захотите взглянуть, милости просим.

С уважением,

Геннадий К.»

* * *

Пренебрегать приглашением я не стал и одним морозным вечером несколько дней спустя подошел к подземному переходу на указанной улице. Людей было уже не так много, как днем. Час пик миновал, и большинство давно отдыхало в тепле родных квартир. Февраль в тот год выдался холодным и снежным, так что я спешил укрыться от пронизывающего ветра в теплой фотостудии.

С Геной, автором письма, мы договорились встретиться ровно в девять, сразу после закрытия. «А иначе никак, работы много, – объяснял он мне по телефону. – Так хоть поговорим спокойно».

Спустившись вниз, я почти сразу уперся в штендер с надписью «ЭКСПРЕСС-ФОТО» и несколькими образцами прямо под ней. Пока я разглядывал рекламу, штендер прямо на моих глазах взмыл в воздух. Слегка опешив от такого развития событий, я поднял голову и увидел перед собой крупного мужчину с густой русой бородой и слегка выпученными глазами.

– Закрылись уже, – хмуро сообщил бородач и взял рекламу под мышку. – Завтра приходите.

Он уже почти скрылся в дверях своей студии, когда я окликнул его:

– Вы Геннадий?

Он обернулся и посмотрел на меня с интересом. Я представился. Кажется, лишь тогда он вспомнил, кто я и зачем пришел. Устало махнув рукой, он пригласил меня внутрь.

Студия оказалась совсем небольшой. Прямо у входа располагался диван для посетителей, чуть дальше – стол и рабочий компьютер. В глубине помещения стоял деревянный табурет, окруженный по периметру осветителями. Перед ним на штативе был закреплен фотоаппарат. Похоже, японский фирменный. Такой фотик вряд ли будет выдавать брак так часто.

Гена предложил мне чашку растворимого кофе, и мы уселись на диванчике для посетителей.

– Я фотостудию еще в девяностом году открыл, – рассказывал Гена. – Сначала мы в другом месте были, а недавно вот перебрались сюда. Сам понимаешь, здесь проходимость, клиентов много, хоть и аренду дерут гигантскую. А теперь вот жалеем…

Он поднялся и прошел к рабочему столу. Достал из верхнего ящика стопку фотографий и передал их мне.

– Вот пара недавних. Можешь полюбоваться.

Снимки выглядели однотипными. Нарядно одетые мужчины и женщины – первые в рубашках и при галстуке, вторые в цветастых блузках и с макияжем – с серьезным видом смотрели в камеру. Но объединяло их не только это. Все без исключения фотографии были чем-то испорчены. На одной виднелась широкая красная полоса, еще парочка была засвечена, на нескольких других объект съемки оказывался не в фокусе. Иногда справа или слева от человека виднелся сгусток белого тумана.

– На старом месте таких проблем не было? – поинтересовался я, делая глоток слишком крепкого на мой вкус кофе.

– Абсолютно, – помотал головой Гена. – Нет, я, конечно, тоже человек и допускаю ошибки, но не в таком же количестве! Я ведь, считай, всю жизнь фотографией занимаюсь. А здесь как наваждение какое-то. Чуть не на каждом втором клиенте техника шалит…

– Вы в письме еще про запах упоминали, – прервал я его тираду.

– Верно, запах иногда появляется. Само собой, это переход, здесь чем только не воняет – и ссаниной, и дерьмом, и беляшами из ларька, и еще чем похуже. Но этот запах появляется резко, а потом так же резко исчезает. И ладно запах, это еще полбеды. Но в такие моменты я будто кожей чувствую, что в помещении со мной кто-то есть. Вот прямо понимаю – стоит мне голову повернуть, и я рядом с собой кого-то увижу. Страшно становится до одури. А потом это вдруг проходит. Раз, и все снова нормально. И даже запах через пару секунд пропадает, хотя с нашей вентиляцией он бы час выветривался, не меньше.

– А эти, скажем так, посещения – они случались только у вас? Клиенты или ваш напарник ничего не замечали?

Гена посмотрел на меня и вдруг усмехнулся:

– Думаешь, я сбрендил?

– Нет, что вы, я просто…

– Да знаю, знаю, – кажется, мой собеседник не обиделся. – Знаю, как это со стороны выглядит. Сам бы так подумал, не случись такое со мной лично. А отвечая на твой вопрос – нет, происходит это не только со мной. Однажды это, как ты говоришь, посещение застало нас с Гриней вдвоем. Страху мы тогда оба натерпелись, хотя по сути ничего страшного так и не увидели. Да и со съемкой он теперь косячит не меньше моего. А клиенты… Да вроде не замечают они ничего. Правда, я и сам этот туман вижу только в момент съемки, и то через объектив.

Он замолчал, а я воспользовался паузой, чтобы сделать несколько фотографий. Не скажу, что помещение студии выглядело уютным, но и особого страха оно на меня не нагоняло. Обычная комната без окон, тем более мимо всего в паре метров постоянно ходят люди. Дальняя часть помещения, где валялись какие-то коробки, тонула в полумраке, но даже это не внушало беспокойства. Мой взгляд снова упал на фотографии, разложенные у меня на коленях.

– Можно взять парочку для статьи? – попросил я, отобрав несколько снимков с белым туманом. Гена лишь махнул рукой.

Тут мне в голову пришла одна идея:

– Давайте проведем эксперимент.

– Какой еще эксперимент? – заинтересовался Гена.

– Позвольте, я вас сфотографирую. Вашим фотиком, – поспешно добавил я, откладывая свой аппарат в сторону. – Вдруг тоже увижу туман, о котором вы говорили.

Гена пожал плечами.

– Валяй, – разрешил он и уселся на табурет.

Я потянулся к установленной на штативе камере.

– Стоп!

Я отдернул руку.

– Аппарат уже выставлен идеально, – пояснил Гена. – Руками ничего не трогай, просто смотри в видоискатель. А чтобы снимок сделать, жми вот сюда.

Он вложил мне в руку пульт – маленькую квадратную коробочку с парой кнопок и проводом, который шел до самой камеры. Я кивнул и вновь подошел к камере, на сей раз стараясь ничем ее не задеть. Гена вернулся к табурету.

Добрую минуту я всматривался в его хмурое лицо через видоискатель, силясь разглядеть что-нибудь необычное. Тщетно. В кадре был лишь Гена в окружении студийных декораций. Я аккуратно нажал на кнопку, делая снимок, но и тут ничего необычного не заметил.

– Ну как? – поинтересовался Гена.

– Никак, – вынужден был признать я.

– Жаль, – коротко резюмировал он. – Не хочешь поменяться?

– В каком смысле?

– В смысле, чтобы я тебя сфоткал.

Я пожал плечами, почти так же, как Гена пару минут назад. Мы поменялись – он занял привычное место у штатива, а я уселся на табурет. Спинки на нем не было, из-за чего я постоянно ерзал, пытаясь все время держать спину ровной.

Точно не помню, когда все изменилось. Ощущение было такое, словно вокруг меня поменялось атмосферное давление. Воздух будто стал тяжелее, как перед грозой. Следующие две вещи случились одновременно: я вдохнул, едва не закашлявшись от внезапного едкого запаха, и поднял взгляд на Гену. Его от природы выпученные глаза сейчас, казалось, готовы были выпасть из орбит. Он лихорадочно переводил взгляд с видоискателя на меня, затем обратно.

– Что? – просипел я.

– Оно… – Гена замялся. – Оно п-прямо за тобой…

После этих слов в студии погас свет.

То был первый раз в моей жизни, когда я ощутил настоящий животный ужас. Дело было не в словах Гены и даже не в темноте, в которой мы оказались. Просто я вдруг ясно ощутил – рядом со мной кто-то стоит. И это был точно не Гена.

Откуда-то справа повеяло холодным смрадным воздухом. В письме Гена описывал запах как смесь серы и тухлых яиц, но в реальности он был много, много хуже. Это была совершенно неописуемая смесь, едкая и удушающая, от которой слезились глаза и першило в горле. Больше всего хотелось зажать пальцами нос. И я бы непременно сделал это, если бы мое тело не сковал страх. Я ощущал себя одеревеневшей статуей, не способной пошевелить даже пальцем. Вдобавок окружающий мрак полностью дезориентировал.

Не знаю, как долго все это продолжалось. Может, минуту, а может, всего секунд десять. Но в какой-то момент я почувствовал, как нечто за моим правым плечом приблизилось. Запах стал еще сильнее. Мне показалось, что оно присматривается ко мне. Я изо всех сил сдерживался, чтобы на закричать. Но когда что-то эфемерное начало будто бы обволакивать меня, не выдержал.

Собрав все силы, я дернулся влево и упал с табурета на пол. Левый локоть прострелила боль, но я даже не обратил на это внимание. Оцепенение спало. Я на четвереньках рванулся вперед и тут же на что-то налетел – кажется, то был рабочий стол Гены. Тишину прорезал крик, истошный и пронзительный, словно исторгнутый из самых темных глубин подсознания. Лишь когда его эхо стихло, стало понятно, что кричал я сам. Кричал и не мог остановиться.

Когда крик превратился в сипение, свет в студии снова включился. Тихонько зажужжало оборудование. Я подумал, что свет включил Гена, но тот по-прежнему стоял возле штатива, сжимая в побелевших пальцах пульт от камеры. Тело его заметно потряхивало, как после легкого удара током. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, потом, как по команде, начали оглядываться.

Разумеется, кроме нас, в помещении никого не было.

Я наконец поднялся с колен и на ватных ногах прошествовал к дальней стене фотостудии. Инстинктивно я искал какой-то подвох, доказательство, что меня просто ловко разыграли. Возможно, тот самый Гриня все время прятался в подсобке, а затем выключил свет. С запахом тоже можно было что-то придумать, сейчас таких штучек для розыгрышей на любом рынке куча.

«Конечно, все именно так, – стучало в голове. – Просто подсобка, просто напарник, просто…»

В тот момент я готов был принять на веру любое, даже самое глупое объяснение, лишь бы оно было рациональным. Но мои ладони коснулись сплошной стены.

Никакого подсобного помещения в студии не было.

Не сговариваясь, мы с Геной быстро покинули студию. Он поспешно выключил компьютер и аппаратуру, после чего мы похватали свои куртки и выбежали наружу. Запах к тому времени почти исчез – уникальное в своем роде явление, учитывая, насколько сильно он ощущался еще несколько минут назад.

По пути я спросил Гену, что именно он увидел за моим плечом. Он лишь как-то странно посмотрел на меня и покачал головой. Очевидно, то было нечто большее, чем просто сгусток тумана, который он наблюдал множество раз.

– Съезжать буду, – сообщил мне Гена, когда мы курили у выхода из перехода. – Ну его… Никакой клиентопоток такого не стоит.

Я не стал его отговаривать. На этом мы и распрощались. Больше о Гене и его фотостудии мне слышать не доводилось.

Наверняка многие из вас подумали об угарном газе. Мол, тот запах на самом деле и есть первопричина всех проблем, а надышавшись, можно и не такое увидеть. Но есть одно «но». Как быть с фотографиями? Их я видел собственными глазами, а угарный газ – или вообще какой-либо газ – визуального эффекта не дает.

Но фотографии можно подделать, ведь так? Так, да не так. Если даже представить, что Гена или его напарник зачем-то подделали кучу снимков, остается еще кое-что. Я имею в виду собственные снимки, что я нащелкал во время разговора с Геной. Изначально моей целью было просто показать место событий и создать визуальный фон для статьи. Но когда я проявил их, мое внимание привлекли две фотографии. Одна была полностью засвечена, и понять, что на ней изображено, было невозможно.