– Кем ты был – значения не имеет. Во взводе потери, людей не хватает. Это во-первых. Во-вторых, ты не отказал, сделал, когда попросили. Без пинков и приказов по собственной воле рискнул жизнью, не испугался, а это качество здесь ценят. И последнее, – добавил он, – выстрелив всего раз, ты сжёг глушитель, сковавший наши потуги отбить центры крейсера.

– Глушитель? – переспросил Тим, – прибор, лишивший вас связи?

– Именно, – подтвердил офицер, – даже не поняв, что сделал, ты в том бою сделал больше, чем каждый из нас. Сие и явилось основной причиной нашего предложения. Если согласен, то все, что я сказал, ты слышал; нет – определят к ремонтникам, и до ближайшей системы придётся оплатить проезд работой. Этим на крейсере сейчас заняты все. И так, Тим, что надумал?

– Я с вами.

– Ты принял правильное решение.

– Можно вопрос?

– Разрешите, – поправил лейтенант.

– Разрешите вопрос. Что стало с убитыми в арсенальном распределителе?

– Их принял космос, ровно так же, как всех павших на крейсере, сейчас тебя поставят на довольствие, – продолжил он как ни в чём не бывало, – осваивайся. Дежурный, – повысил лейтенант голос.

На пороге возник тот же широкоскулый коренастый пехотинец.

– Определишь его на место Даковского. Всё, солдат, – командовал офицер, – обживайся, слушай, что говорят, делай, что прикажут, об остальном теперь есть кому позаботиться.

Едва отпустив, командир вновь окликнул.

– Чуть не забыл. За глушитель капитан назначил вознаграждение. Сразу дам совет: разделить премиальные со всем взводом.

– Вознаграждение? – переспросил Тим.

– Вознаграждение, – ещё раз повторил офицер, – такое здесь тоже бывает, но это сейчас неважно, важен знак, что готов делиться, тебе теперь с этими людьми под смертью ходить.

– Лейтенант верно говорит, – поддакнул безучастный до этого дежурный, – это будет правильный поступок.

– Я не против.

***

– Малой, – разнеслось под сводами солдатского блока, – иди-ка присядь с нами.

Этого ждал, это случилось. Весь день Тим отлёживал бока на удобной, установленной на массивный амортизатор застеленной койке. Набив живот вкусной пищей, Тим уже много часов упражнялся в безделье.

Можно было бы считать этот день одним из лучших за последние годы, но мысль о том, что будет дальше, не позволяла расслабиться. Появились сомнения, и Тим пару раз обругал себя за поспешно принятое решение.

Нервничая и переживая, он не забывал вертеть головой, присматриваясь к жизни принявшего его гурта. В отсеке разместились человек сто пятьдесят, в основном молодых мужчин и женщин. Люди вокруг постоянно менялись, Тим не раз слышал крики команд и видел, как одни уходили, вместо них приходили другие, которые после приёма пищи и отдыха сменялись третьими. За день рассмотрел всех, кого встретил той длинной ночью.

Поднявшись направился к длинному столу, за которым расселись девять человек: всё недавно прибывшее с дежурства отделение сержанта Скарта. Сам он сидел с края, за ним сёстры, дальше увидел Салиму, которая, пока он шёл, ни разу на него не взглянула. Имён остальных не помнил, да и значения для Тима они пока не имели.

За последние часы не раз представлял, как пройдёт эта встреча, нервничал. Сейчас Тимом овладело абсолютное спокойствие. Подойдя к столу, уверенно сел на предложенное место напротив сержанта, положил руки на стол и встретился с ним взглядом. Какое-то время Скарт молча смотрел ему в глаза.

– Ты теперь один из нас, – наконец озвучил сержант данность, – как приняли на этот раз?

– Лучше, чем в прошлый.

– Нравится здесь?

– Пока да.

– А как думаешь, вот им, – обвёл Скарт сидящих за столом взглядом, – нравится, что рядом тело, которое они коллективно убивали, а теперь не знают, кого в нём видеть – друга или врага. Может, поделишься своими на этот счёт соображениями?

– Вы ведь сами предложили, – не совсем понимая, куда клонит сержант, ответил Тим.

– Кто и что предложил – неважно, – отрезал сержант, – отвечай на вопрос.

– Злости к большинству из вас у меня нет.

– А к кому есть?

– К тебе есть, – ответил Тим, – и к ним, – указал он на его манер подбородком на сестёр.

Так говорить не собирался, но сказал, как сказал. За последние дни многое изменилось. Тим твёрдо уяснил, что просто так здесь его больше никто не тронет. Это был закон, а закон здесь чтили свято. Тим не позволил себе сломаться, будучи невольником, а став вольным, быстро вспоминал себя прежнего и негромкими фразами, поочерёдно глядя то на Скарта, то на сестёр, выложил всё, что о них думает. Несколько секунд над столом звенела тишина. Глядя перед собой, Тим ждал реакции.

– Злой, – почему-то хохотнув, прокомментировала одна из сестёр.

– Полжизни в дерьме и слизи, а гонора, как у верховного, – заявил кто-то ещё.

– Зачёт, – получил Тим нежданную поддержку в лице сидящего рядом немолодого здоровяка пехотинца с тяжёлой, квадратной челюстью и глубоко посаженными карими глазами, – а что касается вас троих, то тебе, Скарт, не впервой от него выхватить, да и вам, двум стервам, языки подрезать не помешает. Действуй, малой, – сказал пехотинец, и Тим почему-то сразу понял, что звать его будут именно так, – придумаешь, как их наказать, крикни, я ставки сделаю.

По ухмылкам и выражению их глаз сделал вывод, что приняли его нормально.

Здоровяка звали Мален, он пытался сказать что-то ещё, но Скарт перебил.

– Время, – отрезал сержант, – Мален и Джуда в пищеблок, перекусим и отбиваемся.

Минут через двадцать в отсек вкатили тележку. Всё это время, отстранённо отвечая на редкие, ничего не значащие вопросы, Тим напряжённо ждал. Совсем недавно при встрече с этими людьми он кланялся им в ноги, сейчас сидит за одним столом и ждёт, принесут ли ему те самые люди пищу. На данный момент насущней вопроса не существовало. Сама еда значения не имела. Вопрос в том, принят ли он как равный и принесут ли прожжённые убийцы пищу тому, кого ещё вчера не считали за человека.

Когда лотки и приборы оказались перед носом, от сердца отлегло. Взяв хлеб и вилку, Тим позабыл обо всём, наслаждаясь каждым кусочком. Ели молча, ровно до момента, пока в отсеке не появился ещё один пехотинец. Невысокий, крепкий, с коротким тёмным ёжиком на голове и насмешливым взглядом голубых глаз, он сразу привлёк внимание.

– Здравия вам, – услышал на удивление мягкий голос, – как сегодня пайка?

– Так же, как и у вас, – почему-то нахмурившись, ответил Скарт, – ты по делу?

– По делу. Зашёл в медблок парня проведать, а медицина говорит, его Сандерс к вам увёл.

– Вот он сидит, – поджал Скарт губы, – дальше что?

Хлопая глазами, Тим не понимал, почему в голосе сержанта недовольство и вызов.

– Что дальше – видно будет, – ответил тот, усмехнувшись, и неожиданно для Тима протянул ему руку, – я Баллавера, в принципе то же, что и вот это тело, – указал он на сержанта, – но только во втором гурте.

– Что хотел? – перебил Скарт.

– Ловкачи вы, – обвёл он взглядом сидящих за столом, – прикрутили парня и сидите довольные. Мои тут подумали и решили позвать его к себе.

– Передай своим, долго думали, – отрезал сержант.

– Здесь ты, друг мой, ошибся. Смотрю, он в барахлишке больничном, без оружия, так ещё не человек гурта. Поэтому Тим, – Баллавера первым здесь назвал его по имени, – от лица третьего взвода второго гурта приглашаю тебя в наши ряды. По правилам, пока боец не получил оружие, он волен сам выбрать гурт, взвод и даже. Так что вот тебе моя рука, – протянул он открытую ладонь, – жми её, и идём со мной.

Обескураженный таким вниманием Тим медлил.

– Вспомни, – всё настойчивей говорил Баллавера, – ведь это они совсем недавно тебя убивали. Ты дышишь до сих пор благодаря покойнику Марину, но опять пришёл к тем, от кого вырвался просто чудом. Они в итоге упакуют тебя в мешок и в космос проводят. Идём со мной, как родного примем.

Запутался окончательно. Сражённый предложением не знал, что сказать. За свои шестнадцать лет шишек набил много и опираться старался на короткий, но все же собственный, часто болезненный опыт. С понятием «провокация» столкнулся на болотах, да так, что память о сыромятной плётке в виде шрамов на спине, бёдрах и ягодицах красовались и ныне.

Там тоже начиналось с удивительного предложения. Тим откровенно не понимал, как следует поступить. Столкнулся взглядом с Салимой. Она явно хотела что-то сказать, но прочитать по глазам, что именно, Тим не смог. Увидел одно: одобрения в её взгляде точно не было.

Почему её взгляд стал решающим, Тим знал. Он понимал, что связь между ними всего лишь через сходство с кем-то из её прошлой жизни, но в ту ночь она одна не сделала ему больно.

– Я останусь.

Уловил несколько облегчённых вздохов.

– Услышал тебя, – ещё раз удивил Баллавера, произнеся слова с видимым сожалением, – я пытался, не пожалей потом.

– Не пожалеет, – заверил Скарт, – рад был тебя видеть. Не мочи жилетку, в следующий раз повезёт, – подмигнул он.

– Когда он теперь будет? – выдохнул Баллавера, поднимаясь из-за стола, – не подавитесь, – пожелал на прощание и направился прочь.

– Бал, – окликнула одна из сестёр – придуркам твоим привет от нас.

– Ты правильно сделал, – сказал Скарт, стоило отскочившей при приближении Баллаверы двери встать на место.

Дальнейшие вопросы Тима проигнорировали. Больше за столом никто не проронил ни слова. Закончив с пищей, все за исключением ушедшего к командиру Скарта направились к койкам. Недолго думая, Тим отправился к своей.

Из сна выдернул удар в живот. Снился Вирон, близкие образы мгновенно стёрлись, едва подскочивший Тим сообразил, что происходит. И хоть в крови бурлил адреналин, дыхание сбилось, а сердце ухало молотом, он быстро взял себя в руки.

– Твоя, – ткнул сержант пальцем в винтовку.

Присел на соседнюю койку. Тим не отрывал взгляда от холодящего ладони оружия.

– По душе игрушка?

– Да, – кивнул Тим.

– Хорошо, но важно другое: ты получил оружие. Вопрос прост и понятен: что ты собираешься с ним делать?

– В своих стрелять не буду, – понимая, к чему он клонит, ответил Тим.

– А мы свои? – не мигая, глядя ему в глаза, спросил сержант.

По его взгляду Тим почему-то сразу понял, что Скарту глубоко чихать на высказанные Тимом претензии к нему, а заодно и к сёстрам. Сержант затронул эту тему отнюдь не для налаживания личных отношений, на них Скарту тоже было плевать, и Тим это видел.

– Теперь вы свои, – ответил он, так же не мигая, глядя в глаза сержанту.

– Правильный ответ. Ты, я смотрю, парень не глупый. В состоянии сравнить, где был и где оказался.

– В состоянии.

– Хорошо, но предупреждаю: бежать здесь некуда; попытаешься навредить, тем более с помощью этого, – кивнул он на покоящуюся в руках Тима винтовку, – казним. Помни это. Плохо, что времени делать из тебя бойца почти нет, но ведь так интереснее, – подмигнул он и, как показалось, недобро усмехнулся, – сейчас спать, – поднявшись, сержант дал понять, что разговор окончен, – заряжать оружие запрещаю. Завтра приступим, несколько дней на твою подготовку у нас, думаю, есть.

«То, что отключил глушилку, – слушая доносящееся отовсюду сопение, думал Тим, – случайность, и я об этом сказал. Что я охотник – для них неважно, здесь все охотники, других нет. Может, и правда не хватает людей, – перебирал Тим причины своей популярности, – ведь лейтенант так и сказал: есть потери. Но чтоб вот так, – терзали сомнения, – быть невольником, грязью и сразу в экипаж, да ещё крейсера, – все ещё судил Тим о таинственной жизни экипажей по слышанным рассказам, – это очень удивительно»

Его не грызла злость к этим людям, Тим не думал мстить и по-юному легко простил им свои страдания. Он разглядел возможность, которая, как был уверен, облегчит первую из поставленных перед собой задач. Настораживала лёгкость, с которой встал в ряд с теми, о ком внизу ходят легенды.

– Малой, – прервал поток мыслей женский голос, – под тобой кровать не стонет? Иди-ка помоги, – потребовала Салима, – объедки в мусор, посуду в лотки, лотки в телегу.

Поход к пищеблоку напомнил Тиму прогулки к утилизатору. Телега, пустые палубы, чувство, что кругом все вымерли. Сбросив лотки и оставив тележку возле раздатчика, засобирался назад, но Салима придержала за рукав.

– Зачем? – неожиданно спросила она.

– Что зачем? – не понял Тим.

– В гурт залез зачем?

С тоской понял, что ошибся.

– Думаешь, ты кому-то здесь нужен? – продолжила Салима.

– Зачем тогда звали?

– Приз твой поделить, недоумок. И Бар вокруг тебя плясал, думаешь, от желания заполучить в свои ряды героя?

То был холодный душ. Всё сразу встало на свои места. Взгляды на просторах бывшего содружества никак не вязались с привитыми на Вироне понятиями. Даже при всём, сквозь что Тим прошёл за последние годы, мысль о подобном коварстве даже не мелькнула. Перед глазами возникла ухмылка сержанта, сообщившая, что учиться придётся в бою.

«Зачем учить? – задал сам себе вопрос, – в пекло, и дело с концом»

Всё это промчалось в голове, в груди защемило.

– Что это за приз? – решил прояснить до конца.

– Из казны крейсера. Такую сумму назначили первый раз за всё время, что я здесь обитаю. Дело было совсем плохо, вот капитан и расщедрился.

– Сколько там?

– Пять тысяч имперских монет.

– Это много?

– Тебя самого за сколько купили?

– За восемь.

– Вот и подумай. Ты, кретин, серьёзную сумму по рукам пустил. Думаешь, тебе здесь доверять будут?

– Теперь, думаю, нет.

– Понимаешь, почему?

– Понимаю, – сказал Тим севшим голосом, – я ещё могу принять предложение сержанта Баллаверы?

– Оружие получил?

На утвердительный ответ она лишь развела руками.

– Что мне теперь делать?

– Всё тупое, что можно было сделать, ты уже сделал. От дележа твоих денег никто не откажется. Скарт не за тем рискует, всучая тебе оружие, чтобы остаться ни с чем.

– Потом убьёте?

– Нет, – заверила девушка, – приняли, значит приняли. Но конкретно в твоём случае, чтобы стать здесь своим, придётся очень постараться.