– Ладно, давай отдыхать, поздно уже, – Денис начал стелить кровать, Юрик тоже последовал его примеру. Борис, тем временем, вышел во двор и посмотрел на бледно-розовый колышущийся закат. Солнце уже спряталось за верхушки лесного частокола и лишь робко отсвечивало на редкие перистые облака, зажигая и плавя их в темном вечернем небе умирающего дня.
– Привет, – Бориса будто выдернули из сновидения, он опустил глаза и увидел ту самую женщину из фольксвагена. Она шла с ведром воды мимо забора и, приостановившись, легко махнула мужчине рукой.
– Здравствуйте, – горло сдавило от неожиданности, – доброго дня, – повторил он приветствие пастуха и тут же мысленно сморщился от неуместности фразы.
– Прикольная майка, – женщина улыбнулась и поправила причёску, – а ты знаешь сколько вода весит?
– Э-э-э, – Борис опешил от неожиданности, – тысяча килограмм на метр кубический, – пробормотал он всплывший в памяти ответ.
– А сколько килограммов можно женщине нести?
– А, понял! – шлëпнул он себя по лбу, – давайте помогу, – он торопливо вышел со двора и подхватил полное ведро, – я Боря.
– Валя, – женщина протянула руку, и Борис, перехватив ведро левой, аккуратно пожал её и слегка наклонился.
– Не перевелись ещё джентльмены в Неврах, – Валентина улыбнулась Борису, и они не спеша зашагали по улице в конец деревни.
– У нас здесь скучно, ничего не происходит, – женщина вертела головой то вправо, то влево, с любопытством смотря по сторонам, будто была в деревне впервые, – новые люди приехали, уже событие.
– Ну в стране совсем не скучно, война началась.
– у нас здесь нечего опасаться, Невры никого не пропустят.
«Ни немцев, ни французов, ни свеев, ни крыжаков», – вспомнил Борис слова бабы Нюры.
– У вас здесь что, место какое-то заколдованное?
– Все деревни немножко заколдованные, – Валентина повернулась к Борису и обезоруживающе улыбнулась. В ответ улыбка без спросу, сама собой, расползлась по его лицу, – в городе волшебства уже не осталось, а у нас полным полно, нужно только поискать. А вы надолго к нам?
– Да… Не знаю даже, теперь, видно, надолго.
– ну тогда успеем ещё ближе познакомиться, – Борису показалось, что Валентина в этот момент неуловимо и очень быстро подмигнула ему.
– Конечно, – хриплым, сорвавшимся в штопор голосом ответил он.
– Пришли,– улыбнулась женщина, – спасибо за помощь, – она забрала ведро с водой у спутника и, открыв деревянную калитку, вошла во двор, – пока, спокойной ночи, – она хлопнула дверью и исчезла в доме, а Борис ещё десяток секунд ошалело смотрел на калитку из штакетника, выкрашенного в красный и зелёный цвета, потом повернулся и медленно побрёл к дому бабы Нюры. Небо уже стало светло-серым, и длинные тени растворились, исчезли, превратились в вечернюю сгущающуюся мглу. Волосы ласково тронул прохладный ветерок, раздувая их, как угли в потухшем костре, над головой пролетело несколько майских жуков, назойливо запищали комары, и Борис азартно начал лупить себя ладошкой по ногам, по лицу и по шее. Ускорив шаг, он поспешил скорее спрятаться в доме от назойливых насекомых.
– Вы не задумывались, почему кровь пьют только самки комаров? – спросил он, войдя в комнату, – о-о-о, да вы уже спать собрались… Ну тогда я ещё пивком шлифанусь, – он вышел на веранду и достал из-под пола прохладную баночку пива. Пшикнув клапаном сделал несколько глотков, потом сморщился и громко рыгнул, после чего вернулся в комнату, – я свет выключаю?
– Да, мы спать, – ответил Денис.
Борис щелкнул выключателем и, подсвечивая себе смартфоном, поплëлся к дивану. Он воткнул в уши наушники, поставил баночку на подлокотник дивана и открыл в телефоне книгу Набокова «Приглашение на казнь». Ссора с Юриком как-то сама собой растворилась, поблекла и ушла на второй план, в голове приятно гудело, его мысли заполнило знакомство с Валентиной. Через полчаса Борис заснул, сидя с пустой банкой в руках, голова его запрокинулась на спинку дивана, и он мерно негромко захрапел.
Денис остановился напротив колодца, в полной уверенности, что ему необходимо туда заглянуть. От сооружения исходил странный гул, разбитый на короткие, похожие на биение огромного сердца, промежутки. Парень робко подошёл, взялся за металлическую ручку дверцы и потянул крышку на себя. Раздался тонкий скрип ржавых петель, и перед ним открылся чёрный зев туннеля со слабо мерцающим серебряным диском водной глади внизу. Денис увидел, как в круг воды вторгается его тень, слабо отражается, повторяя почти неразличимые черты лица. Они размывались и менялись на колыхающейся поверхности холодной колодезной воды, и он уже не мог узнать себя в далёком отражении. Вдруг вода начала стремительно прибывать и подниматься всё выше и выше, поглощая своей массой бетонные кольца, и, когда до водной поверхности уже можно было дотянуться рукой, Денис понял, что отражение не его, это и вовсе не отражение, кто-то был под водой. И вдруг, взорвавшись водопадом брызг, на него из колодца выпрыгнул огромный чёрный волк и крепко схватил за шею когтистыми, огромными как у медведя лапами. Волк оскалил пасть и утробно зарычал, он начал притягивать к себе голову парня, злобно скаля зубы. Денис дёрнулся всем телом и открыл глаза. В комнате царила кромешная тьма, и только рассечённый перекрестьями оконных рам свет тусклой луны косыми прямоугольниками лежал на досках пола. Он сел в кровати и вытер со лба холодный пот, как вдруг, до его слуха донёсся всё тот же утробный рык из его сна. Через секунду рык снова повторился, потом ещё раз, и ещё. Парень стряхнул остатки сновидения и потянулся, свесившись с кровати, за тапком. Метким броском он попал точно в сидящего Бориса. Тот хрюкнул, дëрнулся всем телом и открыл глаза.
– Боря, хорош храпеть! – яростно прошептал он, – ложись спать!
– А, да, да, ложусь, – пробубнил тот, перетёк в горизонтальное положение и мгновенно уснул. Денис повернулся на бок и уставился на раненного волка, падающего в снег в застывшей сцене на гобелене, пасть его была открыта в немом бессилии умирающего зверя. Показалось, что он поворачивает голову к человеку и заглядывает ему в глаза. Но те уже были запечатаны крепкими здоровым сном.
Радостный и отвязный вопль луженой петушиной глотки весело, разбивая вдребезги сладкий тягучий сон, ворвался в спящую тишину комнаты. Три пары глаз открылись, и постояльцы заворочались в кроватях, растирая глаза кулаками, потягиваясь и зевая. В окна било яркое летнее солнце, разбавленное занавесками, находило просветы между ними, нагло наполняло своим жёлтым липким светом всё пространство комнаты. Борис сухо пожевал пересохшими губами, мелко кряхтя поднялся с дивана и побрёл на веранду. Взяв большую эмалированную кружку он поднял крышку ведра и, не глядя, зачерпнул. Та глухо цокнула о эмалированные стенки, оповестив всех окружающих о том, что воды внутри нет. Пустая кружка, печально звякнув, вернулась на место, и Борис вывалился на залитое утренним солнцем крыльцо. От увиденного он потерял дар речи и тут же одним прыжком сорвался с места.
– Баб Нюра, не надо, я сам! – закричал он, подскочив к старушке, и начал отбирать у хозяйки кусок белой холстины, которой она старательно вытирала пыль с его эспейса. Тряпка была абсолютно сухой и серебристый кузов минивэна планомерно покрывался сетью мелких царапин.
– Так дождей давно не было, суховей такой, я повытираю, мне не тяжко.
– Спасибо, не надо, – с нажимом процедил Борис, стараясь оставаться вежливым, насколько это было возможно, – я сам потом вытру.
– Ну, как знаешь, – баба Нюра недовольно вырвала из рук мужчины тряпку и ушла в сарай, а тот, печально осмотрев результаты её работы, понуро вернулся к друзьям в комнату.
– Пацаны, сходите за водой, я вчера ходил, – сказал он и завалился на диван.
– Денис, – простонал, не вставая с кровати, Юрик, – сходишь? Башка трещит, не могу.
Денис не стал отпираться, он хорошо выспался и похмельем не страдал. Выйдя на веранду он взял ведро и направился к колодцу. Подойдя к нему парень остановился как вкопанный, из памяти вынырнул липкий страх ночного кошмара – вода, волк, злобный утробный рык. Тряхнув головой он решительно открыл крышку, снял с гвоздя ведро и начал раскручивать рукояткой цепь на барабане. Внизу гулко стукнуло, раздался всплеск, цепь натянулась и в руку мягко, но сильно ткнулась металлом кривая рукоятка. Вытащив ведро с водой он поставил его на край колодца и подвинул ближе своё пустое. Любой деревенский житель знает – для того, чтобы перелить воду из колодезного ведра, нужно сначала сделать пару оборотов барабана назад, чтобы дать запас цепи. Денис в деревне не жил и знать этого не мог. Цепи закономерно не хватило, она натянулась и резко дëрнула ведро из рук. С отчаянным визгом деревянного барабана и злобным железным лязгом ведро гирей полетело вниз, раздался всплеск, а за ним щелчок рвущегося металла. Барабан, сорвавшийся с цепи, свободно крутнулся в ступицах и, покачивая кривой рукояткой, остановился, лениво болтая обрывком цепи. Денис, как и во сне, понял, что в колодец нужно заглянуть, ситуация странно повторялась. Ноги в резиновых тапках вспотели и со скрипом скользнули, когда он сделал шаг к распахнутой дверце. Далеко внизу тёмным кругом виднелась водная поверхность, чистая и прозрачная она выдавала стоящее на дне ведро с длинным металлическим хвостом оторвавшейся цепи.
– Отлично, – Денис обречённо выдохнул.
– Лично… – глухо отозвался колодец.
Он вернулся с полупустым ведром и полным смятения взглядом.
– Ребят, я колодец сломал, – со стыдом признался он, – что делать?
– Как можно колодец сломать? – Борис с недоумением посмотрел на друга.
– Цепь порвалась, и ведро утонуло вместе с её хвостом.
– Иди у бабы Нюры спрашивай, я не знаю, – ответил Борис и демонстративно уставился в экран смартфона, откинувшись на диване. Юрик лежал на кровати лицом к стенке и никак не реагировал на информацию. Денис, поняв, что разбираться придётся самому, пошёл на огород искать хозяйку дома. Баба Нюра ковырялась в грядках, выполняя ежедневную повинность всех сельских жителей, что-то пропалывала и выдергивала, согнувшись шахматным конём над зелёной порослью. На вопрос Дениса она снисходительно усмехнулась, проворчала что-то про городских и направила его за «кошкой» к Махлаю, живущему через два дома от избы хозяйки.
– Боря, пошли вместе сходим, – попросил парень, вернувшись в дом, но увидев, что тот уже утоляет похмельный жар пивом, переключился на второго товарища, – Юра, пойдём со мной сходим.
Юрик нехотя перекатился на кровати, сел и провёл рукой по лицу и коротко стриженой голове.
– Ладно, пошли, пить хочется, а пиво с утра только алкаши пьют, – он встал и залез в тапки. Борис в ответ на его укол сделал большой глоток и смачно рыгнул, громко при этом зачавкав. Юрик только закатил на это глаза, – сейчас, в сортир схожу и пойдём, – он вышел из дома, но через минуту с криком залетел обратно, – блин, всратый уж! Чтоб его! Я чуть на месте не обоссался! Он из-под порога прямо под ноги вылез! – всклокоченный парень тяжело испуганно дышал, вертя выпученными глазами, – ладно, уж ужом, – выдохнул он, – а в туалет всё равно надо, – и, сначала оглядев двор из окна, снова вышел на улицу.
Дом Махлая на вид был неухоженный и ветхий, облезлая краска шелушилась хлопьями, обнажая тёмную древесину. Перекошенную калитку, державшуюся на единственной ржавой петле, пришлось приподнимать и нести на весу. Через колючий бурьян, такой высокий, что пусти в него ребёнка – непременно потеряется, словно ледоколом была проторена кривая дорожка за дом к ветхому, накренённому ветрами и жизнью нужнику. Денис нажал на кнопку звонка, но из дома на это действие не донеслось никакого отклика. Тогда решили стучать. После стука внутри послышалось какое-то копошение, потом лязгнул крючок и в проёме двери появился человек неопределённого возраста. Лицо его покрывала недельная щетина на впалых худых щеках, под расчерченным морщинами лбом гнездились в набрякших мешках побитые красными прожилками пустые глаза. Неуверенным движением он взъерошил густые немытые волосы и вопросительно посмотрел на незваных гостей, слегка пошатываясь на переминающихся ногах.
– Здравствуйте, мы от бабы Нюры, – произнёс Денис, – остановились у неё. Она сказала, что у вас можно кошку взять – ведро из колодца достать.
Человек смотрел на них ещё несколько секунд, потом повернул голову и громко крикнул:
– Бать! Кошка для колодца у нас?
– Не-е-е, – из глубины дома послышался хриплый каркающий голос, – Карпов на той неделе брал.
– К Карпову вам надо, – человек достал из кармана руку и показал направление, – там на выезде перед кладбищем тропинка есть направо на хутор, там он живёт. Скажете от меня. Я Артём, кстати, – и он протянул гостям руку. Денис и Юрик по очереди её пожали и представились, после чего, поблагодарив Артёма, отправились на хутор к Карпову. Им навстречу по улице пробежало, поднимая пыль и многоголосо блея на разные лады, козье стадо, подгоняемое сзади резкими выкриками пастуха на велосипеде.
– Доброго дня, – дежурно поздоровался он и почтительно кивнул.
– Здравствуйте, – ответили друзья, поравнявшись со стариком.
– Вежливые все, доброжелательные, – сказал Юрик, провожая взглядом пастуха, – да, деревня – это тебе не город.
– Это да, – коротко согласился Денис, – атмосфера здесь особенная, что и говорить.
Дойдя до указателя «Невры» друзья, не сговариваясь, остановились и, как зачарованные, уставились на древнее кладбище. Оно притягивало и завораживало, всем своим видом несло какую-то тайну, древнюю историю, связь с прошлым.
– Да, мрачное местечко, – озвучил Юрик своë впечатление, – может зайдëм, прогуляемся?
– Давай потом как-нибудь, – возразил Денис, – колодцем сначала нужно заняться, всю деревню без воды оставили, – Юрик в ответ пожал плечами и, хмыкнув, зашагал дальше.
От дороги вправо уходила накатанная колея, ведущая к хутору. Дорога проходила по пустырю, и утреннее июньское солнце, уже набирающее жар, светило в глаза, слепя и играя бликами в ресницах путников. Дом, показавшийся на возвышении, был огорожен тëмно-коричневым дощатым забором, возведённым на фундаменте, выложенном крупным булыжником. Над калиткой на двух коротких цепях висела фигурная резная табличка с номером дома, по какой-то причине это был номер семь. Хозяин дома работал во дворе. Он стоял, склонившись над закреплённой доской, и раскалённой струной, натянутой между двух деревянных ручек, выжигал на деревянной поверхности замысловатый чёрный узор. Внимательно наблюдая за процессом сквозь пластик защитных очков он, казалось, так увлечён своим занятием, что не замечает ни гостей, ни сигарету, которая почти полностью истлела у него в уголке рта и грозилась вот-вот осыпать подрагивающим пеплом хозяина. В воздухе висел густой щекочущий запах жжёного дерева, и слабое гудение трансформатора, подающего напряжение на алеющую нить.
Друзья, открыв калитку, зашагали по дворовой дорожке, покрытой тротуарной плиткой, вдоль натянутой от забора до дома сетки рабицы, отгораживающей часть двора. Вдруг из глубины участка на них с неистовым рычанием ринулось огромное чудовище. Покрытое белой лохматой шерстью существо мчалось к парням с низким грудным порыкиванием и дробным железным лязгом. Увидев боковым зрением огромного алабая Денис метнулся влево, навалился всем весом на Юрика и они вместе грузно рухнули на сетку, прогибая её своим весом. Алабай остановился в метре от них, удерживаемый натянутой в струну цепью, из его чудовищной пасти вылетали хлопья слюны и гулкий утробный лай. В этот момент через сетку что-то сильно ударило их в спины, и тут же над головами громыхнул лай ещё одного гиганта. Кавказская овчарка билась в сетку тупой мордой, пытаясь цапнуть недоступную добычу. Застыв между двумя монстрами, точно Одиссей по пути в Итаку, парни начали медленно пятиться к калитке. Карпов, наконец, отвлёкся от работы и посмотрел в их сторону. Он снял очки и щёлкнул тумблером на трансформаторе. Гудение немедленно прекратилось, и струна, остывая, из ярко-оранжевой стала превращаться в чёрную. Мужчина издал короткий посвист, и алабай тут же осёкся, опустил голову и тонко поскуливая засеменил в будку, заглядывая в глаза хозяину. Овчарка отпрыгнула от сетки и быстро скрылась за домом.
– Чего хотели? – хозяин подошёл к незваным гостям и пристально осмотрел их. Острый взгляд, аккуратный контур бронзово-рыжих усов и выправка выдавали в нём отставного военного. На вид ему было за пятьдесят, но может быть было и больше.
– Артём сказал, у вас кошка для колодца есть, – срывающимся голосом сквозь удары бухающего в горле сердца выдавил Денис.
– Что, не успели приехать, уже нашкодили? От вас, городских, одни неприятности. Вы думаете, никто не понимает, чего вы припёрлись? – Карпов посмотрел прямо в глаза поочерёдно каждому, – на Родину враг напал, а вы в лес! У бабы Нюры под юбкой прячетесь! Сотрудники музея, – он криво усмехнулся, потом добавил, – дезертиры!
– А сам то что? – Юрик вскипел, щеки его побледнели, а шрам на брови налился кровью, – мужик, вроде бы, не старый, что не на фронте?
– Слышь, ты, гриф! – высокий и сутулый, с короткой стрижкой и большим носом, Юрик действительно был похож на эту птицу, – я в Афгане волком по горам бегал, я духам зубами глотки рвал, не тебе, щенку, меня учить! – Карпов навис над ними и будто бы увеличился в росте, – я свою великую красную Родину за тысячи километров отсюда защищал, а вы, когда враг уже в доме, прячетесь! Вон отсюда пошли, пока собакам не скормил!
– А может для меня это не враг, а освободитель! – взорвался в ответ Юрик, – я, может, с двадцатого года их жду! Ты гнить можешь в этой глуши, сколько тебе угодно, а я хочу в новой Беларуси жить, в европейской!
– Разговор закончен, – Карпов устало развернулся и пошёл к месту прерванной работы, – уходите.
Денис потянул Юрика за локоть и направился в сторону калитки.
– Псих ненормальный, – прошептал в сердцах Юрик, и через секунду они вздрогнули от глухого удара рядом с собой. В правой стойке калитки торчал небольшой топорик.
– Ещё раз покажетесь, – прокричал Карпов, – в жбан запущу, ферштейн?
– Вот тебе и деревенские, – Юрик шагал нервной подпрыгивающей походкой, удаляясь от хутора и рассекал воздух резкими взмахами, отрабатывая удары, – добрые, вежливые, да?
– Старый вояка, контуженный, небось, – ответил понуро плетущийся Денис, – а что с колодцем, то? Как ведро теперь доставать?
– Пусть сами теперь достают, психи конченные, – щëки Юрика из бледных теперь стали ярко-красными, и он начал понемногу успокаиваться.
– Нет, ты как хочешь, а я без кошки не вернусь, – Денис остановился и решительно развернулся в обратную сторону.
– Ты что, топором в голову захотел получить? Денис! Не тупи! – но тот уже быстрым отчаянным шагом приближался к калитке.
Карпов стоял на прежнем месте и продолжал усердно выпиливать струной узоры. Денис заметил, что на участке есть свой колодец, из которого выходит зелёный шланг на металлических кронштейнах, заканчивающийся пластиковым штуцером на конце. Собак, как и в первый раз, видно не было, во дворе царила полная тишина, нарушаемая только мерным гудением трансформатора и редким щебетом птиц. Денис в нерешительности остановился возле забора, не смея снова зайти за калитку. Не зная, как начать разговор, он кашлянул в кулак, напряжённо глядя на хозяина участка.
– Что-то не понял с первого раза? – спросил у гостя хозяин, даже не повернувшись к нему.
– Послушайте… – парень замялся и посмотрел на топор, до сих пор торчащий в опоре калитки, – вы, конечно, во многом правы, но мы ведь не думали, что настоящая война начнётся.. Тупо, всё тупо, – добавил он шёпотом, – я ведро в колодце утопил, деревню без воды оставил, – перевёл разговор Денис к существу, – я должен его достать, кошка у вас, дайте, пожалуйста.
Карпов выключил трансформатор, повесил струну на пень и пошёл в дом. Через минуту он вернулся с четырехконечной кошкой, к кольцу которой был привязан длинный трос.
– Держи, хотя бы за поступки ответ держишь, – Карпов протянул гостю снасть и пристально посмотрел в глаза. Дениса опалил жёлтый блеск выцветших, когда-то, видно, карих глаз, тяжесть какой-то вековой мудрости, тускло полыхавшей в них и глубокая усталость, – друг у тебя гнилой, продаст за понюшку табака, – с лёгкой улыбкой произнёс мужчина.
– Что? – растерянно переспросил Денис.
– Передай Грифу, – усмехнулся хозяин, – принесёт лично, с вас пачка сигарет.
О проекте
О подписке