«Подумать – так это глупо…»

Подумать – так это глупо
Гадать, что придёт потом.
Покой молчаливый трупа,
Скелета холодный дом.

Я верую только в это —
Молитву открытых глаз.
И в тот саркофаг рассвета,
Где я нахожусь сейчас.

Мать

Она за него помолилась,
Шепча на коленях в углу.
И страшная тяжесть свалилась,
Упала в холодную мглу.

Ей надо сказать было Богу,
Вернее его упросить,
Чтоб жуткую сердца тревогу
Он силу ей дал погасить.

«Тёплый воздух груб и густ…»

Тёплый воздух груб и густ
От подъёма за полшага.
Непонятно это куст,
человек или коряга?

Я иду по темноте —
Так проходят через реку.
Словно капле на листе,
Мало места человеку

Под луной, лишь катит блажь
Бытия – восторгом пьяным.
И строчит как карандаш
Жребий в мире окаянном.

«Когда целиком изживаешь…»

Когда целиком изживаешь
Всё то, что тебе суждено,
Про многое ты забываешь.
Но смотришь, но смотришь в окно.

Туда, где каштаны и липы
В зелёной своей кутерьме.
И слышишь сердечные хрипы,
пока всё не гаснет во тьме.

А жизнь отступить не готова,
Хоть отпуск кончается твой.
И тёплые сны Кишинёва
Плывут над твоей головой.

«Я стою на пороге…»

Я стою на пороге,
Мне пора уходить,
чтобы мыслью о боге
душу не изводить.

Что неслась как полячка
На весёлом балу.
Записная гордячка,
Уходящая в мглу.

Как дымок папиросы,
Что не видит никто.
Но ответ на вопросы
Там получит зато.

«Нет Юдсона и Зива нет…»

Нет Юдсона и Зива нет,
И нет Аркадия Хаенки…
Ты думаешь – да это бред,
И в темноту таращищь зенки.

Израиль сделался пустым,
Давясь девятым миллионом.
Твой личный мир, как синий дым,
Растаял в мраке заоконном.

«Украина – в глазницах дыры…»

Украина – в глазницах дыры
И в опалинах рваный флаг.
На тебя наступают башкиры,
но тебя защитит поляк.

Надоело, повсюду трупы.
Быть героем – тяжёлый труд.
Там сожженый лёг Мариуполь,
А Одессу ещё сотрут.

Вот, оскалясь ужасной мордой,
взрыв метнулся – за ним дожди…
Что с того, что была ты гордой,
и евреи – твои вожди?

Я не знал, что есть слово Буча,
Что ломают там руки так.
Быть советской, наверно, лучше.
Не спасёт тебя твой поляк.

«Пыль над городом – жёлтая маска…»

Пыль над городом – жёлтая маска.
Помутнело в машине стекло.
Сочиняется страшная сказка,
быть в которой – моё ремесло.

Стал я ближе не к небу, а к Мекке,
к иудейской отраве приник.
Человеки кругом, человеки,
да песок – вперемешку и встык.

Он когда- то торчал монолитом,
перерезать пространство хотел.
Всё равно: быть живым, быть убитым,
лишь бы он на зубах не хрустел.

«К песку прижатая мимоза…»

К песку прижатая мимоза,
Домов приземистый кортеж.
Террора вечная угроза,
Жара и плитки цвета беж.

Кусты топорщатся упрямо,
Как всё, что выживает тут.
И голубая криптограмма
На вывеске – нетленный труд.

«Застыли деревья сухие…»

Застыли деревья сухие,
Их тень, как огонь, горяча.
Свирепого солнца стихия
Ломает и рубит сплеча.

Здесь скоро загнёшься без фляги
С какой-нибудь мутной водой.
И плавно колышутся флаги
С таинственной синей звездой.

Старинная блажь мозговая
Искать и молиться велит.
И длится судьба роковая,
А сердце болит и болит.

«Хотелось бы верить – ещё пишу…»

Хотелось бы верить – ещё пишу,
Но чувствую – мне не хватает слов.

Ведь я стареющий человек,
Идущий, сгорбившись, в никуда.

По выжженой и слепой стране,
Где пальмы растут, завернувшись в мох.

И полувысохший эвкалипт
Бормочет мне – ничего не жди.

«Мы знаем издавна друг друга…»

Мы знаем издавна друг друга,
Навеки, наповал, вразнос.
Упрямо кружимся по кругу,
Устали от своих угроз.

Стрельба в упор – такое дело,
И вся страна уже тюрьма.
От взрывов небо помертвело,
И сотрясаются дома.

Пока мы их не переколем
До позвоночника, до дна,
Придётся красться чёрным полем,
Где за войной – ещё война.

Организм

Мой организм, моя страна,
где тёмные блуждают силы,
гудит мотор и вьются жилы,
и сердца тенькает струна.

Моя страна, мой организм,
хрипящий глухо, как пластинка,
кто заведёт твой механизм,
когда сломается пружинка?

Никто. И если есть предел,
тебе положенный судьбою,
и если вдруг водораздел
пролёг меж всеми и тобою,

хоть сотню ангелов зови
с таблетками и кислородом.
Как кесарь, поплывёшь в крови,
Низложен собственным народом.