Цитаты из книг автора «Виктор Франкл»

такую эпоху, как наша, то есть в век экзистенциального вакуума, первоочередной задачей образования должна быть не передача традиций и знаний, а укрепление той способности, которая позволяет человеку находить уникальные смыслы. Сегодня образование не может привычно следовать по традиционным рельсам, оно должно пробуждать способность к независимым и аутентичным решениям

Он должен осознать уникальность своего страдания — ведь во всей Вселенной нет ничего подобного;

чательно опуститься, пасть духом — потому что «все равно все впустую». Такие люди забывают, что самая тяжелая ситуация как раз и дает человеку возможность внутренне возвыситься над самим собой.

Обычно смерть сравнивают со сном. Вообще-то правильнее было бы сравнивать умирание с пробуждением, по крайней мере это сравнение помогло бы понять, что смерть находится за пределами понимания. Представьте себе, как любящий отец нежным прикосновением будит ребенка. Ребенок просыпается резко, с испугом, потому что во сне истинный смысл прикосновения не может быть постигнут. Так и человек просыпается от жизни к смерти с испугом. И если после клинической смерти его удается вернуть к жизни, неудивительно, что он ничего не помнит. Бодрствующий помнит сны, но спящий не знает даже, что он спит.

Убеждение покойного Лео Бека, что логотерапия — это «главная» еврейская психотерапия, приобретает смысл в свете того факта, что он же переводил слово «тора» как «жизненная задача».

два человека обращаются к раввину, один из них утверждает, что соседская кошка украла и съела пять фунтов масла, а другой, хозяин этой кошки, возражает: мол, его кошка никогда не ела масла. Раввин взвешивает кошку: она весит ровно пять фунтов. «Итак, я нашел масло, — рассуждает раввин, — но где же кошка?» Соответственно: где же человек, если мы сводим исследование к биологическому измерению, ограничиваемся биологической проекцией?

из-за ощутимой бессмысленности жизни, прошел через полный и тотальный нигилизм, пока не выработал против него иммунитет. В итоге я создал логотерапию. Печально, что некоторые авторы, вместо того чтобы укреплять иммунитет читателей против нигилизма, прививают им собственный цинизм и разочарование, то есть тот защитный механизм, ту реакцию, которую они выработали против своего нигилизма13.

Но как быть с утверждением, что каждый основатель психотерапевтической школы кладет в основу своей системы собственный невроз и описывает в своих книгах собственный случай? Разумеется, я не в праве рассуждать в таком контексте о Фрейде и Адлере, но, что касается логотерапии, я с готовностью признаю, что в молодости прошел через ад отчаяния

Все удары судьбы Терпеливо сноси, Но клопов не терпи: «Розенштайн» купи.

этом мы противостоим утверждению Жан-Поля Сартра, который считает, что идеалы и ценности изобретаются и формируются человеком. Или, как сформулировал Сартр, человек изобретает себя. Это напоминает мне трюк факира. Факир утверждает, что может забросить веревку в воздух, в пустое пространство, так что она ни на чем не будет закреплена, и все-таки по этой веревке сможет вскарабкаться мальчик. Разве Сартр не пытается нас убедить, будто человек «проецирует» — а этот глагол буквально означает «бросает вперед и вверх» — идеал в ничто и тем не менее карабкается к осуществлению этого идеала и к самосовершенствованию? Но поле напряжения, которое человеку так отчаянно нужно для его душевного здоровья и моральной целостности, не может быть установлено, если не сохраняется объективность объективного полюса и человек не ощущает транссубъективность смысла, который он призван осуществить.