– Спасибо, моя заботливая подружка, как советуешь, так и сделаю, и про презик не забуду. Позвоню сразу, как только ты уйдешь.

– Ну вот, и обиделся. Будь крутым мэном, баб кругом вал. Не хочешь Ленку, позвони Катюше, в кино сходите. Повторяю, ты ей очень даже приглянулся. Вот, кстати, номер ее телефона.

– Я подумаю, Света.

– Давай, думай, а я поехала, дел еще много.

Смешно и удивительно, но дальше все покатилось по предложенному уже бывшей подружкой сценарию. Василий помаялся пару часов, заливая коньяком злость, обиду и несбывшиеся желания. И, наконец, решившись, набрал Ленкин номер, искренне полагая, что все это делает Светке в отместку, и никак иначе. Он совсем и не предполагал, что этим огорчит подружку до слез.

Ленка ответила сразу, правда долго отнекивалась, явно не желая видеть у себя внепланового гостя. И только уяснив, что сама Светка это все санкционировала, наконец, согласилась, даже голосом подобрела, прямо уже ждет не дождется.

Васек пошел в форме, не утруждая себя переодеванием, рассчитывая вернуться максимум через часик. Ленка встретила его в коротком халатике, с распущенными по плечам волосами, в общем, на «товсь». Вот только дежурная улыбочка, прямо натянутая на лицо говорила, что ему совсем не рады. Но на такие мелочи, после всего, что произошло сегодня, он внимания не обращал.

Его интересовало, и очень сильно, что скрыто под этим сексуальным халатиком, наверное, все такое же соблазнительное, как ее белые ляжки, полностью открытые для обозрения. Бунтующее без женщины тело, недавний разговор, напрочь атрофировали все чувства, кроме одного: желания обладать женским телом.

И только злость совсем не ушла, иногда пробивалась, залитая до поры до времени коньяком. Сердце замирало в предчувствии близости, еще минутка и его руки будут там, на горячем и таком желанном теле. Прошли в комнату, где стояла разложенная диван-кровать, без одеяла, без подушки, только застеленная простынею. Женщина достала из кармашка халатика колечко презерватива, сунув его в руку Василия.

Изобразив, как ей казалось, на лице томность и страсть, начала медленно развязывать поясок. Но через мгновение, не затягивая стриптиз, сверкая ослепительно белой наготой, легла. Не стесняясь, с какой-то показной вульгарностью, широко раскинула ноги.

Злость на себя, на Светку, вот на эту шлюшку снова переполнила его, но желание пока было сильнее. Он вздохнул медленно три раза, стараясь успокоиться. Еле сдерживаясь, разделся с показной неторопливостью. Напялил презерватив, не отрывая взгляда от красивого и желанного тела. И больше не в силах терпеть, жадно ворвался в горячую женскую плоть.

И сразу понял, как ему была нужна женщина, как ему этого не хватало. И сейчас было плевать, кто под ним, Светка или Ленка, или еще кто. Ему нужно только женское тело, горячее и податливое. Он просто удовлетворял желание, не в силах остановиться, сбавить темп, яростно впиваясь в это горячее блаженство. И, конечно, достиг желаемого очень и очень быстро. И как бы страсть его ни захватила, как бы он ею ни был поглощен, все же смог понять, что для этой женщины он совсем чужой. Ее тело не сделало и малейшей попытки откликнуться на его страсть.

Спокойно отлежала в ожидании, отвернув лицо в сторону, мол, поскорее бы все это закончилось. Ну и черт с ней, он получил свое, она ему даже не партнерша, а так, предмет для удовлетворения. Но только из сознания улетучилась последняя искорка желания, как снова вернулась злость, подогретая легкой брезгливостью к себе, совсем как после онанизма. Он откатился от Ленки и лег лицом вниз. Слышал как та встала, направляясь, скорее всего, в ванную. Он, кажется, даже немного придремал, пока громкий голос любовницы не вернул его в мир реалий.

– Вставай, милый, собирайся, тебя уже мамочка со Светочкой заждались.

Собираться, так собираться. Не вечно же лежать голым на этом диване. Он прошел в ванную, мимоходом отметив, что Ленка уже не в халатике, а в брючном костюме, который должен, по всей видимости, показать ему, что хозяйка занята, куда-то спешит, у нее нет просто для него времени. Ну, не может она отвлекаться на какого-то «левого» клиента.

Упругие струйки воды бодрили, но не успокаивали. Злость, наоборот, теперь просто из него перла, и кажется, есть на ком ее сорвать. Эта дешевка, как специально дразнит его своими просто вызывающими замашками. Видно, еще не попадала в переплет.

Могла бы хоть на пять минут изобразить если и не любовь, то хоть что-то на нее похожее. Почему не отнестись к партнеру чуть потеплее, не от хорошей жизни он к ней приперся, и совсем не за так. Да и друг друга давно знаем. Не хочешь, не давай, откажись. А то строит невинную жертву, вынужденную расплачиваться за какие-то долги таким унизительным способом.

От этих дум злость уже перехлестывала через край, и ей нужен выход, что сейчас, наверное, и произойдет. Сознание заполнило одно единственное, но так сильно дергающее нервы. Зачем давала, он что ли ее к этому принуждал? А просто хочется и долг скинуть, совсем не напрягаясь, и показать свое пренебрежение, чуть ли не брезгливость. Лежала, что мертвая, жопой было лень чуть шевельнуть. Сейчас я с тобой разберусь, звезда платного секса.

Выйдя из ванной, и глянув на уже собранный диван, Васек чуть не расхохотался, так явно его выпроваживала новоявленная любовница. Зря она это задумала, надо бы с ним посоветоваться, ведь дела у них общие, можно сказать коммерческие.

– Куда спешишь, любимая? Разве повтора не планируется?

– Какой повтор? Ты получил, что хотел, и топай. Хочешь к мамочке, хочешь к Светочке. Интересно, а что это она тебе не дает?

– Запомни, пожалуйста, это совсем не твое дело, куда мне топать, и кто мне дает, а кто нет. А вот насчет повтора тему раскрой пошире. Объясни подробнее, почему это мы не желаем. И почему это вы мадам, вся из себя такая гордая и деловая. Может, это все от того, что в новой профессии вы совсем недавно, и еще не получали от неудовлетворенных клиентов, так сказать, конкретно? Я лично думаю, что только от этого из тебя прет гордыня вперемежку с наглостью.

– До свидания, дорогой. Или, может, поучить меня хочешь? Как неудовлетворенный клиент?

– Я вообще-то противник силовых методов обучения. Разве что в исключительных случаях, как вот этот. И думаю, это тебе пойдет на пользу. Но перед этим один вопрос. Вдруг без крови обойдемся. Скажи, красавица, а сколько ты Светке задолжала? Неужели долг такой незначительный, всего одной палке равен, да и то скороспелой? Если так, то я ничего против не имею, вот только со Светкой созвонюсь, полюбопытствую. Да и предъяву ей скину, что это она меня так по-дешевому подставляет?

– Конечно, позвони любимой девочке, пожалуйся, что не дают больше бедненькому матросику. Придется, видно, ей дорабатывать.

– А ты просишь конкретно! Хорошо, что я такой выдержанный. Она уже не моя любимая девочка, а деловой партнер. Это, во-первых. И она, как я знаю, обижается, и сильно, когда выходит не по ее. Это, во-вторых. Как бы тебя этот долг не извел вконец, это, в-третьих. Вдруг отрабатывать замучаешься.

Строев стоял в одних плавках перед женщиной, и глядя ей прямо в глаза, вслепую набирал знакомый номер.

– Сейчас ты лично пообщаешься со Светланой Ивановной, коза драная.

В последний момент, когда уже пошли гудки вызова, Ленка нажала кнопку отбоя, на переданном ей сотике.

– Послушай, Вася, ты получил свое, я выполнила, так сказать, свой долг, что тебе еще надо? Давай попрощаемся по-хорошему, не будем усложнять жизнь друг другу.

– А кто ее усложняет, милая? Не ты ли со своей дешевой демонстрацией. А может, ты крутой стала, а я и не знаю? Может, повоевать хочешь? Взялась за работу, так работай, а не корчи из себя невинность из борделя.

– Ничего я не корчу. Просто я не хочу спать с каждым за так. Я и не скрываю, что это мой заработок.

– Или у тебя с памятью не в порядке, или меня Светка точно подставила. Надо звонить ей, разбираться. Мне и самому неудобно тобой за так пользоваться. Короче, две секунды на размышление. Звоним, или сами разбираемся? Меня достал этот дешевый «базар».

– Сами справимся, без посторонних.

– Правильно мыслишь, родная. А то вдруг выяснится, что твой долг не на одну ночь. Ведь эти самые долги имеют свойства прирастать процентами. Слышала про это?

– Давай по-человечески, в чем я провинилась перед тобой?

– Не надо, пожалуйста, под дуру косить. Я полгода вообще без женщины. И вот спасибо тебе, твоему виду, мгновенному одеванию и уборке постели. Да еще за эту мини разборку. В результате я уже ничего не хочу, а шел отдохнуть, расслабиться. И вот сейчас я элементарно психую. А это мне надо? Вот и посуди, милая, какой «косяк» ты запорола, если мне сейчас просто хочется «зарядить тебе в пятак». Чтобы ты, наконец, поняла, что я не твой клиент, я твой долг, к сожалению, для тебя совсем не гражданский.

– Ладно, прости. Я, кажется, немного перебрала, не подумала. Одевайся, пойдем на кухню, я тебя обедом накормлю, по стопочке выпьем. А там что-нибудь и придумаем.

– Вот, можем же, если захотим, святые слова вождя.

– Знаешь, мне одно обидно. Вы такими деньгами ворочаете, на таких машинах гоняете, а норовите все «за так», и по полной схеме.

– Ты, в натуре, давно не получала по-настоящему, достала своей блядской песней. Никогда не считай чужие деньги. Ты не знаешь, сколько их у нас, и как они зарабатываются. И вбей в свою непонятливую голову накрепко: хочешь быть независимой, не занимай и не проси. Отвечай прямо, ты Светке должна или нет?

– Это наши с ней дела.

– А ты упертая. Ты плохо кончишь в этой жизни. Это дело уже мое. Я тот человек, который снимет с тебя этот долг, а может, и нет. И на этот момент Светка здесь уже ни при чем. Так что старайся, работай на полную мощь, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос. Я так понятно и так долго объясняю, а меня не понимают, или не хотят. Все, наверное, оттого, что мы с одного дома и друг друга с детства знаем. Смотри, будущие клиенты с тобой так долго не будут «базарить». Результат может быть плачевным, так что усваивай урок.

– Все, закрыли тему. Ты водку, или коньяк будешь?

Потом стопка за стопкой. И Ленка, наконец, оттаяла душой, видно, смирилась с финансовыми потерями на сегодня. Села на колени парню, горячо зацеловала, оставляя бордовые следы засосов на груди. Руки Васька уже гуляли по ее телу. Расстегивая пуговки, замочки, крючочки. Ласково и нежно освобождали ее тело от одежды.

Женщина освободилась от нетерпеливых рук, соскользнула с колен и через мгновение стояла на табурете, как на подиуме. Раздевалась красиво, и мучительно долго. Наконец, лишилась последнего лоскутка белья, медленно крутнулась, демонстрируя шикарное тело, возбуждаясь все сильнее от вида любовника, просто горящего от нетерпения. Боже, как ее хотят мужчины!

И уже через мгновение она была подхвачена с этого импровизированного подиума сильными мужскими руками, отнесена в комнату, где отдалась ему с нетерпением и страстью. Совсем не заботясь о не расправленном диване, о не постельном белье. Она просто сходила с ума от прерывистого дыхания любовника, от его жадных поцелуев и рук, которые ощущала везде, помогая ему в страстном нетерпении.

Потом немного дремали, сраженные яростной близостью и коньяком, с трудом заставили себя разобрать постель. Но едва отдышались, чуть-чуть пришли в себя, снова сплелись в объятиях, правда, немного взбодрив себя коньяком.

Этот любовный марафон закончился на следующее утро, вместе с коньяком и водкой, всеми Ленкиными запасами. Любовники то ли отключились, то ли уснули, то ли потерли сознание. Проснулись и начали осмысливать происходящее только во второй половине дня.

Не в силах пошевелиться, лежали целый час, и, наконец, собравшись с силами побрели в ванную. Долго плескались под упругим дождиком душа, способные, кажется, только на ласки руками и глазами, но молодость взяла свое, наскоро вытерлись и вернулись в постель еще на полчаса.

Хорошо, что закончился коньяк, а то бы служба на сегодня накрылась понятно чем, в самом прямом смысле. Ленка, плотно прижавшись к нему, страстно шептала, что давно не давала с такой охотой, давно у нее не было такого сумасшедшего траханья. И так не хотелось отрываться от этого возбуждающего шепота.

Васек покинул любовницу, которая уснула, не в силах проводить его до двери. Да и сам был в таком состоянии, будто отмахал на скорость десятикилометровый кросс в полной выкладке. А дома, потупив глаза, слушал упреки матери, замешанные на слезах. И чтобы не дать им пролиться, обнял родного человека, прикоснулся щекой к ее щеке, тихо прошептал;

– Прости меня, дурного, мне вчера так плохо было.

Прежде, чем ехать на службу, позвонил Светке. Мама сказала, что за его отсутствие она звонила три раза. Его мобильник и Ленкин телефон были отключены, чтобы не отвлекали, не до разговоров им было.

Интересно, чем еще хочет порадовать бывшая подружка? Может, клянет себя, что подсунула ему сказочно страстную соседку? Кажется, она хотела его о чем-то попросить. А звонить совсем не хотелось, как и не хотелось ни с кем говорить, тем более выслушивать и грузиться какими-то просьбами. На душе было почему-то тоскливо, как в слякотный и холодный осенний вечер, когда отопление еще не включено, кругом холод и сырость, и руки опускаются от наступающей неотвратимо долгой и холодной зимы.

– Алло, слышишь меня, Светик? Мама говорила, что ты меня слышать хочешь, а может и видеть.

– Хотела, но теперь это не важно.

– Не важно, так не важно, что еще?

– Как там Ленка, на высоте?

– Светлана, я не хотел бы этой темы касаться. Кстати, она тебе много должна?

– Если у тебя к ней претензий нет, то считай, все в порядке, долг списан. Я рада, что ты доволен, угодила, значит. Заботишься о любовнице?

– Твоими стараниями, милая. Спасибо тебе глубочайшее. Я, наверное, не такой умный, как ты, может, чего-то недопонимаю. После этого увольнения, мне хочется пить просто беспробудно. Это, конечно, минутная слабость, крик души, так сказать, но что-то на этой самой душе погано и конкретно. О чем хотела меня попросить?

– Я бы не хотела, чтобы ты появлялся на свадьбе. Приглашение, конечно, будет, и увольнение Игорь устроит. Да, и при возможности не касайся в разговорах с ним обо мне. Если сделаешь это, то большое спасибо.

– Могла бы и не просить, я просто до такого не додумался бы. Знаешь, так, на всякий случай, вдруг, больше не увидимся. Ты на меня всегда рассчитывай. Я всегда за тебя. Желаю тебе огромного счастья и любви. Хотя чувство такое, хочется тебя прикрыть, защитить непонятно от чего. Ну, бывай, в общем.

Василий положил трубку. Пора идти, катер через час, как раз хватит времени пройтись до пирса пешком. Может, это успокоит, что-то на душе больно мерзко, прямо до слез.

Капитан-лейтенант встретил его спокойно, что немного удивило Строева. Ведь не может не знать, кем ему Светка приходилась. А может, просто уверен в ней? Если так, то стоит просто позавидовать человеку.

Но к этому вопросу так и не подошли, хотя полночи просидели за коньяком и разной вкуснятиной, какую наготовила мама своему сыну на службу. Говорили обо всем и не о чем, так, мужской треп. Васек больше слушал, стараясь понять человека, которому подруга отдала сердце, и почему. Ну, не от того же, что он сразу предложил пожениться.

Есть в бабах что-то непонятное, и не с его опытом в этом разбираться. Почему они предпочитают одного другому, когда в отношениях все в общем-то благополучно? Прикинувшись пьяненьким, рассказал командиру, чтобы отвести от подруги любые подозрения, с какой красавицей был в последнюю ночь. Обещал дать телефон и адрес, если Игорь, конечно, захочет потратиться на такую женщину.

Разошлись под утро, Воронин так и не заикнулся о предстоящей свадьбе. Может, какую-то свою игру ведет, или указания такие от Светки получил? Но, как показалось Строеву, было в его поведении что-то ненатуральное. Да и не похож командир на счастливого молодожена. Так ничего и не прояснил для себя, ничего не понял.

А после подъема не до этих мыслей-раздумий, суета службы. И теперь уже нет надежды вырваться в город в ближайшее время. Он убедился: на гражданке намечаются крутые дела, и возвращение через годик, который пролетит быстро, безоблачным не будет. Значит, надо не терять времени, шлифовать и шлифовать боевое мастерство, хоть с одной стороны будет прикрыт.

А заодно стал «пробивать» местных вояк, на предмет приобретения любого оружия. Ничего не поделаешь, времена пошли такие, что одних кулаков, какие бы они крутые ни были, катастрофически мало. Сердце вещает, что самые лихие времена еще впереди.

У Светки глаза на мокром месте с тех пор, как она поняла, что ее Васек запал у Ленки капитально. Так капитально, что любовники повыключали телефоны. Все правильно, она так же поступила бы, зачем отвлекаться? Только немного успокоилась, но звонок близкого человека снова «взорвал» душу. Говорить смогла спокойным, даже равнодушным голосом, но только положила трубку, слезы хлынули ручьем. Бросилась на кровать, лицом в подушку. Какая она дура, своей рукой все перечеркнула!

Ну почему ни один из них не нашел нужных слов, почему сама не кинулась ему на шею, когда поняла, что теряет? Теперь, когда все пути отрезаны, очень даже понятно, что ее Васек совсем не бывший друг-любовник, здорово он запал ей в душу. Точно, когда имеем, то не ценим. Доигралась в крутую и независимую бизнес-леди.

До чего может довести женщину любовь, она просто не ожидала от себя такой слабости, лежать и плакать. Как и не ожидала от Строева такого равнодушия: не задумываясь, лег в чужую постель с чужой женщиной. Что она в этом виновата, думать не хотелось. Не должен он был так поступать, вот и все. Теперь это вчера назад не вернешь, тем более, она сказала о близости, а значит, об измене. И, коли все это случилось, наверное, так угодно судьбе. Она сейчас даже не представляет, что и как можно исправить. Она сильная женщина, у нее есть жених, совсем скоро они станут законными супругами, и Новый год встретят далеко-далеко отсюда.

Может, все пройдет, все позабудется, ведь время лечит. Так что вперед, в будущее, которое она считает не таким уж и бесперспективным. Они с Игорем красивая пара, и все у них будет отлично. Объяснила и убедила себя, а вот места не находит, и сомнениями полна душа. А не напрасно ли она кинулась в это замужество, как в прорубь головой, словно кому-то что-то доказывая?

Какие это прелести и достоинства увидел в ней мужчина, сразу сделавший предложение, не в пример некоторым? А может, он ничего и не рассматривал, а просто решил комфортно устроиться за спиной у бизнесменши? Ей иногда самой кажется, что на ней просто написано, что она может все, а за ее миниатюрной фигуркой, как за каменной стеной.