И снова полнейшая неудача. Время шесть вечера. И только что прошел поезд на Москву, а новосибирский не останавливается на этой станции. Следующий из Благовещенска в Анапу прибудет сюда только в десять утра. Вот это пролет. Больше пятнадцати часов ожидания. Вернутся в дом Егора он уже не сможет. Молчание его жены, ее виноватый взгляд, говорит о полной поддержке мужа. Он не желанный гость в их доме. Не думал – не гадал, что получится все так просто и быстро. Два года на службе, из которых полтора под пулями, оказались просто обычным событием, и не больше. Но это, как говорится, проза жизни. А что делать ему сейчас? И купив билет на благовещенский поезд, Кирилл двинулся в сторону центра этого небольшого городка. Должна же быть здесь гостиница. Не деревня же это в самом деле. Но и тут полный облом. Правящая партия проводит в этом райцентре соревнования по футболу среди школьников. И вполне приличная гостиница забита юными футболистами под завязку. В четырехместном номере по восемь ребят на раскладушках. Найти свободный угол просто нереально, вздыхает миловидная женщина – администратор. На нет и суда нет, и моряк направляется в сторону неоновой рекламы местного ресторана «Арбат», не меньше и не больше. Заведение принимает клиента. А так как сегодня и завтра дни рабочие, то в ресторане, выглядевшем вполне солидно и на уровне, клиентов мало. Половина столиков пустые. Стандартный ансамбль из трех музыкантов и красавицы певицы, ненавязчиво и вполне достойно дарит клиентам шансон. Как ни странно, а блатная музыка расслабляет и поднимает настроение. Хмарь с души уходит с очередной рюмкой коньяка, и жизнь не кажется уж такой суровой и коварной. И вроде ничего страшного не произошло. Пройдет время и все утрясется – устаканится. И Егор с семьей, наконец, посетит столицу Приморского края. Место проживания друга и однополчанина. Но это будет еще не скоро. А пока надо сделать заказ милой девочке – официантке, которая в ожидании замерла рядом с его столиком. С одним коньяком вечер не просидишь. Точно улетишь в «страну дураков» без закуски. Да и вегетарианский перекус у друга давно растворился в организме. Официантка советует баранью отбивную, салат из свежих овощей. Все правильно. Надо заказывать то, что произрастает в этом краю, а не креветки заморские.

Еще рюмка коньяка, и с навязчивой липкостью в душу вползают страшные и кровавые воспоминания. Ну почему Егор забыл кем он приходится Кириллу? Ведь тот бой, который вроде бы их породнил на всю оставшуюся жизнь, никуда не делся. Тот бой был на границе жизни и смерти. И они тогда были единым целым. И никто не помышлял уйти в сторону, отскочить, предать боевых друзей – однополчан. Звучит, конечно, напыщенно, но по сути верно. Тогда они были пальцами одного кулака, сжатыми плотно и сильно. Так сильно, что они обманули смерть. Заставили противника отступить. Вернее отстать, чтобы не иметь на свою голову больших проблем. Группа разведки десантно – штурмового батальона попала в хорошо организованную засаду. И казалось, что выхода нет. Из двенадцати разведчиков семь полегли сразу, разорванные почти в упор пулеметными очередями. Двоих раненых и истекающих кровью, противник не добивал намеренно. Психологически пытался раздавить оставшихся в живых трех бойцов. Пытался заставить сдаться, чтобы они прошли все ужасы и унижения плена. И это как раз было неприемлемо ни для сержанта Кирилла Трубникова, ни для старшины Егора Калачева, ни для их командира старшего лейтенанта Игоря Краснова. Они оказались недосягаемы для пуль противника. Кирилла прикрыл небольшой камень. Высотой сантиметров в сорок. Но и этих сантиметров хватило, чтобы остаться в живых. Крупнокалиберные пули пытались раздробить это гранитное препятствие, но только высекали искры. И поняв бессмысленность стрельбы, пулеметчик прекратил жечь патроны, передав эстафету уничтожения снайперу. От чего жизнь сержанта – разведчика продолжала висеть на волоске. В десяти метрах от него окопались Егор с командиром. У них положение оказалось получше. Выемка в грунте получилась вроде окопа, которую они слегка углубили штык – ножами. И теперь изредка одиночными стреляли на звук, высунув из этого импровизированного окопа стволы автоматов.

Противник все рассчитал верно, но не учел командирские способности старшего лейтенанта, который приказал пересечь открытый склон группами по три бойца, и в очень быстром темпе. Результат все равно в итоге плачевный. Ведь девять разведчиков погибли. И не могли не погибнуть, очень уж большая площадь оказалась под прицельным огнем. А оставшаяся тройка не только умирать не собирается, но еще и огрызается довольно прицельным огнем в ответку. Кирилл слегка выдвинул из – за камня каску. Секунду держал, и резко убрал. Пуля снайпера щелкнула мгновенно. Стрелок свое дело знал. С таким не пошутишь. Надо действовать четко и выверено. До темноты часа четыре, и неизвестно, что произойдет за это время. Со своего «АК» снайпера не достать. Да еще пулеметная пуля срекошетила по стволу. И теперь автомат похож на кривое еврейское ружье, из которого можно стрелять из – за угла. До снайпера, судя по звуку выстрела, метров семьдесят. И надо прямо сейчас дотянутся до СВД Кольки Свиридова, который лежит мертвым в пяти метрах, уперев открытые глаза в свинцовое небо. Надо сделать рывок, чтобы за секунду преодолеть эти пять метров За секунду забрать винтовку и боезапас. И еще секунда на возвращение. Три секунды это очень и очень много. Но и приличное расстояние до снайпера на стороне разведчика. А пока Кирилл изучает эти пять метров. Прикидывает, как лучше завладеть винтовкой Коляна и патронами, чтобы не оставаться безоружным. Минут двадцать уходит на разминку. Мышцы должны сработать, как пружины. Они обязаны выкинуть тело разведчика на открытое пространство. Должны помочь проделать рискованную операцию за три секунды. Проблема в том, что не дай Бог, снайпер просчитает ситуацию и не поведет ствол за целью. А просто подождет ее у этого спасительного валуна. Но кабы, да если бы. Все это считать, тогда и удачи не будет. Риск огромный. Как и риск лежать за этим камнем в ожидании смерти фактически безоружным.

Все получилось просто отлично. Снайпер оказался не сообразительным. Да и проспал. Дернул ствол за целью. Выстрелил, пытаясь поразить врага. И мимо. Пять метров Кирилл преодолел за плановую секунду. Две секунды ушли, чтобы схватить винтовку и рюкзак с боезапасом. Рывок назад. И в метре от спасительного камня, он резко отпрянул назад и не прогадал. Пуля прошла впереди. И уже снайперу не хватит время достать его следующим выстрелом. Кирилл даже удивился себе, когда успел ухватить взглядом общую обстановку. Он примерно засек позицию снайпера, прежде чем нырнуть за спасительный камень. Полтора года войны сделали из него хорошую машину для убийств. И пусть те, кто сейчас против него, уповают на судьбу. Вам не повезло однозначно. Вы попали на воинов, для которых война стала обычным, грязным, кровавым и безжалостным ремеслом. А самое главное то, что жить очень хочется в неполные двадцать лет. И до дембеля всего – ничего. А это стимул крутой, подталкивающий сознание и тело на решение самых невозможных по трудности задач. Казалось, не решаемых. Если не мы, то значит нас. И пусть в этом противостоянии Бог рассудит кто прав, а кто виноват. Бог решит кому остаться на этой земле, а кому уйти на небеса.

Все просто отлично. В руках СВД и сотня патронов к ней. Можно разобраться со снайпером. Это, конечно, один шанс из тысячи, но все же шанс. Да и лежать без дела скучно. Теперь не спешить. Главное вычислить точно вертикаль, на которой находится стрелок. Внутрь каски разведчик привязывает белый платок, который должен сойти за лицо. И осторожно, сбоку от своего убежища выдвигает эту приманку. Секунду держит и убирает. Снайпер не должен разглядеть в мощную оптику примитивную обманку. Выстрел хлопнул с третьего раза, и каска отлетела на метр в сторону. Она задачу выполнила. Она уже не нужна. И так, вертикаль хоть и приблизительно, но определена. Как и угол в тридцать градусов. Кирилл перевернулся на спину, винтовку положил на грудь. Чуть выдвинул ствол из – за укрытия. Рассчитал вертикаль. Зафиксировал ствол на нужный градус и выстрелил. Повторил вариант приманки с шапочкой, и пуля противника щелкнула в камень. По звуку выстрела Кирилл точнее определил место противника. Спасибо маме, заставившей вопреки его воле, закончить музыкальную школу по классу пианино. Он это самое пианино ненавидит на всю оставшуюся жизнь. Но вот занятие музыкой однозначно подтянуло его слух до уровня, который сейчас усложняет жизнь противоборствующей стороне. Вот тебе и музыкант – пианист с эсвэдэшкой в руках. И кулаками, на которых пальцы почти не гнуться, покореженные в рукопашных спаррингах. Их уже никогда не подогнать под музыкальные клавиши. Да и какая музыка, какие клавиши, если он сейчас ближе к Богу, чем к этому самому пианино.

После двадцатого выстрела по вертикали снизу вверх проверился. Теперь уже показав черную шапочку, натянутую на ствол автомата. Показал ее с разных сторон, а выстрела не последовало. А еще через минуту к нему перебежал командир и сообщил, что снайпер нейтрализован. Они через зеркало видели, как винтовка того вывалилась из – за скалы. Остался пулеметчик, который не специалист в своем деле. По движущейся мишени, то есть по Игорю, он выпустил длинную очередь с явным опозданием и довольно не прицельно. Пули прошли над головой старлея почти на пол – метра.

Снайпера нет, и задача упростилась многократно. Противостояние двух сторон перешло в вяло текущую перестрелку. Похоже, что патроны пулеметчик экономит. Пулемет почти не работает. Много боезапаса он сожрал в начале боя, когда расстреливал разведчиков. Не думал и не гадал противник, что все затянется надолго. Оставшихся разведчиков им в лоб не взять, и которые ускользнут по темноте.

Их отсюда живыми не выпустят. Потому и взяли разведчики у убитых однополчан максимум патронов, чтобы продать свои жизни, как можно дороже. О плене не может быть и речи. Это смерть однозначно. Только с унижением и нечеловеческими страданиями. Так же нет связи. Рация разбита. Как и два спутниковых телефона. Третий, который у командира, перестал работать сразу же после десантирования.

Кругом отвесные скалы и бездонные ущелья. Это их крайнее задание было каким то мутным. От точки десантирования нужно было пройти по горам чуть ли не двадцать километров, чтобы устроить засаду. Надо перекрыть тайную тропу, чтобы уничтожить какую то неведомую диверсионную группу. Какие могут быть тут диверсанты, если в этой стране каждый парень, каждый мужик потенциальный воин с детства. В этой стране к оружию привыкают с пеленок. Вот и поневоле станешь задумываться, а не предательство ли это? Два раза Кирилл попадал в ситуации, когда приходил приказ отставить преследование врага и возвращаться на базу. И это при том, что до уничтожения измотанного преследованием противника оставались считанные часы. Их командир, старший лейтенант Игорь Краснов, как кость в горле боевикам. Все операции под его командованием проходят настолько успешно, что противоборствующая сторона долго зализывает раны. Может вот такой беспантовой операцией решили с ним разобраться. Слухи среди солдат ходят, что у противника очень сильное прикрытие в Москве. Настолько сильное, что местное начальство только вытягивается по стойке смирно и безоговорочно выполняет приказы из столицы. Но это домыслы тех, кто воюет на земле. Кем жертвуют без жалости и сожаления. А пока не до этих рассуждений. Надо думать, что предпринять, куда двигаться.

Тронулись в путь по полной темноте. И сразу поняли, что так далеко не уйдут. Во первых, перегруз конкретный. Во вторых, неровная, вся в колдобинах и камнях тропинка. Но и другого выхода нет. В этом месте обороняться просто нереально. Надо искать долгосрочное место обороны. Но как говорится, собака лает, а караван идет. Вот так шаг за шагом, с частыми перекурами еле тащились до самого рассвета, который, как и темнота, наступает в горах быстро. И первая удача, как награда за упорство и стремление к выживанию. В паре километров обозначился довольно крутой склон горы, упирающийся в пропасть. По крайней мере, в бинокль за ней не видно ни каких препятствий. Преследователи из засады давно отстали. Через прицел снайперской винтовки ни кого не видно. Прикрывая группу, Кирилл стрелял в сторону любой мелькнувшей тени. Так что последние четыре часа разведчики прошли тихо и спокойно. Но почти на войне не считается. И огневой контакт случился. При выглянувшем солнце, столкнулись нос к носу пять против троих. Вышли из – за скалы, и на вот тебе. В тридцати метрах вооруженные бородачи, которым не повезло. И не повезло чисто из – за их самоуверенности. Они были на своей земле. Они были охотники. И думать не думали, что могут поменяться ролями. Оружие у них хоть и было по боевому, но оно не смотрело в сторону врага. А это секунда потерянного времени. И еще секунду потеряли, когда по инерции отвели глаза на командира, который броском кинул тело в сторону и на землю, мгновенно открыв огонь. Все пять вражеских стволов ударили по нему. И через секунду заглохли. Все пять воинов гор погибли мгновенно, изрешеченные из стволов Игоря и Егора. Да и пуля Кирилла из СВД не ушла в «молоко». Все кончилось за секунды. В результате пять трупов и раненный командир. Пуля прошла вдоль тела от ключицы до пояса. Рана не опасная, касательная. Вот только кровь сочится постоянно. Чтобы ее остановить, разведчики используют весь перевязочный материал. И тот, который был у противника. Стрельбу в горах далеко слышно. Так что скоро могут появиться коллеги убитых. Надо быстрее занимать место постоянной обороны вон на намеченной крутой горе. Этот квадрат «прочешут» по любому. Ведь на связь не выходит усиленная разведгруппа. Да и штабисты по своим каналам уже «пробивают» боевиков – информаторов. Так что о них, скорее всего, уже знают. Вот только эти пять трупов не гарантируют разведчикам благополучного возвращения. Кровная месть безжалостная и бескомпромиссная. Пепел мести простоянно стучит в сердца воинов гор.

Закончили перевязывать командира. Собрали трофеи, которые повысили шансы на спасение. У одного бородача, видно самого главного, в кармане камуфляжной куртки нашли спутниковый телефон. Счастье, что в него не попала ни одна пуля. Командир корежится от боли, пытается встать на ноги. Не хочет показать слабость перед своими бойцами. Егор его не слушает, подхватывает на плечи и несет. Старшину природа здоровьем и силой не обделила. Он лучший в батальоне по «рукопашке». Он на равных работает с самим майором Головниным, инструктором полка по рукопашному бою и общей физической подготовке. И все бы ничего, но тут подтянулись на выстрел те, из засады. И вот уже несколько пуль из снайперской винтовки прошли совсем рядом. Удача, что стрелок не снайпер. Кирилл прикрывает Егора с командиром на плечах. Дает им возможность оторваться метров на двести.

Через час на перекуре, Кирилл взялся за настройку спутникового иностранного телефона. Разобрался, набрал номер командира роты капитана Соболева и передал трубку командиру. Тот коротко доложил обстановку. Сообщил квадрат, в котором они находятся. Следующий звонок командиру батальона майору Головащенко. И такой же короткий доклад. Тот все понял, меры будут приняты незамедлительно. И третий звонок в штаб дивизии. На связи заместитель начальника штаба подполковник Инютин, который очень долго выясняет все детали проваленной операции и координаты группы. Обещает выслать в данный квадрат вертолет для эвакуации. Все отлично, помощь скоро будет. Но на Бога надейся, а сам не оплашай. Так что движение в гору продолжается, чтобы занять выгодную для обороны позицию. Два километра по крутому склону преодолевали два часа. И когда вышли на самый верх, сил осталось только для того, чтобы замаскироваться, то есть накрыться плащ – палатками, и забыться в тяжелой и тревожной дремоте. А разбудил разведчиков самолетный гул. Через мгновение два штурмовика разнесли вдребезги тропу внизу, где два часа назад находились разведчики. Командир зло усмехнулся, мол, и тут предательство. Их счастье, что ушли далеко в сторону, и не попали под свои же бомбы. Подтверждаются слухи, что эта война очень выгодна некоторым деятелям из Кремля. И в частности одному очень хитрожопому еврею, который возомнил себя вершителем человеческих жизней и судеб. Может оно так и есть в этой не простой жизни, но сегодня этот хитромудрый жид проиграл. Ведь «сушки» отбомбились по пустому месту. Старлей набрал номер командира батальона и доложил все, как есть. По месту их нахождения отбомбились свои. Майор приказал телефон выключить, чтобы не запеленговали. Когда появятся вертолеты, обозначить место тремя ракетами: красной, зеленой и снова красной. И сейчас их командир батальона прогонит такую «волну», что этот эпизод не останется тайной нескольких человек. Ведь майор Головащенко, матерый хохол из Чернигова и вояка по жизни с головы до пяток, взял инициативу в свои руки. Он своих бойцов не бросит, не оставит на произвол судьбы. Не предаст, как некоторые штабные крысы.

Что произошло в штабе дивизии, разведчики узнают по прибытию в полк. Об инциденте майора Головащенко с подполковником Инютиным знали уже все, кому не лень. Командир батальона прибыл в штаб через сорок минут после звонка от своих подчиненных. И сразу прошел в кабинет Инютина, который был в штабе в это утро за старшего. Комбат спокойно спросил, почему не организована до сих пор эвакуация его бойцов. На что подполковник туманно ответил, что все делается, все крутится – вертится, и совсем скоро вопрос решится. Этот ответ майора не удовлетворил, и он потребовал конкретных объяснений и распоряжений. На что заместитель начальника штаба встал в позу и приказал командиру батальона немедленно отбыть в свое подразделение. И тут же переломился пополам, получив в дыхалку короткий прямой с левой. Вторая плюха по уху откинула подполковника на диван, с которого он бесцеремонно был выдернут за уши. На шум вбежал дежурный офицер и растерялся. Его начальник сидит в своем рабочем кресле, но весь какой то помятый и взъерошенный. И главное молчит. А майор – десантник приказывает капитану срочно связаться с вертолетным полком. Дежурный капитан вопросительно смотрит на Инютина, который молчит. И с телефона, стоящего на столе, набирает нужный номер. Ответ вертолетчиков приводит майора в ярость. Они ни про какую эвакуацию разведчиков не слышали. Ни каких приказов не получали. Проявив великую наглость, майор от имени начальника штаба полковника Одинцова приказывает срочно выслать в квадрат «Х» два вертолета для эвакуации трех разведчиков. И попутно в квадрате «Z» забрать на борт девять двухсотых. Выполнять немедленно. Шифровка приказа придет позже. Подполковник умный человек, сразу понял откуда ветер дует, и какие неприятности принесет ему лично. Прокол случился явный. Так что приказ вертолетчикам был отослан мгновенно за его подписью. И все бы так для подполковника благополучно и закончилось, за исключением мелочей, если бы в этот момент в штабе не появился командир дивизии генерал – майор Чернявин, которому подполковник начал подробно докладывать какие меры приняты по спасению разведчиков. И все у него выходило чисто и гладко. И так гладко, и так противно, что десантник не выдержал и «зарядил» подполковнику с правой в скулу, всем своим весом в восемьдесят килограмм. Инютин оказался в углу кабинета без признаков жизни. Генерал, опешивший на секунду, тут же понял, что здесь все ни так, как ему доложили. Приказал майору написать подробный рапорт обо всем произошедшем. Что командир батальона и сделал. Четко указав на предательство его бойцов. На оперативную бомбежку квадрата, в котором находились его люди. В общем, все как было. В результате расследования подполковник будет по тихой уволен из армии, как и майор Головащенко. Которому пилюлю подсластят, отправив просто на пенсию. Тем более, что он все сроки выслужил, мотаясь последние десять лет по «горячим точкам».