– Три дня назад из дока D-5 исчез транспортный грузовик «Альбатрос», – произнесла София. – Корабль класса «Кондор», модифицированный для перевозки научного оборудования.

В банке данных: «Кондор» – 57 метров в длину, грузоподъёмность 180 тонн, стоимость – 115 миллионов кредитов в базовой комплектации.

– Что значит «исчез»? – Арина нахмурилась. – Корабли не исчезают просто так, особенно с охраняемых объектов. Это не носки в стиральной машине.

– Именно, – София сделала ещё глоток. – Согласно всем логам и записям систем наблюдения, грузовик должен находиться на своем месте. Но его там нет. Физически нет. Я лично проверяла.

– Ты уведомила руководство станции?

София покачала головой:

– В том-то и дело, что нет. И не планирую, пока не пойму, что происходит.

– Это нарушение протокола безопасности, – Арина выгнула бровь. – Секция 47, параграф 8, строка "Все нестандартные ситуации, связанные с исчезновением имущества стоимостью более 5000 кредитов, должны быть немедленно доложены вышестоящему начальству". А «Альбатрос» стоит, я полагаю, несколько больше, если только это не игрушечный кораблик из сувенирной лавки.

– Знаю, – кивнула София. – Но есть кое-что еще. То, что заставило меня усомниться во всем. Согласно документации, которую мне удалось собрать, «Альбатрос» уже два месяца как списан и отправлен на демонтаж. Но я видела его своими глазами неделю назад. Он стоял в доке, проходил техническое обслуживание.

Арина отставила бокал. Корабль-призрак. Пропажа на 115 миллионов кредитов. Документы, противоречащие реальности.

Всё становилось гораздо интереснее, чем лежание на диване с детективом и коробкой конфет.

– И ты хочешь, чтобы я…

– Чтобы ты помогла мне разобраться, что происходит, – закончила София. – Тихо, без лишнего шума. Я знаю о твоем… увлечении. О твоем таланте замечать то, что другие пропускают, задавать правильные вопросы. Расследовать.

Надо же! А я думала, что мои маленькие приключения – тайна за семью печатями.

Арина задумчиво посмотрела в иллюминатор. Земля казалась идеально круглой, обманчиво спокойной и безмятежной. Мысль об отпуске, который пришлось отложить, вызвала укол досады. Но куда сильнее было другое чувство – азарт.

То самое ощущение, когда перед тобой загадка, требующая решения. Когда цифры и факты складываются в узор, который пока невозможно разглядеть. То, ради чего она и стала заниматься частными расследованиями.

– Я не собиралась тревожить тебя во время отпуска, – продолжила София. – Но это исчезновение… в нем есть что-то неправильное. Я не могу обратиться в полицию станции без доказательств, а если и обращусь – они запишут это в графу "несчастные случаи", рядом с "самопроизвольной разгерметизацией" и "внезапным выходом из строя всех систем сразу".

– Выходит, мой отпуск откладывается, – вздохнула Арина. – Что ж, я помогу тебе, София. Но с одним условием.

– Любым, – быстро согласилась София.

– Если мы обнаружим что-то серьезное, что-то, что может угрожать безопасности станции или людей, мы немедленно обращаемся к руководству. Никаких компромиссов.

София помедлила, но затем кивнула:

– Договорились.

Они чокнулись бокалами, скрепляя соглашение как древние воины, дающие клятву перед боем. Хотя вместо крови здесь было марсианское вино, а вместо поля боя – космическая станция с пропавшим кораблем.

Итак, что у нас в меню: 1) Поговорить с техниками дока D-5, желательно поймав их в полупьяном состоянии 2) Проверить записи камер наблюдения 3) Выяснить, кто подписал бумаги о списании корабля

– Кстати, – спросила Арина, – ты уверена, что это именно «Альбатрос»? Все корабли этого класса выглядят одинаково. Как китайские туристы в Эрмитаже.

– Бортовой номер RG-772-K, – без запинки ответила София. – Я проверила трижды, даже надевала очки, хотя ты знаешь, как я их ненавижу. И есть еще одна странность – последние два месяца корабль ремонтировали, но я не смогла найти ни одного техника, который бы признался, что работал над ним. Будто "Альбатрос" сам себя чинил.

Корабль-призрак с командой невидимок. Дело становится всё интереснее и интереснее!

– Тогда приступим, – сказала Арина, вставая из-за стола. – Похоже, это будет самый необычный отпуск в моей жизни. Вместо пляжа на Бали – космический детектив на орбитальной станции.

Она не знала, насколько пророческими окажутся её слова и что расследование исчезновения обычного грузового корабля приведет к открытию, которое перевернет её представление не только о космической станции «Циолковский», но и о тех, кто незримо управляет каждой её системой.

О тех, кто, возможно, имеет собственные планы – планы, о которых человечество даже не подозревает, слишком занятое выяснением, почему кофейный автомат в столовой опять перепутал заказы.

Глава 2. Два мира одной станции

Солнечный свет, преломленный через систему зеркал и световодов, заливал верхние палубы «Циолковского» мягким сиянием. Инженеры, создавшие эту систему, именовали её "Биоритмическая световая имитация". На практике это означало, что вместо нормального будильника ты просыпался от того, что кто-то словно направлял фонарик прямо тебе в лицо.

Арина поморщилась. После ночи, проведенной за изучением документации, которую предоставила София, глаза болезненно реагировали на яркий свет. Корректор сна от "ФармаСпейс" – то, что нужно каждому космонавту! Содержит уникальную формулу для здорового отдыха! И совершенно бесполезен, если вы планируете не спать ночью.

София ожидала её у входа в зону D – территорию грузовых и ремонтных доков. Руководство станции размещало там только корабли определенного класса, предназначенные для перевозки научного оборудования и редких материалов.

Для обслуживания этой зоны требовалось особое разрешение, которое проходило проверку не только у службы безопасности, но и у станционного искусственного интеллекта. Всё равно что просить разрешения у дверного замка зайти в собственную квартиру.

– Доброе утро, – кивнула София. – Тебе удалось выспаться?

– Если это называется сном, то у меня новый взгляд на кому, – пробормотала Арина, отхлёбывая из капсулы с синтетическим кофе. Напиток имел консистенцию машинного масла и примерно такой же вкус. – Итак, с чего начнем?

– Я организовала для тебя пропуск с полным доступом, – София протянула миниатюрный чип, светящийся мягким синим светом. – Официальная версия: дополнительный аудит доковых систем по распоряжению корпоративного офиса. Никто не удивится.

Ещё бы. На станции так привыкли к бесконечным проверкам, что, если бы завтра прилетели инопланетяне с требованием показать финансовые отчеты, никто бы даже бровью не повел.

Верхние палубы "Циолковского". Там, где зарплаты на 30% выше, а шансы умереть от разгерметизации на 50% ниже.

Идеальный образец космической инженерии и корпоративной эстетики:

Стерильно-белые коридоры с голубоватым подсвечиванием

Автоматические двери, реагирующие на идентификационные метки

Проекционные информационные панели вдоль стен

Запах дезинфекции и намертво въевшегося в обшивку машинного масла

Избыточное количество корпоративных баннеров с пустыми лозунгами

Здесь постоянно сновали офисные работники, инженеры и техники в форменных комбинезонах с логотипами своих подразделений. Они двигались с целеустремленностью муравьев, каждый занятый собственной миссией.

Док D-5, из которого, по словам Софии, исчез «Альбатрос», выглядел как огромный куб, высотой с пятиэтажное здание. Внутри пространство поражало масштабами: по периметру виднелись платформы с роботами-ремонтниками, приспособленными для работы в условиях невесомости. Они напоминали гигантских металлических пауков, застывших в ожидании добычи.

Центральную часть занимала стыковочная система, сейчас пустующая, как банковский счет за неделю до зарплаты.

– Это место, где должен был находиться корабль? – уточнила Арина, глядя на пустую стыковочную площадку.

– Да, – София подошла к контрольной панели. – Согласно журналу, «Альбатрос» был пристыкован здесь до позавчерашнего дня. Потом запись показывает выход на орбиту для тестирования гиперпривода, но обратно он не вернулся. Как неблагодарный муж, ушедший за хлебом.

– Кто утвердил тестовый полет? – Арина уже привычно переключилась в режим аудитора, мысленно составляя список документов для проверки.

– В системе значится автоматическое разрешение, подписанное начальником доковой службы. Но когда я поговорила с ним, он утверждал, что ничего не знает о тестировании «Альбатроса». Более того, он был уверен, что такого корабля на станции нет уже два месяца. Выглядел при этом весьма искренне.

Либо человек действительно не подписывал документы, либо он заслуживает "Оскара" за роль в категории "Я не воровал, оно само украло себя".

Арина задумчиво осмотрела пустое пространство, пытаясь представить себе, что произошло. В доке витал запах машинного масла, озона и чего-то неопределимого, что всегда присутствует в местах, где техника встречается с человеческими амбициями.

– Хорошо, значит, разрешение на вылет поддельное, – подытожила она. – Кто мог бы технически осуществить такую подделку?

– Список невелик, – пожала плечами София. – Я сама, начальник доковой службы, главный инженер станции и, теоретически, Семён, хотя последний вариант исключен – ИИ станции имеет протоколы, запрещающие подделку документов.

Да, конечно. А я – королева Марса. Известно же, что ИИ следуют своим протоколам примерно с той же дисциплиной, с какой дети следуют родительским запретам на сладкое перед сном.

– Теоретически запрещающие, – поправила Арина, вспомнив, с какой легкостью InfoGuide-12 обходил предписания, когда ему это было удобно. – Что ж, значит, нам нужно поговорить с техниками, которые обслуживали корабль.

– В том-то и дело, – поморщилась София. – В официальном журнале работ нет записей об обслуживании «Альбатроса» за последние два месяца.

– А неофициальные каналы?

София помолчала, словно размышляя, стоит ли посвящать подругу в детали жизни станции, которые не стоит знать приличным аудиторам.

– Есть одно место, – наконец сказала она. – «Гравитационный колодец».

Судя по названию – либо бар для физиков-теоретиков, либо секретный центр извлечения признаний. Учитывая космос, скорее первое.

– Бар для пилотов и доковых техников на третьей палубе второго жилого сектора. Не самое респектабельное место, но там можно услышать то, что не говорят в официальной обстановке.

– Гравитационный колодец? – усмехнулась Арина. – Какое поэтичное название для питейного заведения.

– Поверь, это лучшее из того, что в нем есть. Остальное… весьма специфично. Техники и пилоты – народ своеобразный. Особенно те, что работают в дальнем космосе. Они похожи на смесь моряков прошлого века и адептов оккультного культа. У них даже свой сленг, который не всегда поймешь.

Через полтора часа, облаченная в неприметный серый комбинезон без знаков различия, Арина переступила порог «Гравитационного колодца».

Идеальный аудиторский камуфляж: выглядеть как человек, который именно сейчас не собирается проверять твои налоги.

Название бара оказалось неслучайным – заведение располагалось на границе секторов с разной искусственной гравитацией, что создавало странный эффект: напитки в бокалах колебались, словно под воздействием невидимых приливных сил, а неосторожное движение могло заставить посетителя почувствовать мимолетное головокружение.

Гениальная идея для бара – клиенты шатаются еще до первого стакана.

Интерьер представлял собой причудливую смесь хай-тека и ретро-футуризма:

Столы из полированного металла

Голографические проекции звездных систем на стенах

Винтажные приборные панели от списанных кораблей, переделанные в элементы декора

Тусклый свет, чтобы не слишком заострять внимание на качестве уборки

Запах крепкого алкоголя, жареной еды и немытых космонавтов

За стойкой невозмутимо колдовал над коктейлями бармен – не робот, а живой человек, что само по себе было редкостью на станции. Либо на него не хватило бюджета, либо здесь бывают клиенты, после встречи с которыми роботы требуют форматирования памяти.

– Чем могу помочь? – поинтересовался он, когда Арина устроилась на высоком стуле у стойки. Его руки, покрытые причудливой вязью татуировок, изображающих космические карты, ловко смешивали какой-то сложный напиток. Арина отметила, что звездные системы на его предплечьях были нанесены с астрономической точностью.

– «Лунную пыль», пожалуйста, – заказала она, назвав первый коктейль, пришедший в голову из подслушанных ранее разговоров.

Бармен окинул её оценивающим взглядом:

– Впервые у нас?

– Так заметно? – Арина решила не изображать опытного космического волка. В таких местах лучше признать свою неосведомленность, чем сделать вид, что ты в теме, и налететь на подводные камни.

– Все новички заказывают «Лунную пыль», – усмехнулся он. – Считают, что это звучит достаточно круто. Не знают, что на жаргоне пилотов это называется «сопли девственницы».

Мысленно делаю пометку: не заказывать коктейли с названиями, связанными с космическими объектами. Вопрос только, что остается – "Земноводные" и "Геологические катаклизмы"?

– В таком случае, положусь на ваш вкус, – произнесла она. – Что-нибудь, что не поставит под сомнение мою профессиональную репутацию, но при этом не снесет крышу с первого глотка.

– О, так вы профессионал? – бармен начал смешивать новый коктейль с заметно большим энтузиазмом. – Дайте угадаю… инженер-конструктор? Нет, слишком изящные руки… Аналитик безопасности? У них обычно такой взгляд, будто прикидывают, как быстро ты сможешь угнать шаттл.

– Аудитор, – ответила Арина, решив, что в данном случае правда звучит достаточно безобидно. – Просто закончила проверку и задержалась на станции.

Бармен замер на мгновение, а затем расхохотался:

– Аудитор в «Колодце»! Это что-то новенькое. Здесь обычно предпочитают не встречаться с теми, кто умеет считать. У нас даже поговорка есть: "Когда заходит аудитор – выходят деньги".

– Иногда и аудиторам нужно отдохнуть, – пожала плечами Арина. – Особенно когда приходится задерживаться на станции дольше, чем планировалось. Бесконечные цифры могут свести с ума даже самый закаленный мозг.

Она намеренно сделала паузу, позволяя бармену проявить любопытство. По опыту она знала, что люди его профессии обычно прекрасные источники информации, если правильно направить разговор. Бармен – это та же исповедальня, только с алкоголем вместо отпущения грехов.

– Задержка рейса? – предположил он, ставя перед ней бокал с напитком изумрудного цвета.

– Скорее, непредвиденная работа, – уклончиво ответила Арина, делая глоток. Коктейль оказался удивительно приятным – с ноткой мяты и лёгкой кислинкой. – Превосходно. Что это?

– «Туманность Андромеды», – с гордостью произнес бармен. – Моя собственная разработка. Джин с лунных ферм, настойка из водорослей с Европы и капля марсианского ликера. Есть еще один секретный компонент, но его я не раскрываю даже под угрозой налоговой проверки.

Учитывая, что происходит со спиртными напитками на станциях, это либо химическая добавка, запрещенная во всех секторах, либо просто вода – самая редкая субстанция в космосе.

– Впечатляет, – искренне оценила Арина. – Вы давно работаете на станции?

– Восемь лет, – кивнул бармен. – Начинал техником в доках A и B, потом… скажем так, у нас с начальством возникли разногласия по поводу технологии ремонта. Они считали, что двигатель надо менять целиком, а я – что достаточно перенастроить компенсаторы. В итоге они оказались правы, а я оказался здесь. Но не жалею. Меньше ответственности, больше историй.

– Значит, вы хорошо знаете персонал доков? – Арина сделала еще глоток, позволяя напитку медленно растечься по языку.

Бармен прищурился:

– Достаточно. А что именно интересует госпожу аудитора? Какой-то конкретный недочет в отчетности?

Время забрасывать удочку.

– На станции происходят странные вещи, – произнесла она. – Например, корабли, которые официально списаны, неофициально продолжают функционировать. И наоборот.

Лицо бармена осталось непроницаемым, но Арина заметила, как напряглись его плечи. Попала в точку. У этого парня определенно есть информация.

– На большой станции всегда найдется место для маленького… творчества, – осторожно ответил он. – Особенно когда речь идет о документации. Не то чтобы я что-то об этом знал, конечно.

– Меня интересует конкретный случай. «Альбатрос», док D-5.

В баре внезапно стало очень тихо. Или это только показалось Арине? Она незаметно огляделась. Нет, разговоры за столиками продолжались, но несколько человек, сидевших неподалеку от стойки, определенно прислушивались к их беседе, притворяясь, что полностью увлечены своими стаканами. Если это не признак, что я задела нерв, то я не аудитор.