ESET_NOD32

Цитаты из Конь с розовой гривой (сборник)

Читайте в приложениях:
1012 уже добавило
Оценка читателей
3.82
  • По популярности
  • По новизне
  • в книге Виктора Астафьева «Последний поклон», и снова улыбнётесь, читая, как ругает она любимого внука: «Уж больно зубаст… и неслух! Чуть что – в топоры с бабушкой! А варначишша! А посказитель! Врать начнёт – не переслушаешь! В лес на полдни сходит – неделю врёт!»
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Затерялся в ней точно песчинка
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В потемневшем небе стыли редкие неподвижные облака. Начали прорезаться звёзды. Показался маленький, похожий на ноготок, месяц.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Васютка и закричал с тоской и отчаянием:
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Маленьким-маленьким почувствовал
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Что-то должно родиться из этой тишины, кто-то должен разбудить сонную тайгу
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • часто начинается очень просто.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Пряник конём! Это ж мечта всех деревенских малышей. Он белый-белый, этот конь. А грива у него розовая, хвост розовый, глаза розовые, копыта тоже розовые.
    Бабушка никогда не позволяла таскаться с кусками хлеба. Ешь за столом, иначе будет худо. Но пряник – совсем другое дело. Пряник можно засунуть под рубаху, бегать и слышать, как конь лягает копытами в голый живот. Холодея от ужаса – потерял! – хвататься за рубаху и со счастьем убеждаться, что тут он, конь-огонь!..
    С таким конём сразу почёту сколько, внимания! Ребята левонтьевские к тебе и так и этак ластятся, и в чижа первому бить дают, и из рогатки стрельнуть, чтоб только им позволили потом откусить от коня либо лизнуть его.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Фотография, на которой меня нет
    Глухой зимою, во времена тихие, сонные, нашу школу, помещавшуюся в бывшем кулацком доме, взбудоражило важное событие: из города на подводе приехал фотограф!
    И не просто так приехал, а по делу – фотографировать.
    И фотографировать не стариков и старух, не деревенский люд, алчущий быть увековеченным, а нас, учащихся школы.
    Фотограф прибыл за полдень, и по этому случаю занятия в школе были прерваны. Учитель и учительница – муж с женою – стали думать, где поместить фотографа на ночёвку.
    Сами они жили в одной половине дряхленького домишка, оставшегося от выселенцев, и был у них маленький парнишка-ревун. Бабушка моя тайком от родителей, по слёзной просьбе тётки Авдотьи, домовничавшей у наших учителей, уже три раза заговаривала пупок дитёнку, но он всё равно орал ночи напролёт и, как утверждала бабушка, наревел пуп с луковицу величиной.
    Во второй половине дома размещалась контора сплавного участка, висел там пузатый телефон, и днём в него было не докричаться, а ночью он звонил так, что труба на крыше рассыпалась, и по телефону этому можно было разговаривать. Сплавное начальство и всякий народ, спьяну или так забредающий в контору, кричал и выражался в трубку телефона.
    Такую персону, как фотограф, неподходяще было учителям оставить у себя. Решили поместить его в заезжий дом, но вмешалась тётка Авдотья. Она отозвала учителя в кутью и с напором – правда, конфузливым напором – взялась убеждать:
    – Им тама нельзя. Ямщиков набьётся полна изба. Самогонку пить зачнут…
    – Что же делать?
    – Я сичас! Я мигом!.. – сказала тётка Авдотья, накинула полушалок и выкатилась на улицу.
    Тётка Авдотья пристроила фотографа у десятника сплавконторы. Жил в нашем селе такой человек – грамотный и деловой. Происходил он из ссыльных. Ссыльными были не то его дед, не то отец. Сам же он давно женился на нашей деревенской молодице, был всем кумом, другом и советчиком по части подрядов на сплаву, на лесозаготовках, на выжиге извёстки.
    Фотографу конечно же только в доме десятника и место. Там его и разговором умным займут, и водочкой городской, если потребуется, угостят.
    Вздохнул учитель облегчённо. Ученики вздохнули. Село вздохнуло – все переживали. Всем хотелось угодить фотографу, чтобы оценил он заботу о нём и снимал бы ребят как полагается, хорошо снимал.
    Весь длинный зимний вечер школьники гужом ходили по селу, гадали, кто где сядет, кто во что оденется и какие будут распорядки. Решение вопроса о распорядках оказалось не в мою пользу. Прилежные ученики сядут впереди, средние в середине, а плохие назад – так порешили ребята. Ни в ту зиму, ни во все последующие я не удивлял мир прилежанием и поведением, мне даже и на середину рассчитывать было трудно.
    Нам с Санькой быть сзади. Мы полезли в драку, чтоб боем доказать, – всё, мол
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Наберёшь туесок. Я повезу свои ягоды в город, твои тоже продам и куплю тебе пряник.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Глухой зимою, во времена тихие, сонные, нашу школу, помещавш
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Левонтий только пьяный жалеет, и всё. А бабушка только кричит да нет-нет и поддаст – у неё не задержится. И дедушки нет. На заимке он, дедушка. Он бы не дал меня в обиду. Бабушка и на него кричит: «Потатчик! Своим всю жизнь потакал, теперь этому!..»
    В мои цитаты Удалить из цитат