До муниципальной службы геомониторинга они добрались за двенадцать минут. Илья вёл фургон, а Анна держала ноутбук на коленях и повторно проверяла строку «Объект существовал ранее».
Поле автора оставалось пустым. Запись создали во время второго сканирования; тогда программа работала без сети, а проект Анна утром создала сама.
— Дарья могла заранее добавить правило в модель заказчика? — спросил Илья.
— Я не брала их модель.
— Значит, Дарья не могла вмешаться.
— Могла только самым простым способом, — ответила Анна.
Источник строки всё ещё требовалось найти.
Муниципальная служба занимала двухэтажное здание с новым фасадом и стёртыми ступенями. Внутри пахло мокрой одеждой и разогретой едой. За стеклянной перегородкой работали четыре человека. На большом экране тянулся ряд значений с датчиков. Один участок графика был выделен жёлтым.
Женщина за стойкой попросила подождать. Через минуту из бокового кабинета вышла Марина Архипова. Ей было чуть больше тридцати. Волосы она собрала резинкой, на рукаве свитера остался след от синей ручки.
— Вы Анна Ланская? Дарья говорила, что вы приедете.
Анна спросила, где она. Марина посмотрела на кейс со сканером и ответила, что Дарья с сегодняшнего дня в отпуске. Место поездки ей якобы не сообщили.
Илья сообщил, что Дарья перестала отвечать вчера около девяти вечера. Утром в системе появилось заявление, и теперь требовалось подтвердить, что она подала его сама.
Марина скрестила руки.
— Я не занимаюсь кадрами.
— Но заявление видели, — сказала Анна. — Покажите файл. Дарья заказала обследование и не пришла на объект. Мне нужно понять, кому передавать результаты.
Марина помедлила, затем провела их в кабинет Дарьи. Рабочее место было прибрано: чистый стол, выключенный монитор, чашка без ложки. На спинке стула висела жилетка со светоотражающими полосами. Рядом с клавиатурой лежала связка ключей.
Она вошла в систему под своей учётной записью. Заявление занимало половину страницы: три дня за свой счёт по семейным обстоятельствам. Подпись стояла электронная.
Заявление она увидела около девяти. Свойства открыла не сразу; палец замер на мыши, хотя в обычном документе скрывать было нечего.
Файл создали в 8:46 и подписали через три минуты. Загрузку выполнили со служебной учётной записи отдела.
Дарья оставалась на работе до половины седьмого. Марина предположила, что утром она отправила документ с телефона. Анна запросила журнал внешних входов.
Марина закрыла карточку, но Анна повторно её открыла. Время сервера ставилось при загрузке и не зависело от задержки на телефоне. У Дарьи не было внешней авторизации после восемнадцати тридцати двух. Заявление загрузили с внутреннего адреса, привязанного к общему компьютеру отдела.
— У кого есть доступ к этой учётной записи? — спросил Илья.
— У всего отдела. Она служебная.
— Кто утром пришёл первым?
— Дежурный инженер. Потом я и ещё двое.
— Общий компьютер стоит где?
— В соседней комнате. Камера видит дверь, но не экран.
— Запись сохранилась?
— Если её не изъяли, хранится тридцать дней.
— Почему её должны были изъять?
Марина поправила резинку на запястье.
— Потому что Дарья вчера поссорилась с руководителем смены. После таких разговоров у нас любят проверять, кто куда ходил.
Марина села на край стола.
— Вчера она просила меня не лезть. Сказала, что сама всё проверит и утром объяснит.
— Что именно?
— Ряды по северному сектору. Первичные значения расходились с отчётными. Не настолько, чтобы поднимать тревогу, но Дарья считала, что расхождение повторяется.
Анна поставила ноутбук на стол и показала облако точек дома № 17. Под официальным подвалом лежал прямоугольный объём.
Марина наклонилась к экрану и сразу выпрямилась. Дарья не рассказывала Марине о нижнем уровне, однако Марина видела похожий контур на старой схеме Дарьи.
Нижний ящик оказался пустым, кроме кабелей и запасных батарей.
Вчера Марина предупреждала Дарью, что расчёты не примут без повторного ряда. Та ответила, что повтор уже есть. Его дал старый датчик на участке за ограждением. Устройство сняли с баланса, однако Дарья продолжала забирать показания вручную.
Доступ в закрытую зону у неё отозвали неделю назад. В последний раз Марина видела её в 6:20. Дарья забрала рюкзак и ушла пешком.
Марина призналась, что сначала решила: Дарья спряталась на день, чтобы заставить отдел поднять старые данные. После её проверок объясняться с начальством обычно приходилось остальным.
— А если она не прячется? — спросила Анна.
Марина посмотрела на заявление. В коридоре зазвонил телефон, но трубку не сняли.
— Вчера Дарья сказала не доверять итоговым пакетам. Первичные значения меняют перед выгрузкой.
Марина не знала, кто меняет файлы. Дарья либо не знала, либо не успела назвать имя.
Анна попросила исходный ряд. Марина отказалась: передача без разрешения стоила бы ей работы.
— Тогда сделайте копию для себя, — сказала Анна. — Сейчас. Если файл меняют, завтра вы не докажете, что видели другое.
Марина несколько секунд сидела неподвижно, затем вставила флешку в рабочий компьютер. Копирование заняло меньше минуты. Носитель она убрала в карман.
Закончив телефонный разговор, Илья сообщил, что аварийный осмотр дома разрешили из-за перекоса входной двери после утреннего толчка.
Марина проводила их до выхода.
— Найдёте Дарью — позвоните мне раньше начальства.
— Зачем раньше?
— Чтобы я успела сохранить второй ряд.
К дому № 17 они вернулись в половине двенадцатого. Ворота были закрыты. Охранник проверил разрешение и выдал каски.
Охранник дал им пятнадцать минут и запретил спускаться в подвал. Анна попросила осмотреть замурованную стену на первом этаже, но этого пункта в разрешении не было. Илья показал схему: перекос шёл по всей оси подъезда, поэтому стену можно было проверить при спуске.
— Начнётся движение — выходите по моей команде, — предупредил охранник.
Дверь подъезда открылась на ладонь и упёрлась нижним краем в пол. Илья поднял её плоским домкратом. Анна прошла боком, не касаясь полотна.
В подъезде было холоднее, чем снаружи. Окна на площадках закрывала фанера, свет проходил через щели. На ступенях лежала белая пыль. В ней сохранились следы рабочих ботинок, часть размыла вода.
Стена у первого пролёта отошла от лестницы. Утренний скан показывал три сантиметра, сейчас в щель помещалась ладонь. Анна назвала значение. Илья поставил карандашную метку и записал время.
На четвёртом этаже пломба крайней квартиры была цела. Охранник срезал проволоку и открыл замок. Дверь задела линолеум и остановилась на середине.
Комнату освещал серый свет из окна. Патрон под потолком был пуст, выключатель не работал.
На подоконнике лежал маленький чёрный диктофон. Корпус покрывала белая пыль, но кнопка записи оставалась чистой.
— Не трогай, — сказал Илья.
Илья сфотографировал комнату с порога, пока охранник сообщал о находке диспетчеру. Анна подошла к окну. Прожектор за соседним домом находился ниже и не мог дать утренний свет. Значит, источник приносили внутрь. Охранник указал на целую пломбу и предположил, что человек вошёл до опечатывания.
Возле двери белая пыль была нарушена. Один след шёл от комнаты к кухне. Узкая пятка и поперечные полосы на носке отпечатались ясно, края ещё не осыпались.
— Когда квартиру опечатали? — спросила Анна.
Охранник сверился с журналом на телефоне.
— Вчера в 17:42.
— После этого дверь открывали?
— По журналу — нет.
— А окно?
— Четвёртый этаж. Снаружи не залезешь.
— Я спрашиваю, было ли оно закрыто при осмотре.
Охранник подошёл к раме и проверил ручку в нижнем положении.
— В акте написано: закрыто. Сейчас тоже закрыто.
Илья положил рядом линейку.
— Примерно тридцать восьмой размер.
На кухне след заканчивался у стены, где раньше стояла мойка. Кафель сняли, трубы обрезали. В центре была кладка из серых блоков, заметно новее старого кирпича.
Анна открыла план этажа. За стеной проходила узкая вентиляционная шахта, но кладка уходила глубже.
Место совпадало с осью нижнего коридора, лежавшего двумя этажами ниже; здесь проходила его верхняя граница.
Илья постучал рукояткой отвёртки. В середине звук изменился.
— За блоками пустота.
— Ломать нельзя, — сказал охранник.
Анна поднесла ладонь к щели у плинтуса. Оттуда тянуло сыростью. Контур ниши на плане совпадал с тем местом, где в облаке точек начиналась неизвестная лестница.
За спиной щёлкнул диктофон. На корпусе загорелся зелёный индикатор, из динамика пошёл шум.
Все трое обернулись.
— Сработал от звука, — сказал Илья. — Мы стучали по стене.
— Это воспроизведение, — ответила Анна.
На экране шёл файл без названия. Счётчик показывал двадцать семь секунд. После трёх ударов появился женский голос:
— Если это нашла ты, значит, я не успела вернуться. Дом стоит не там…
Помехи закрыли несколько слов, но следующую фразу Дарья произнесла отчётливо:
— Не сравнивай стены. Сравни адреса.
Запись оборвалась, индикатор погас.
— Может быть старая запись.
Файл создали вчера в 21:14, когда Дарья уже не отвечала. Охранник предположил, что она заранее оставила устройство и выключила телефон ради поисков. Анна не стала снимать эту версию до проверки.
Анна подключила диктофон к планшету и скопировала файл, не меняя исходник. Перед первой фразой звучали три удара. Пауза между вторым и третьим была длиннее. Тот же ритм она слышала утром в тамбуре.
Под ногами прошла вибрация. За кладкой плеснула вода, затем ударила по трубе. Пол возле плинтуса потемнел.
— Выходим, — сказал Илья.
Дверь квартиры закрылась легко, хотя при входе цепляла линолеум. На первом этаже входная дверь не открылась. Нижний угол снова упёрся в пол, щель у косяка стала уже.
— Домкрат снаружи, — сказал охранник.
Илья осмотрел петли и связался с будкой. Снаружи согласились снять нагрузку с нижнего края.
Анна открыла утренний скан.
— Верх полотна ушёл внутрь на два сантиметра. Если поднимать выше трёх, дверь зажмёт в раме. После подъёма тяните за ручку и прижимайте раму у замка.
Металл заскрипел, под дверью появился просвет. Илья потянул ручку, изменил угол и нажал плечом на раму; проход открылся. Они вышли во двор, а из подъезда следом потекла мутная вода.
У будки диктофон зарегистрировали как имущество, найденное при аварийном осмотре. Оригинал должен был остаться у службы до передачи полиции. Анна потребовала указать контрольную сумму аудиофайла и время копирования.
В акте охранник указал, что воспроизведение началось после удара по кладке. Причину Анна просила не назначать: сейчас важен был только факт.
Анна сохранила копию рядом с утренними сканами. Илья продублировал её на служебный носитель.
Они сели в фургон. Разрешение на осмотр истекало через две минуты.
Илья спросил, считает ли она исчезновение спектаклем. Анна напомнила, что заявление загрузили из отдела, а диктофон могли оставить до опечатывания. Свет объяснялся переносным фонарём, след требовал сравнения.
Илья завёл двигатель, но не тронулся.
— Ты всегда так говоришь, когда боишься?
— Я не боюсь.
— Тогда фразы становятся ещё короче.
Анна не ответила. Она повторно включила запись. После слов про адреса оставались четыре секунды слабого шороха. У диктофона было два микрофона. В левом канале лежал голос, правый почти полностью занимал низкий шум.
Она подняла уровень правого канала. Под помехами проявилась ещё одна дорожка. Дарья медленно произносила цифры парами.
Илья выключил двигатель.
Анна выписала значения и открыла карту квартала. Координаты не попадали в дом № 17. Точка лежала за внутренним ограждением, на пустом участке между расселёнными пятиэтажками. Старый датчик, о котором говорила Марина, находился в стороне.
На современной схеме участок был пуст. Анна увеличила спутниковый снимок. Под серым снегом проступал прямой угол старого фундамента. От него к дому № 17 тянулась полоса более тёмной земли.
По контракту её работа закончилась у ворот. Теперь у неё был маршрут, которого в задании не существовало.
— Едем к ограждению, — сказала Анна. — Сначала посмотрим, что находится над этими координатами.
О проекте
О подписке
Другие проекты