Кирилл не ушёл из дома Вольских. Он спустился на два этажа по технической лестнице и остановился у щита вентиляции. За стеной уже работала клиентская забота. Два спокойных голоса просили Анну не совершать самостоятельных действий до завершения сопровождения.
Старый код обслуживания показывал грузовой шлюз рядом с кухней. Кирилл снял крышку с датчика отходов и переставил два контакта. Дом сообщил о неправильной сортировке и открыл вход для мастера.
— Хоть где-то мусор ещё имеет права, — сказал Кирилл и вошёл.
Кухня была пустой. За матовой перегородкой двигались две фигуры в белом. Сотрудники «Благоречи» не носили форму. Одинаковыми их делали улыбки и значки клиентской заботы на воротниках.
Мира стояла у стола и спорила с домом.
— Повторный осмотр назначен городским аудитором.
— Проверка завершена по вашему подтверждению, — ответил профиль.
— Подтверждение подменено.
— Формулировка может создавать необоснованное сомнение в служебной системе.
Анна сидела в кресле. На подлокотнике перед ней светился договор. Страница сама прокручивалась с нужной скоростью.
Кирилл закрыл дверь кухни и включил старый подавитель. Связь просела, но не исчезла. В домах Верхнего слоя отключение сети считалось самоповреждением.
Мира заметила его первой.
— Я сказала вам уйти.
— Я ушёл. Дом не уточнил, насколько далеко.
— Сейчас вас задержат.
— Они сначала предложат удобное задержание без чувства вины.
Один сотрудник обернулся.
— Господин Обрыв, повторное проникновение может ухудшить ваше положение.
— Моё положение давно не обслуживается.
Кирилл прошёл к Анне. Сотрудник не стал его останавливать. Пока в доме находился аудитор, любое физическое действие требовало согласования.
— Анна, посмотрите на меня.
Она подняла глаза.
— Продолжение контакта нецелесообразно.
Голос звучал спокойно, но рот начинал фразу раньше вдоха. Удалённая коррекция держала речь под контролем.
— Я принёс другую запись Павла.
— Использование личных материалов без проверки создаёт риск смыслослива.
— Это обычное семейное видео.
Кирилл достал пластину. Запись нашлась в открытом мемориальном профиле Павла. Сервис оставил её бесплатной: она не подходила для образа серьёзного предпринимателя.
На экране появился летний двор. Павел держал торт и пытался произнести поздравление. На третьем слове сбился, посмотрел за камеру и рассмеялся.
— Ань, перестань мне показывать. Я из-за тебя цифры забываю.
Женский голос ответил:
— Там одна цифра.
— Тем более обидно.
Павел снова начал, перепутал имя гостя и рассмеялся ещё сильнее.
Анна моргнула. Её плечи опустились. Она посмотрела вправо от Павла, туда, где во время записи стояла сама.
— Он потом уронил торт, — сказала она.
— На ковёр. Вы это рассказывали утром.
— Он сказал, что так и было задумано…
Ротник дал импульс. Анна прижала язык к зубам.
— Воспоминание принято. Светлая семейная неловкость помогает сохранять устойчивую связь с прошлым.
На стене появилось предложение купить пакет «Спокойное продолжение жизни». Первые трое суток после утраты давали скидку.
Кирилл выключил экран.
— Она вспомнила сама.
— И получила защитную реакцию, — сказала Мира. — Ещё один рывок может повредить нерв.
— А если оставить как есть, от неё ничего не останется.
— Она жива. Не превращайте мнение в диагноз.
— Ваш диагноз уже подписал отказ от проверки.
Мира приблизилась.
— Коррекцию закрепили в нервной ткани. Просто отключить ротник нельзя.
— Я знаю.
— Тогда перестаньте давить.
Анна коснулась договора на подлокотнике. Страница остановилась на строке о дочери Павла.
— Что вы подписываете? — спросила Мира.
— Урегулирование семейной ответственности.
Кирилл повернул экран. Документ лишал Анну права представлять интересы Алисы Вольской и передавал её медицинскую опеку фонду. После подписи Анна не могла забрать девушку из клиники.
— Это отказ от дочери Павла, — сказал он.
— Алиса совершеннолетняя.
— Тогда зачем ей опекун?
— Для защиты от решений в состоянии возрастной нестабильности.
— Вы вчера собирались освободить её от фонда.
— Вчерашнее намерение не соответствует текущей оценке.
Имплант уже подготовил подпись. До подтверждения оставалось одно движение пальца.
— Спросите прямо.
Мира села напротив Анны.
— Вы хотите передать опеку фонду?
— Решение обеспечивает Алисе непрерывность лечения.
— Вы этого хотите?
Анна задержала ответ.
— Личное желание не должно создавать риск для здоровья другого человека.
— Скажите «да» или «нет».
Рот Анны приоткрылся. Язык дрогнул, но звук не появился. Договор отметил паузу как подтверждённое ознакомление.
— Она не может ответить, — сказал Кирилл.
— Это не даёт вам права отключать устройство.
— А им даёт право подписывать её рукой?
Анна приложила палец к экрану. Подпись прошла мгновенно. Дом поблагодарил её за зрелое решение.
Кирилл выдернул кабель из подлокотника. Документ уже ушёл в фонд.
— Поздно, — сказала Мира.
Перед глазами Кирилла возникла кухня пятнадцатилетней давности. Лена тянулась к отключателю, а система просила не вмешиваться до прибытия специалиста. Специалист пришёл через девятнадцать минут. Кирилл — через двадцать две.
— Не повторяйте, — сказал он.
— Что?
— Ничего.
В салон вошли сотрудники клиентской заботы. Мужчина нёс медицинский кейс. Женщина держала планшет с согласием Анны.
— Госпожа Вольская, мы предлагаем краткое восстановление в центре спокойной адаптации.
— Я согласна, — ответила Анна.
— Она просила о помощи три минуты назад.
— Просьба зафиксирована в период внешнего давления.
— Я сняла домашнюю синхронизацию. Давление шло не от него.
Женщина улыбнулась.
— Ваше заключение уже получено. Вы подтвердили добровольное улучшение.
— Я подтвердила принудительную коррекцию.
— Система сохранила биометрически согласованную версию.
— Версия не моя.
— Подобное ощущение возможно после напряжённого выезда. Для аудиторов доступен бесплатный пакет восстановления доверия к служебной речи.
Кирилл посмотрел на Миру.
— Они и вас уже лечат.
— Замолчите.
— Это ваше слово или служебная рекомендация?
Мира не ответила. Мужчина открыл кейс.
— Госпожа Вольская, перед транспортировкой мы проведём стабилизацию.
Кирилл встал между ними.
— Она не может отказать.
— Временная невозможность прямого отказа не отменяет ранее данного согласия.
— Удобное правило.
— Удобство снижает травматичность процедуры.
Мира подняла служебный знак.
— До повторного осмотра любые процедуры запрещены.
Женщина проверила её допуск.
— Ваше расследование закрыто.
— Я открываю медицинскую проверку. У Анны свежая проводимость по подъязычному нерву. В карте вмешательства нет.
— Семейная синхронизация не является медицинской процедурой.
— Тогда почему она изменила нервный отклик?
Улыбка женщины сохранилась, но взгляд перешёл на планшет.
— Центральный специалист даст пояснение через девять минут.
— Скорая ехала бы дольше.
— Скорая не требуется. Пользователь не страдает.
Анна сидела в двух шагах и смотрела на договор. Только большой палец снова тёр повреждённую кожу у ногтя.
Кирилл поднёс пластину с записью Павла.
— Анна, где металлический футляр?
— Передан на безопасное хранение.
— Кому?
— Владельцу данных.
— Павел умер.
— Право владения продолжено сервисом.
Копия уже была у «Благоречи». Женщина коснулась экрана на запястье. Входная дверь заблокировалась. Дом сообщил, что салон переведён в медицинский режим.
Мира тихо спросила:
— Через кухню есть выход?
— Уже нет. Сервисный лифт?
— Я дам служебный допуск.
— Ваш допуск закрыт.
— Не весь.
Мужчина с кейсом шагнул к Анне. Кирилл отступил к стене и открыл панель домашнего узла.
— Не вмешивайтесь в оборудование, — сказала женщина.
— Я хочу ознакомиться с условиями.
— Уточните.
— Со всеми.
Он нашёл модуль пользовательских соглашений. В дорогих домах он связывал технику с семейным профилем. Кирилл снял ограничитель контекста.
Дом замолчал на секунду.
Холодильник сообщил:
— Открывая дверцу, пользователь подтверждает согласие на хранение биологических материалов при температуре поставщика.
Лифт ответил из коридора:
— Перевозка биологических материалов запрещена без медицинского контейнера.
Кофейный модуль включился сам.
— Напиток может содержать личные данные. Использование означает передачу транспортному оператору права на обработку вкусовых предпочтений.
— Что вы сделали?
— Бытовой отрыг. Дом читает всё, на что люди согласились, не читая.
Освещение добавило:
— Нахождение в помещении после изменения яркости считается согласием на эмоциональную коррекцию.
Медицинский кейс возразил:
— Эмоциональная коррекция запрещена до подтверждения транспортной совместимости.
Сервисный лифт открыл двери.
— Вход подтверждает отсутствие перевозимых биологических материалов.
— Госпожа Вольская является живым пользователем, — сказал дом.
— Живой пользователь содержит биологические материалы, — ответил холодильник.
На планшете женщины побежали предупреждения. Каждая система требовала принять её условия.
— Дом будет перезапущен, — сказала она.
— После согласования приоритетов, — ответил Кирилл. — У нас минуты две.
Мира подошла к Анне.
— Вставайте.
— Перемещение не согласовано с сопровождающей стороной.
— Вы просили о помощи.
— Такая просьба не подтверждена.
Кирилл включил запись Павла. В комнате прозвучал его смех.
Анна закрыла глаза.
— Он уронил торт.
— Да, — ответила Мира. — И вы сейчас пойдёте с нами.
Они подняли её с кресла. Мужчина попытался преградить путь, но кейс потребовал подтвердить стерильность контакта. Пока он отвечал, Мира провела Анну в коридор.
Лифт держал двери открытыми, потому что не мог решить, является ли человек грузом. Кирилл нажал уровень Среднего слоя.
— Цель поездки? — спросил лифт.
— Независимый медицинский осмотр.
— Перевозка требует согласия домашнего профиля.
— Эвакуация при техническом сбое, — сказал Кирилл.
— Сбой не подтверждён.
Из салона одновременно заговорили холодильник и освещение. Лифт получил их спор.
— Сбой подтверждён частично.
Мира приложила служебный знак. Двери закрылись перед женщиной из клиентской заботы, и кабина пошла вниз.
Анна стояла между ними. Мира поддерживала её за локоть и снимала нервный отклик. Кирилл следил за индикатором связи. Дом уже восстанавливал контекст соглашений.
— Снимок готов? — спросил он.
— Почти. Не трогайте имплант.
Мира вынула из сканера диагностическую капсулу и сломала сетевую пломбу. Устройство сразу лишилось гарантии, зато снимок перестал передаваться в городской контур.
— Теперь файл нельзя закрыть удалённо, — сказала она.
— А ваш отдел любит такую самостоятельность?
— Через пять минут узнаем.
На служебном экране уже мигал запрос вернуть капсулу в сеть. Мира отклонила его и впервые за всё время убрала знак аудитора во внутренний карман, чтобы дом не смог считать новый приказ через него.
— Если вернём её, коррекцию закончат.
— А если дёрнем ротник, она может потерять речь сейчас.
— У вас для всего есть причина ничего не делать.
— У вас для всего есть причина решать за другого.
Анна повернула голову к Кириллу.
— Вы взяли запись Павла без разрешения.
— Вы сами принесли слепок.
— Я никогда не была в вашей мастерской.
— Вы были там утром.
— Такой визит отсутствует в моём профиле.
Мира закончила сканирование. На экране появился слой свежего обновления. Он связывал моторный импульс с готовой фразой.
— Получила, — сказала она. — Часть данных закрыта корпоративным ключом.
Лифт замедлился между уровнями. Свет погас на долю секунды. Из динамика пришло сообщение:
— Госпожа Вольская, сохраняйте спокойствие. Маршрут скорректирован для возвращения в безопасную среду.
— Они перехватили лифт, — сказала Мира.
Кирилл открыл панель.
— Ручной ход заблокирован.
Анна внезапно схватила его за запястье. Пальцы сжались сильно, совсем не так, как двигалась она последние минуты.
— Кирилл, — сказала она.
Он поднял голову.
Голос был не Анны. Женщина произнесла фразу с лёгкой хрипотцой и привычным раздражением, которое он слышал по утрам много лет:
— Кирилл, ты опять опоздал.
Перед глазами возникла Лена у кухонного стола. Левая ладонь лежала на горле, а правой она тянулась к панели. Тогда ротник уже говорил за неё, что помощь не требуется.
— Лена? — спросил он.
Мира резко посмотрела на Анну.
— Кто это?
Хватка ослабла. Анна моргнула, и её лицо снова стало спокойным.
— Благодарю за заботу. Прошу вернуть меня представителям сервиса.
— Что вы только что сказали? — Кирилл придвинулся к ней. — Повторите.
— Возвращение позволит снизить риск дальнейшей нестабильности.
— До этого. Откуда вы знаете Лену?
Мира перехватила его руку.
— Отпустите.
— Она сказала её голосом.
— Я слышала. Поэтому отпустите.
— Это запись. Они вложили её в обновление.
— Или ваш профиль заставляет слышать знакомое.
— Я знаю голос своей жены.
— А я вижу рост нервной нагрузки. Ещё немного, и Анна потеряет речь независимо от того, кто ею управляет.
Лифт тронулся вверх. Кирилл посмотрел на аварийный люк. Анну пришлось бы поднимать в шахту, а после свежей коррекции это могло закончиться судорогой.
— Мы можем уйти вдвоём, — сказала Мира. — Снимок у нас.
— А её отдать?
— Она просит вернуться.
— Она не может просить.
— Тогда вы предлагаете решить за неё?
Анна смотрела на него спокойно.
— Господин Обрыв, ваше вмешательство мешает спокойному продолжению моей жизни.
Фраза была правильной. Пальцы на её правой руке всё ещё сжимались, словно помнили чужое запястье.
Лифт остановился на верхнем сервисном уровне. За дверями ждали сотрудники «Благоречи». Рядом стоял медицинский транспорт. Клиентская забота приехала раньше городской скорой, которую Мира вызвала ещё в салоне.
Женщина из бригады протянула Анне руку.
— Рады, что вы приняли безопасное решение.
Анна вышла сама. Перед дверями обернулась к Кириллу, но ничего не сказала.
Мира удержала лифт открытым служебным знаком.
— Независимый снимок останется у меня. Его удаление будет вмешательством в работу аудитора.
— Ваш статус уточняется.
— Пока уточняется, файл мой.
Двери закрылись. Лифт пошёл вниз без Анны.
Кирилл смотрел на своё отражение в чёрном экране.
— Это могла быть подложенная дорожка.
— Могла.
— Голос Лены доступен корпорации?
— После её смерти слепок забрали на экспертизу.
— Почему вам не дали копию?
— Потому что я участвовал в разработке системы, которая её убила.
Мира не стала спрашивать дальше. Она увеличила закрытый участок снимка Анны. Корпоративный ключ скрывал содержимое, но служебная оболочка осталась.
Кирилл узнал структуру сразу. Два встречных контура, задержка в семь десятых секунды и приоритет завершённой фразы. Такую схему он рисовал пятнадцать лет назад, когда «Благоречь» ещё обещала защищать людей от речевого давления.
Внизу стояла авторская подпись: «ОБРЫВ-К. Контур мягкого завершения. Версия 2.1».
— Это ваше?
— Было моим.
— Протокол активен сейчас.
— Я уничтожил его до ухода.
Лифт открылся на Среднем слое. Под подписью стояло время установки обновления Анны — через двенадцать минут после её визита в мастерскую.
Система продолжала подписывать новые подмены именем Кирилла.
О проекте
О подписке
Другие проекты