–Я? Но профессор, у меня нет ни мужа, ни детей! Это всем известно. Нас с малышкой увидят и поползут слухи.

–В глухой деревне, никому не будет дела до матери-одиночки, сбежавшей с ребенком от пьяницы и дебошира супруга, – сказал профессор.

–Нет…Это все как-то неправильно, -она тряхнула головой и ее каштановые волосы рассыпались по плечам. – А как же моя работа? Моя личная жизнь в конце концов?!

–Ангелина Степановна, вы одна моя надежда. Прошу вас, -он взял женщину на руки и умоляюще посмотрел на нее. -Я обязательно что-нибудь придумаю, и вы сможете вернуться потом. Обставим все как ваше увольнение и дело с концом.

–Даже не знаю профессор! –воскликнула она и посмотрела на играющую девочку, – я не уверена, что смогу стать ей матерью.

–Вы и есть ее мать. В конце концов разве не вы ее выносили и родили? Нам еще предстоит многое о ней узнать о Миле. Но для этого необходима ваша помощь.

–Хорошо, – сдалась Ангелина Степановна. – Вы правы профессор это все часть моей работы и малышка тоже.

–Ангелина Степановна, я все устрою. Спасибо вам. -Профессор благодарно пожал руку женщине и улыбнулся малышке.

Когда Федор Павлович скрылся за дверью, Ангелина Степановна подошла к малышке и взяла ее на руки. Они подошли к окну, и девочка принялась с интересом смотреть на пролетающих за стеклом птиц. Женщина прижала малышку к себе и с умилением посмотрела на ее розовые щечки.

На следующий день профессор собрал у ребенка генетический материал и все необходимые анализы. Дождавшись ночи, когда в лаборатории никого не будет, он спустился в вниз, где находилась комната с реактивами и необходимым оборудованием для проведения генетического скрининга и принялся за дело. Полночи он расшифровывал полученные анализы и когда увидел результат, не поверил своим глазам. Генетика была изменена на девяносто процентов! Нет, этого просто не может быть. Изменения в ДНК должны были составлять не более десяти процентов. Федор Павлович пораженный увиденным сел на стул. По его спине потекла струйка холодного пота. К сожалению, на данный момент в лаборатории не было оборудования, которое могло пролить свет на произошедшие изменения, поэтому ничего более профессор увидеть не мог. Однако этих данных было достаточно чтобы понять то, что их эксперимент может обернуться для них большой проблемой. Профессор взял со стола заключение и вышел из лаборатории. Вернувшись в свой кабинет, он достал зажигалку и положив бумагу на тарелку, поджег ее кончик. Федор Павлович смотрел как оранжевое пламя пожирает лист и только когда на белоснежной тарелке осталась горстка пепла, он с облегчением выдохнул. Никто не должен был узнать об этом.

Глава IV

Спустя шестнадцать лет.

Дальний восток. Поселок Белая Роща.

Весна в этом году выдалась ранняя. Едва оторвался лист календаря последнего зимнего дня, как на реке тронулся лед и птицы-щебетуньи своим звонким чириканьем встречали долгожданное тепло. С каждым прошедшим днем воздух становился все теплее и ароматнее и от квинтэссенции цветущих растений кружилась голова. Солнце, вырвавшись из серого заточения, благосклонно одаривала своими лучами прохожих. В одно такое прекрасное майское утро, на холмистом берегу реки стояла девушка. На ней был надет купальный костюм в полосатый принт, ее длинные, тяжелые волосы цвета янтаря были собраны в аккуратный пучок на затылке. Она делала зарядку и энергично наклонялась из стороны в сторону. Тридцать раз вправо и столько же раз влево. Наклоны она делала легко и быстро, так делает человек, который четко знает весь алгоритм своих движений. Закончив с упражнениями, она выпрямилась во весь свой достаточно высокий рост и подставила ровную, сильную спину под солнечные лучи. Немного передохнув, Мила сделала несколько шагов и вытянула вперед руки, оттолкнувшись своими крепкими ногами она грациозно прыгнула в кристально чистую и довольно холодную воду. Река была широкой и беспокойной с сильным течением, но Мила ощущала себя в воде, также свободно, как и на земле, она с малых лет плавала здесь и знала, каждый камешек, двигалась юная девушка быстро, но при этом ее отрывистые движения были плавными. Доплыв до берега, она немного отдохнула и снова нырнула в воду, чтобы плыть обратно.

Возвращаясь домой, Мила увидела своих соседей и помахала им рукой. С одним из них, бывшим шахматистом Василием, она любила играть в шахматы, а второй дед Степан научил ее ездить на машине. В поселке к одинокой женщине с дочкой, живущей на краю улицы все относились хорошо, никто уже и не помнил, когда их увидели здесь впервые.

Небольшой кирпичный дом, стоял на узкой зеленой улице, в окружении деревянного забора, который должен был ограждать его от дорожной пыли, однако в досках зияли такие щели, что было видно, как с криками бегала босоногая детвора. В глаза бросалось то, что в доме нет мужской хозяйской руки. Между двумя яблонями были натянуты веревки, на одной из них, как белый флаг, болталась белая простыня. Деревянный стол, который стоял посреди двора, давно потемнел от сырости, скамейки же просели, отчего казались совсем маленькими. Выкрашенные голубой краской ставни были распахнуты, на окнах то и дело колыхались выцветшие занавески.

–Какие аппетитные запахи! – Девушка вошла в дом и сбросив сандалии направилась прямиком в маленькую кухоньку. -Доброе утро, мамуль, -она подошла к стоявшей у плиты женщине. Ангелина Степановна, заметно постаревшая за это время, стояла у плиты. На ней был надет халат, а волосы, тронутые сединой, были убраны под косынку.

–Доброе утро-раннее утро, а сейчас уже поди к полудню, -женщина повернулась и смешливо посмотрела на девушку своими карими глазами, в обрамлении мелких морщинок затем продолжила помешивать жаренный картофель.

–А я ведь рано проснулась, ходила на реку.

–Да, уж догадалась где тебя носит, -ответила со смехом женщина.

Мила стала ловко расставлять тарелки и разлаживать приборы. Через пару минут Ангелина Степановна убрала с плиты скворчащую сковороду, с томящемся картофелем и поставила ее на деревянную дощечку.

–Ммм, как же это вкусно! -Девушка схватила со сковороды обжигающий ломтик и отправила его в рот.

–Мила, леди не едят руками, сколько раз тебя повторять, -Ангелина Степановна покрутила головой, и назидательно посмотрела на девушку.

–Ага, только эти леди не пробовали самую лучшую картошку в мире! -Девушка захохотала и стала облизывать пальцы.

После Мила разлила в стаканы парное молоко и опустошив свой стакан залпом, принялась за еду. После завтрака, она вымыла посуду и отправилась в свою комнату. Здесь было аккуратно и скромно, у окна стояла кровать с панцирной сеткой, застеленная покрывалом, рядом был стол, на котором громоздились учебники, на носу были экзамены. Ничего примечательного здесь не было, кроме стен, на которых висели фотографии улыбающихся стюардесс и пилотов, а также белоснежных самолетов. Она открыла книгу и стала читать, но мысли ее предательски уносили туда, где легкие ватные облака, улыбающиеся пассажиры, вкусные закуски и коктейли, и она среди всего этого великолепия стоит в красивой форме, улыбается взлетая все выше. Мила еще с пятого класса решила стать стюардессой, однажды она пришла в гости к своей школьной подруге Оле и увидела газету, в которой была статья о первой бортпроводнице, к статье шла черно-белая фотография, на которой, стоя на трапе улыбалась и махала рукой красавица-бортпроводница. Она все смотрела и смотрела на эту девушку и сердце ее забилось чаще. Как же ей захотелось вот так стоять и знать, что через несколько минут, она улетит далеко-далеко на этой красивой железной птице. Тогда она пообещала себе, что обязательно исполнит эту мечту. Улыбнувшись своим грезам, она снова уткнулась в книгу.

Ангелина Степановна сидела на кухне и задумчиво смотрела в окно. Казалось она с малышкой на руках, только вчера прилетела в этот далекий край и поселилась в купленном им профессором доме, а уже прошло столько лет. Конечно, ей было непросто вот так разом изменить свою жизнь, но человек привыкает ко всему. Со временем она свыклась с мыслью, что отныне она мать и эту роль придется ей играть достаточно долго, если не всегда. Мила росла вполне обычным ребенком, единственным отличием от сверстников была ее способность схватывать все налету, но женщина не видела в этом чего-то особенного, скорее хорошее совпадение генов отца и матери. Они с девочкой вели достаточно уединенную жизнь, нет, конечно Мила ходила в школу и у нее были подруги, да и с соседями были хорошие отношения, но так чтобы сблизиться с кем-то, нет, Ангелина Степановна следовала строгому указу профессора, о том, чтобы она никому не раскрывалась. Сам профессор поначалу принимал в их жизни самое прямое участие, но с годами его письма стали все реже и реже, он практически перестал интересоваться как у них обстоят дела. Поняв, что девочка ничем не отличается от других, он решил ослабить свое наблюдение и лишь регулярно отправлял деньги. Ангелина Степановна взялась за сердце и открыла ящик, где лежали лекарства. В последнее время сердечная боль становилась все более явной, иногда она накрывала ее своими сильными волнами, но затем отступала. Женщина не придавала этому серьезного значения и списывала все на усталость. Она запила таблетку водой и облокотившись о холодную стену прикрыла глаза. Женщина часто задавала себя вопрос, есть ли у нее обида на Федора Павловича? Иногда ей казалось, что есть, но когда она вспоминала свою работу в лаборатории и то, как профессор горел своим делом, она понимала, что обиды нет. На гениев нельзя обижаться, а Федор Павлович, безусловно, был именно таким.

Глава V

После душного, знойного лета и дождливой осени, пришла суровая зима. Как-то раз Мила сидела на подоконнике в своей комнате и зачарованно рассматривала витиеватые узоры на окнах. Воздух на улице потрескивал от мороза, а на кухне потрескивала печь, наполняя их дом приятным теплом и разнося запах готовящихся блинов по всему дому.

–Пойду-ка я схожу еще раз в сарай за дровами, -Ангелина Степановна заглянула в комнату к девушке, вытирая испачканные в муке руки о фартук.

–Я схожу, мамуль, -она соскочила с подоконника.

–Сиди, -женщина махнула рукой, – мне еще к Зинаиде нужно зайти, меду занести, у них дед захворал. Блины готовы, так что давай лучше иди поужинай.

–Нет, я тебя дождусь, -улыбнулась Мила.

–Ну, как знаешь.

Укутавшись посильнее женщина вышла из дому, переливающийся снег скрипел под ногами, ветер утих и сейчас лишь снежинки мягко ложились на лицо. Ангелина Степановна зашла в сарай, взяла небольшую вязку дров и вернулась в дом, оставив дрова в предбаннике, она достала завернутую в газету банку с медом и вышла снова на улицу.

Мила не удержавшись съела один блинчик и отправилась обратно в свою комнату, выглянув в окно, она увидела, что мама сидит на лавке как-то странно вытянув ноги. Накинув на тонкую рубашку шубу, девушка обула валенки и поспешно вышла во двор. Расстояние от крыльца до скамейки было всего несколько метров, но девушке казалось, что она идет целую вечность. Наконец, подойдя к скамейке она увидела, что мама полулежит на скамейке, а ее глаза были открыты, но они уже ничего не видели.

–Мамуль, -девушка тихонько дотронулась до ее плеча, -ты чего здесь сидишь, замерзнешь ведь? – Ангелина Степановна молчала. -Мамуль, как же…-девушка взяла ее за руку и опустилась на колени, ее горячие слезы стали капать на холодные руки женщины.

Спустя месяц Мила похудевшая и осунувшаяся сидела на кухне у соседки, той самой Зинаиды, которой Ангелина Степановна так и не донесла мед. Девушка безразлично смотрела, как тучная тетя Зина, мешает ложкой в большой кастрюле свою стряпню.

–Ой, что же нам делать-то с тобой? Тебе ж восемнадцать только в ноябре. Могут забрать-то. В интернат, -добавила тетя Зина с серьезным лицом и достала ложку с какой-то серой клейкой массой, которую тут же отправила в рот, – сейчас обедать будем, подсолить еще надо, -она развернула свои необъятные телеса в поисках соли.

–Я не поеду ни в какой интернат, мне надо школу окончить, и я пойду работать, -Мила подняла свои заплаканные глаза и посмотрела на соседку.

–Так-то оно так, только вот поручиться за тебя некому, перед этими органами из…-она наморщила лоб, пытаясь вспомнить название, но так и не вспомнив, досадливо махнула рукой.

–А вы, тёть Зиночка, поручитесь за меня, -девушка умоляюще посмотрела на женщину, -всего до окончания школы, прошу вас.

–Ну детка, ты ведь знаешь, что с дедом мы вдвоем, помогать нам некому, еле себя кормим, -она замолчала, -хотя жалко тебя, бедолагу.

–Теть Зина, мы продадим мой дом, чтобы вам легче было. Прошу вас, умоляю.

–Так и быть, все-таки хорошей женщиной была Ангелина Степановна, хоть и нелюдимой, -она перекрестилась, -заканчивай свою школу.

–Спасибо, тёть Зиночка, -в порыве чувств, девушка обняла соседку.

–Да будет тебе, пойдем за стол, каша готова.

Как и обещала соседка, она поручилась за девушку и в конце весны девушка закончила с отличием школу. Мила хотела найти работу, однако жить ей больше было негде и рассудив, что здесь больше ей делать нечего, она взяла у соседки денег на билет и отправилась в дорогу.

Глава VI

Шумный железнодорожный вокзал равнодушно встречал и провожал гостей и жителей города. Уезжающие менялись с приезжающими, надежды сменялись разочарованием, уныние верой, молодость старостью, а огромное величественное здание надменно стояло и равнодушно отсчитывало минуты на своих настенных часах. То июльское утро выдалось необычайно жарким, даже, казалось, поезд, утомленный бегом под солнцепеком, с облегчением фыркнув, остановился и из него тотчас, как горошины из стручка посыпались пассажиры. Среди них была юная привлекательная девушка, которая растерянно озиралась по сторонам, и рьяно щурилась, после темного и тесного вагона, сжимая в руках небольшую сумку с нехилыми пожитками. Недолго потоптавшись на месте, Мила направилась в сторону серого здания, надеясь укрыться от жары и собраться с мыслями. Войдя в просторный, прохладный холл, где торопливо сновали туда – сюда люди, девушка невольно съежилась. Все вокруг, казалось ей таким большим, суетным и громким, что на долю секунду ей захотелось обратно, в свою маленький поселок, где мамуля заварит душистый чай и они будут сидеть вдвоем на веранде долгими, летними вечерами. Но мамули больше нет, да и дома тоже, так что возвращаться ей было некуда. Она осторожно ступила на эскалатор. На втором этаже, вокзального здания она осмотрелась по сторонам, в поисках дамской комнаты. Очутившись, в сортире, она первым делом вымыла руки с мылом. Затем, достала щетку и принялась проводить ею по своим роскошным волосам, которые опускались до самой талии волнами. Она мельком глянула на свое отражение в зеркале: лицо без грамма косметики, на щеках играл здоровый румянец, необычные глаза, пухлые алые губы чуть приоткрыты, то ли от страха, то ли от растерянности.

–А ты ничего, симпатичная, – услышала голос позади себя девушка.

Перестав расчесывать волосы, она посмотрела в зеркало и увидела в отражении невысокую, коротко стриженой девицу, которая нахально оглядывала ее с головы до ног.

–Привет, – Мила неуверенно улыбнулась и ямочки заиграли на ее щеках.

–Откуда родом такая красота? – Девица, продолжала нагло смотреть в зеркало, перекатывая жвачку во рту.

–Из поселка, – ответила девушка.

– Я вижу, что не столичная, – зареготала она, -название имеется у деревеньки-то?

–Да, Березовая Роща, -ответила девушка.

–Ой, я не могу, – продолжала реготать она. – Березовая Роща, ну ты даешь!

–А что в этом смешного? – Девушка повернулась и пристально посмотрела незнакомке в глаза.

–А то, смотрю, как очередная красивая бабочка прилетела на огонь большого города. Только, вот думаю, что скоро крылышки свои ты опалишь. Смешно мне, наблюдать за очередной такой моделью, певичкой, которые, обломав, свои белые зубки о жесткую реальность, поджав хвост, разбегаются обратно, по своим рощам. -Девица скорчила гримасу и смачно выплюнула жвачку в урну.

–Это не мой случай. Я приехала не за этим.

–Зачем же?

–Чтобы начать новую жизнь, -сухо ответила Мила.

–А что со старой-то стряслось?

–Она закончилась, -сказала девушка и хотела сделать шаг, но девица перекрыла ей дорогу.

–Да ладно тебе, я Катя, -она протянула серую от пыли ладонь.

–Тамила, можно Мила, -девушка протянула руку в ответ.

–Ну конечно, Тамилааа,– протянула она с ухмылкой,– у тебя ночлежка есть?

–Нет, -Мила покачала головой.

–Ладно, идем за мной, дуреха, -сказала она и вышла за дверь.

На минуту замешкавшись, Мила последовала за ней. Горячий воздух на улице окутывал тело, словно, пуховое одеяло. От жары, смога и пыли у нее застучало в висках.

–Пойдем пешком, здесь недалеко, всего две остановки, – Катя махнула рукой в сторону широкой дороги, по которой неслись автомобили.

Завязав свои густые волосы в тугой хвост, Мила последовала за своей спутницей, бодро шагающей вдоль дороги, которой казалось, была нипочем ни жара, ни смог, ни огромный город, который только и ждал момента, чтобы проглотить юную провинциалку целиком.

–Вот и пришли, – произнесла Катя, когда они завернули во двор, посреди которого стоял мусорный бак, а черный худой кот, устроившись рядом, жадно смотрел на обглоданный скелет рыбы. Справа был жилой четырехэтажный дом старой постройки. Обогнув его, девушки остановились возле небольшой металлической двери, на которой висел замок.

Достав из кармана длинный ключ, Катя открыла дверь.

–Прошу, – она сделала приглашающий жест рукой.

Нагнув голову, Мила, с трудом втиснулась в небольшой проем и оказалась в темном помещении. В нос ударил запах сырости и затхлости.

–Это подвальное помещение, здесь наша тетя Рая хранит лопаты, веники и прочий инвентарь, который необходим дворнику, – просветила ее Катя, протискиваясь следом.