Брехт продолжает рассказ. Конечно, говоря, что Груше должна, Брехт лишь хочет показать, что подобные фигуры речи, представления о том, что мы должны, связывают нас и мешают видеть другие возможности.
Груше решает добраться до брата, у которого хозяйство по другую сторону ущелья, но ее останавливают – мостик хрупкий, встанешь на него, и он обрушится. Груше настаивает: «За мной гонятся латники. Мне нужно на ту сторону, я должна дойти до брата!»«Должна? – переспрашивают ее. – Что значит должна? Удастся ли тебе то, что ты должна?» Вот она, самая суть. «Удастся ли нам то, что мы должны? А вдруг не
У нее было ощущение, что одна из причин, по которой они выбрали актерское мастерство, заключалась в их нежелании проявлять собственную волю, а актер, что называется, как раз и должен выполнять волю режиссера, подчиняться его приказам, режиссерское слово – закон, и, возможно, таким образом актер перекладывает на чужие плечи ответственность.
«С человеческой порядочностью дело обстоит так же, как с деревьями. Прямые и стройные мы рубим и пускаем на балки, а корявые и изогнутые продолжают радоваться жизни».
за день мы неоднократно становимся свидетелями чужих страданий – как же понять, какие из них искренние? Многие делают вид, будто страдают, как раз для того, чтобы вызвать сострадание, желая получить помощь, заручиться поддержкой других. Поэтому проще сострадать зайцу – тот уж точно не притворяется, хотя Таге Баст и написал ей в одном из сообщений, что животные тоже умеют лукавить, например, чтобы защитить своих детенышей, впрочем, это нечто совершенно иное.
Не в том дело, что студенты и другие преподаватели сочтут фильм о ней скучным, нет. Лотта понимала, что боится. Безусловно, неприятно, когда тебя выставляют чересчур правильной и скучной, даже консервативной, однако по-настоящему Лотта боялась разглядеть в себе нечто такое, что не обойдется без последствий. Что ее самообман разоблачат, но не для других, а для самой Лотты. И ее страх уже сам по себе доказывает, что самообман этот существует. Так в чем же он заключается?