Цитаты из книги «Эгоист»

– Входи, – буркнула я. Дверь приоткрылась на маленькую щелочку, достаточную лишь для того, чтобы просунуть в нее руку. Которая, собственно, оттуда и появилась. Это определенно была рука Дрю, и он размахивал чем-то белым. Чем это он машет? Подозрительно похоже на нижнее белье. Весь день после нашей ожесточенной перепалки я просто клокотала от гнева, и это уже начало меня угнетать. Его выходка придавала ситуации оттенок легкомыслия, что в тот момент нам обоим и требовалось. – Входи, – повторила я, уже более приветливо. Дверь приоткрылась еще на пару дюймов. На сей раз вслед за рукой с импровизированным белым флагом с осторожностью появилась голова. – Надеюсь, ты уже перестала беситься и не собираешься практиковать на мне страшные приемы крав-мага? Я рассмеялась. – А надо бы. Ты заслуживаешь того, чтобы хорошенько надрать тебе задницу. Но я, так и быть, воздержусь. Дрю широко улыбнулся и, распахнув дверь, целиком появился на пороге. – Полагаю, мне следует извиниться перед тобой за то, что сегодня тебе наговорил. Я откинулась назад в кресле. – Следует, – подтвердила я, стараясь не улыбаться. Он с виноватым видом опустил голову. Его поза напомнила мне маленького мальчика, который только что нашкодил – например, искупал собаку в красной краске. Это было так мило. И сам он был просто душка. Но я все равно намеревалась заставить его пресмыкаться и унижаться передо мной. Не поднимая головы, Дрю посмотрел на меня из-под темных ресниц умилительным взглядом, полным раскаяния. – Прошу прощения за сегодняшнее. – За что именно ты просишь прощения? Он снова опустил взгляд. – Ты же все равно от меня не отстанешь, верно? – Даже не сомневайся. – Хорошо. Извини меня за то, что назвал тебя наивной. – Ладно, за что еще? Я смотрела на его лицо, на котором отражалась тяжелая работа мысли. – За то, что подслушивал твою беседу с клиентом. – И это все? – А что, разве есть еще что-нибудь? – На мгновение мне показалось, что он по-настоящему занервничал. – Да. Секунд через тридцать он щелкнул пальцами, как будто его осенило, и он явно был чрезвычайно горд собой. – За то, что пялился на твою задницу. Мои брови невольно поползли вверх. – Это когда же ты пялился на мою задницу? Он пожал плечами: – При каждом удобном случае. Больше я не могла сдерживаться. – Извинения принимаются, – со смехом сказала я. Он поднял голову и улыбнулся. Шутки шутками, но было видно, что он явно испытал облегчение. Да, у этого мужчины была весьма брутальная внешность. Но иногда за такую брутальность можно принять просто очень толстую броню, скрывающую довольно ранимую душу. – Как насчет того, чтобы я угостил тебя гамбургером, чтобы загладить свою вину? – Он подмигнул. – Куплю тебе самый большой, чтобы ты объелась и с тебя снова слетела юбка – на этот раз специально для меня.

– Вот ты где. Сколько народу пригласил твой отец? Такое впечатление, что сюда набились человек четыреста. Гостей уже начали приглашать пройти на балкон. – Понятия не имею. Я не спрашивал. – По правде говоря, я вообще очень мало интересовался своей свадьбой. Я объяснял отсутствие интереса к этому событию тем, что по горло был занят учебой на юридическом факультете, но позднее понял, что за этим все же стояло нечто большее. Видимо, сама мысль о женитьбе не вызывала у меня энтузиазма. Роман подошел ко мне, и мы некоторое время стояли в меланхоличном молчании, созерцая унылую природу за окном. Затем он сунул руку во внутренний карман своего смокинга, вытащил фляжку и предложил ее мне. Я не отказался, в этот момент мне и в самом деле надо было выпить. – Машина на заднем дворе, на тот случай, если захочешь по-тихому смыться, – произнес он. Я искоса глянул на него и сделал два больших глотка из фляжки. – Я не могу с ней так поступить. Она носит моего ребенка, дружище. – Ну, у нее в любом случае будет твой ребенок через пару месяцев. – Знаю. Но я не могу поступить иначе. Это будет неправильно. – На фиг такие правильные поступки! Я вернул флягу своему шаферу и с ухмылкой заметил: – Между прочим, ты в церкви. Он сделал глоток виски. – Я так или иначе отправлюсь в ад. Так что какая разница? Я рассмеялся. В двадцать четыре года моего лучшего друга уже неоднократно просили покинуть полицейское управление Нью-Йорка. Просили – это всего лишь вежливая форма, подразумевающая: «Лучше убирайся сам, или мы тебя уволим». Он и в самом деле не был ангелом. – Я забочусь об Алексе. У нас с ней все получится. – Что-то я пока не услышал от тебя ни слова о любви. Ты бы женился на ней, если бы она не залетела от тебя после нескольких месяцев секса? Я промолчал. А что тут было говорить. – Так я и думал. Люди могут иметь детей и вне брака. Сейчас на дворе не шестидесятые, мистер Умник[8]. – У нас все будет хорошо. Роман похлопал меня по спине. – В конце концов, это твоя жизнь. Но ключи у меня в кармане – на случай, если передумаешь. – Спасибо, друг.

– Я думала, что, если перееду в Нью-Йорк, наступит наше время. – Он один сейчас живет? – поинтересовался Дрю. – У него нет ни с кем серьезных отношений, но такое впечатление, что за последние несколько месяцев он перебрал половину женщин Нью-Йорка. Почти каждую неделю он приводит домой новую пассию. Последнюю зовут Рэйчел. – Я невольно фыркнула. – Откуда ты знаешь? Ты живешь с этим типом? – Нет, конечно. Я снимаю квартиру рядом, пока его сосед уехал работать преподавателем в Африку. – Так, давай-ка разберемся. Он приводит к себе домой всех этих женщин прямо у тебя под носом и никогда не признавался в том, что знает о твоих чувствах к нему? – Это только моя вина. Я никогда не говорила ему о них. – Ты тут ни при чем. Этот парень просто полный мудак. – Это вовсе не так. – Открой глаза, Эмери! – почти закричал Дрю. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Надеюсь, ты права. Но готов поставить кругленькую сумму на то, что не ошибаюсь.

Глядя на пустую упаковку из-под его сандвича, я спросила: – Я так понимаю, тебе эта еда понравилась? – Я пошел в спортзал в пять утра, и у меня не было возможности поесть, так как надо было еще успеть на встречу с клиентом на другом конце города. Так что это мой первый завтрак за сегодняшний день. – Ты ходишь в спортзал в пять утра? – Я ранняя пташка. Судя по ужасу в твоем голосе, могу предположить, что ты к ним не относишься. – Вообще-то я пытаюсь. – И как, получается? – ухмыльнулся Дрю, явно намекая на мое опоздание в день, когда мы направились в полицию. – Пока без особого успеха. – Я засмеялась. – У меня проблемы с засыпанием ночью, поэтому я и встаю с трудом. – А как насчет физических упражнений? – Я начала ходить на занятия по технике крав-мага несколько раз в неделю, чтобы вымотать себя как следует, в надежде, что после занятий буду быстрее засыпать. В этом смысле занятия не оправдали моих надежд, но они мне все равно очень нравятся. – А напитки, содержащие мелатонин? – Пробовала. Бесполезно. – Снотворное? – После него я целый день хожу как пьяная. Даже тайленол ПМ бьет по мозгам. – А как насчет пролактина? – Пролактин? Что это такое? Что-то типа витамина? – Гормон, который вырабатывается после оргазма.

– Я подавилась по твоей вине. Кто затеял весь этот разговор про мастурбацию с едва знакомой женщиной? – Едва знакомой?… Я видел тебя в нижнем белье, вытащил тебя из тюрьмы и дал тебе место в моем офисе, чтобы было где пристроить свою симпатичную задницу. И ты еще сомневаешься в том, что на данный момент именно я твой лучший друг в этом городе? Я резко отстранилась и, крутанувшись на каблуках, уставилась ему в глаза. – С чего ты взял, что мне вообще нужна мастурбация? Может, у меня есть парень, который решает для меня эти проблемы. Дрю ухмыльнулся. Не улыбнулся, нет, а именно гнусно ухмыльнулся. – Если это так и ты все еще не можешь заснуть после того, как он обслужит тебя на ночь, гони его в шею, потому что в постели он полный отстой. – Полагаю, все твои женщины спят беспробудным сном после того, как ты их обслужишь? – Совершено верно. Я просто супергерой. Повелитель пролактина. Этот мужчина обладал просто уникальной способностью смешить меня в самый разгар наших препирательств. Ну и как на него сердиться? Я фыркнула и наклонилась, чтобы убрать остатки еды с пола. – Отлично, повелитель пролактина. Не хочешь задействовать свои сверхъестественные способности и помочь мне убрать весь этот мусор?

– Знаешь, что я тебе скажу? – Роман Оливет смотрел на меня так, словно я только что признался, что убил королеву Елизавету. Он осуждающе покачал головой: – Это плохая идея, парень. Я опустил взгляд на стакан с виски, который держал в руке, с минуту покрутил в нем янтарную жидкость, затем поднес к губам. – Она будет помогать мне в качестве секретаря… в счет арендной платы в течение тех трех месяцев, пока отсутствует Тесс. Я всего лишь дам ей шанс подыскать за это время помещение под офис, которое она может себе позволить, и хоть немного встать на ноги. Роман с шумом втянул в себя пиво из бокала. – А ты помнишь, как два года назад я просил тебя сдать мне часть офиса, и ты заявил, что никогда и ни с кем не собираешься делить свое помещение. – Так и есть. Это временный расклад. Он посмотрел на меня прищурившись. – Она горячая штучка, не так ли? – Какое это имеет отношение к происходящему? – Ну ты и хрен! – Какого черта! Эмери сказала то же самое. Роман удивленно поднял брови: – То есть она обозвала тебя хреном, а ты все-таки позволяешь ей разделить с тобой офисное помещение? У нее, наверное, действительно стоящая задница. Я пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мы с Романом дружили уже целую вечность. Он, конечно, заметил легкое подергивание в уголке моих губ, покачал головой и расхохотался. – Аппетитная задница – это твоя слабость. Типа как криптонит для Супермена. Честно говоря, я и сам еще терялся в догадках, что на меня нашло пару часов назад. Я не только предложил этой женщине – пусть у нее и была потрясающая задница – расположиться в моем офисе, но еще и полчаса уговаривал ее принять мое предложение. Повторяю – я уговаривал ее въехать в мой офис на Парк-авеню, который я раньше категорически не желал делить с кем бы то ни было, причем совершенно бесплатно. Я залпом допил остатки виски и знаком показал бармену, что хочу заказать еще. – И в какой области права она работает? – Она не юрист. Практикующий психолог. – Мозгоправ? То есть теперь к тебе в офис будет шастать толпа всяких шизиков? Вот об этом я как-то и не подумал. А что, если ее пациенты действительно психопаты, страдающие раздвоением личности? Или преступники, перерезавшие горло каким-нибудь старушкам и избежавшие длительного тюремного заключения, потому что были признаны невменяемыми? А вдруг кому-нибудь из них взбредет в голову меня убить? Неужели я могу лишиться жизни, и все из-за потрясающей задницы некой особы. Ну уж нет, ни одна задница того не стоит. А с другой стороны, если подумать… насколько вменяемы мои собственные клиенты? Вот, например, семидесятилетний Фердинанд Армонк, обладатель состояния в сто миллионов долларов, в прошлом году был арестован за нападение на свою двадцатитрехлетнюю жену и попытку избиения ее тростью, потому что застал ее за отсасыванием у собственного инструктора по лечебной физкультуре. И с такими психами я имею дело практически каждый день. Я пожал плечами: – Едва ли ее шизики хуже, чем мои клиенты. Кэндис Армонк добилась ареста своего мужа за то, что он ударил ее тростью, и пыталась оттяпать у него половину состояния во время развода. Роман был не просто моим другом, но еще и частным детективом, работающим на меня, и тогда очень помог мне в деле Армонка. Он раскопал старое лесбийское порно, в котором снялась Кэнди, когда ей было лет восемнадцать и она еще жила во Франции. Фильмец назывался «Порка Кэнди», и на экране она кончала, когда несколько женщин колотили ее палками. Но при этом почему-то считала, что единственный удар, который нанес ей муж, к слову говоря, не оставивший ни единого следа на ее теле, стоил пятьдесят миллионов. Когда она заявилась в мой офис для урегулирования конфликта, то наотрез отказалась даже просто находиться в комнате для переговоров в компании Фердинанда, пока я не вынес его трость за пределы здания. Бармен принес мне новую порцию виски, я сделал глоток и усмехнулся: – Да, точно, это будет настоящий сумасшедший дом.

Когда перевалило за половину пятого, появились грузчики из мебельной компании. Эмери все еще работала в моем кабинете, и я постучал в полуоткрытую дверь, чтобы привлечь ее внимание. Она писала что-то в ноутбуке и одновременно отвечала клиенту. На голове у нее были наушники. Длинные бронзового цвета волосы она собрала в небрежный пучок на макушке. Когда она подняла голову, я впервые увидел ее в очках. Они были квадратные, с темной оправой, и выглядела она в них точь-в-точь как строгая библиотекарша из эротических фантазий. Ну, по крайней мере, из моих фантазий. С минуту я глазел на нее, отпустив на волю воображение, пока она не закончила разговор. Она попрощалась с клиентом, сняла наушники и посмотрела на меня: – Все в порядке? Неужели ее глаза всегда были такими ярко-голубыми? Или, может, черная оправа очков оттенила их цвет и они стали казаться еще ярче на фоне светлой кожи. – М-м-м… да. Грузчики уже здесь. Она как-то странно на меня посмотрела, а затем вышла в холл. После того как она подписала какие-то бумаги, рабочие проследовали за ней в мой кабинет. Они завернули ее письменный стол в чехол для транспортировки и крепко обмотали его клейкой лентой. Эмери горестно вздохнула, глядя на него. – Жаль, такой чудесный стол. Я видел, с каким сожалением она смотрит на этот предмет мебели, который вот-вот унесут. – Он просто великолепен. За последние три дня эта девушка обнаружила, что у нее обманом выудили десять тысяч, была задержана полицией и узнала, что офис ее мечты принадлежит совсем другому человеку. Но только сейчас я увидел ее действительно опечаленной. Очевидно, запасы ее стойкости достигли предела. Когда я заметил эти полные слез глаза и отразившееся в них отчаяние, у меня вдруг что-то сдавило в груди. Ее слезы потрясли меня больше, чем я мог от себя ожидать. И очевидно, повредили не только мое сердце, но и… разум. Потому что та бредовая идея, которую неожиданно произнесли мои губы, мне ни за что не пришла бы в голову, если бы у меня не было временного помрачения рассудка. – Оставайся. Ты и твой стол должны здесь остаться. У меня предостаточно места для вас

– Уже почти четыре. Не могу поверить, что еще до сих пор не приехали представители от мебельной компании. Прости за то, что проторчала тут весь день. – Никаких проблем. Просто добавлю этот день к твоей арендной плате. Она улыбнулась. – Отлично. В таком случае выставлю тебе счет за услуги секретаря. Учти, я стою недешево. В голове у меня тут же возникла довольно игривая картина – Эмери, изображающая секретаршу, и я в роли ее босса, – и слова вырвались у меня сами собой прежде, чем я сумел сообразить, что говорю: – А я бы, пожалуй, дорого заплатил за твои услуги. Она вспыхнула, но потом нанесла ответный удар: – Уверена, с таким хреном, как ты, невыносимо работать, ведь придется терпеть твою самовлюбленность и пошлые комментарии, которые способны кого угодно достать. Тебе крупно повезло, что ты адвокат, пригодится, когда придет повестка в суд за приставания. – Ты только что назвала меня хреном? Эмери прикусила пухлую губку. – Да, – с вызовом сказала она. Я усмехнулся. – Ты быстро меня вычислила.

Ну и задница… Это я о себе говорю. А не о той аппетитной крошке, на которую я только что глазел. Хотя… Задница у нее действительно потрясающая… Эмери склонилась над стойкой в приемной, чтобы дотянуться до надрывающегося телефона, и поймала меня на том, что я бросаю плотоядные взгляды на ее аппетитную попку. Воспитанный человек на моем месте отвел бы взгляд, сделав вид, что вовсе на нее не пялился. А что сделал я? Нахально подмигнул. И снова повторюсь. Какая роскошная задница… В результате Эмери пристально посмотрела на меня, продолжая болтать по телефону в холле. Если женщина ловит тебя с поличным, когда ты пожираешь ее взглядом, события могут развиваться по двум сценариям. Она принимается с вами флиртовать в ответ или… Эмери положила трубку и прямиком направилась ко мне. Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным, так что я просто не знал, чего мне от нее ожидать. Она остановилась на пороге кабинета и скрестила руки на груди. – С какой стати ты только что пялился на мою задницу? – спросила она. Видимо, это все же был второй вариант развития событий, когда объект твоего нескромного внимания начинает обвинять тебя в гнусном поведении. Я передразнил ее, приняв ту же позу и сложив руки на груди. – Хочешь, чтобы я тебе соврал? – Нет. – У тебя сногсшибательная задница, – с усмешкой сказал я. Ее щеки вспыхнули. – Знаешь что? Ты сам и есть настоящая задница. – Тогда, полагаю, я сногсшибательная задница. Потому что, как говорится, кто обзывается, тот сам так называется. Ее нарочито серьезное лицо чуть дрогнуло, и она расхохоталась. Мне понравилось, что мои остроты скорее позабавили, чем разозлили ее. – Неужели есть женщины, которые могут находить такое поведение привлекательным? Я пожал плечами. – Я красив и богат. А женщинам это нравится. Ты будешь очень удивлена, когда узнаешь, сколько всего мне сходит с рук. – Какой же ты самовлюбленный тип. – Может быть, и так, но то, что я сказал, сущая правда. – Я встал из-за письменного стола и приблизился к ней на расстояние около шага. – Вот скажи мне честно, если бы я был низеньким, лысым, нищим, беззубым и горбатым, ты бы послала меня куда подальше, если бы поймала на том, как я пялился на твою задницу? Крошка сейчас выглядела просто очаровательно: чуть озадаченная, она мучительно пыталась придумать достойный ответ, хотя, судя по выражению ее лица, я был прав на все сто процентов. – Ты настоящий эгоманьяк! – наконец выпалила она. – Вполне возможно. Но при этом чертовски привлекательный эгоманьяк, не так ли? Эмери закатила глаза и надулась, но я успел заметить легкую усмешку на ее лице перед тем, как она выплыла из моего кабинета, грациозно покачивая бедрами. Боже мой, какая задница…

Если ты вдуваешь другому человеку, это делает его жизнь ярче.