Цитаты из книг автора «Ви Киланд»

Ну и задница… Это я о себе говорю. А не о той аппетитной крошке, на которую я только что глазел. Хотя… Задница у нее действительно потрясающая… Эмери склонилась над стойкой в приемной, чтобы дотянуться до надрывающегося телефона, и поймала меня на том, что я бросаю плотоядные взгляды на ее аппетитную попку. Воспитанный человек на моем месте отвел бы взгляд, сделав вид, что вовсе на нее не пялился. А что сделал я? Нахально подмигнул. И снова повторюсь. Какая роскошная задница… В результате Эмери пристально посмотрела на меня, продолжая болтать по телефону в холле. Если женщина ловит тебя с поличным, когда ты пожираешь ее взглядом, события могут развиваться по двум сценариям. Она принимается с вами флиртовать в ответ или… Эмери положила трубку и прямиком направилась ко мне. Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным, так что я просто не знал, чего мне от нее ожидать. Она остановилась на пороге кабинета и скрестила руки на груди. – С какой стати ты только что пялился на мою задницу? – спросила она. Видимо, это все же был второй вариант развития событий, когда объект твоего нескромного внимания начинает обвинять тебя в гнусном поведении. Я передразнил ее, приняв ту же позу и сложив руки на груди. – Хочешь, чтобы я тебе соврал? – Нет. – У тебя сногсшибательная задница, – с усмешкой сказал я. Ее щеки вспыхнули. – Знаешь что? Ты сам и есть настоящая задница. – Тогда, полагаю, я сногсшибательная задница. Потому что, как говорится, кто обзывается, тот сам так называется. Ее нарочито серьезное лицо чуть дрогнуло, и она расхохоталась. Мне понравилось, что мои остроты скорее позабавили, чем разозлили ее. – Неужели есть женщины, которые могут находить такое поведение привлекательным? Я пожал плечами. – Я красив и богат. А женщинам это нравится. Ты будешь очень удивлена, когда узнаешь, сколько всего мне сходит с рук. – Какой же ты самовлюбленный тип. – Может быть, и так, но то, что я сказал, сущая правда. – Я встал из-за письменного стола и приблизился к ней на расстояние около шага. – Вот скажи мне честно, если бы я был низеньким, лысым, нищим, беззубым и горбатым, ты бы послала меня куда подальше, если бы поймала на том, как я пялился на твою задницу? Крошка сейчас выглядела просто очаровательно: чуть озадаченная, она мучительно пыталась придумать достойный ответ, хотя, судя по выражению ее лица, я был прав на все сто процентов. – Ты настоящий эгоманьяк! – наконец выпалила она. – Вполне возможно. Но при этом чертовски привлекательный эгоманьяк, не так ли? Эмери закатила глаза и надулась, но я успел заметить легкую усмешку на ее лице перед тем, как она выплыла из моего кабинета, грациозно покачивая бедрами. Боже мой, какая задница…

Я вышла из лифта, а Оуэн вслед за мной, но когда повернулась к своей двери, то встала как вкопанная, и брат даже врезался в меня. Сердце, застрявшее в горле, скользнуло обратно в грудную клетку и снова забилось. Казалось, оно наверстывало упущенное и билось теперь с бешеной скоростью. – Чейз? Он сидел, прислонившись к соседской двери, глядя вниз. Когда он вскинул голову, то пришлось сделать вдох, чтобы успокоиться. Даже усталый и измотанный, он по-прежнему был самым красивым мужчиной из всех, кого я видела. Его взгляд остекленел, и я побоялась, что он пьян. Он поэтому тут? Пришел только потому, что напился? Я и забыла о присутствии Оуэна за своей спиной, пока не почувствовала, как рука сжала мне плечо. Видимо, Чейз заметил парня за моей спиной впервые, поскольку я наблюдала, как он уставился поверх моего плеча, и его челюсть напряглась. – Что ты тут делаешь? – Я все еще не могла сдвинуться с места и стояла на расстоянии пяти метров. – Можем поговорить? – Ммм… конечно. – Еще пара секунд ушла на то, чтобы понять, как заставить ноги двигаться, а потом нерешительно сделала несколько шагов. У двери Чейз перехватил мой взгляд. – Наедине. Я вытащила из сумочки ключи и протянула ему, кивнув на дверь. – Заходи. Я приду через пару минут. Чейз смотрел на Оуэна, и мне показалось, что сейчас произойдет что-то ужасное, но в итоге он кивнул, отпер замки и вошел в квартиру. Какое-то время ушло на то, чтобы убедить старшего брата, что со мной ничего не случится. Я рассказывала ему о Чейзе, но он меня всегда излишне опекал, и ему трудно было сейчас уйти. Я поцеловала Оуэна в щеку и пообещала в течение часа отписаться. Он заверил меня, что в противном случае снова заявится ко мне.

– Спасибо. Они ведь в Чикаго, да? – Да, в центре. – А кто-то перебрался из Нью-Йорка в Чикаго? – Никто… пока. Наши взгляды встретились. В моих застыл вопрос, хотя я уже знал ответ.

Даже в жизни преследователей наступает рутина. Риз ушла с утра, а я отправился на пробежку. До моего дома было четыре мили, и я обычно пробегал половину дистанции, меня подпитывало огорчение при виде того, как каждое утро она уходит от меня. Неделю назад она перестала приносить мне по ночам печенье и кексы. Даже не смотрела больше в моем направлении. Думаю, я должен благодарить Риз за то, что она демонстративно меня избегает. В последнее время я только и думал, что о ее угрозах. Что, черт возьми, я стал бы делать, если бы она привела другого парня и он остался бы на ночь? Эта мысль заставляла бежать быстрее. Как бы я это воспринял?! Черт. Скоро ведь дойдет до этого.

– Привет. – Сегодня на улице неуютно. – Ну, это должно было в конце концов случиться. И так последние несколько недель стояла хорошая погода. Теплый не по сезону ветер донес до меня запах туалетной воды Чейза и напомнил о ночах, проведенных вместе. Его грудь поблескивала от пота, должно быть с потом выступила и туалетная вода, которой он побрызгался утром. Я хотела наклониться и вдохнуть. Но не могла. Это невыносимо. Я теряла терпение, поэтому приглашение прозвучало иначе, чем я планировала. – Пошли внутрь! – выпалила я. – Не нужно сидеть тут всю ночь. Такое впечатление, что Чейз не ожидал услышать подобного. Он уставился на меня. Неужели он совсем слепой? Неужели он думает, что мы так и будем сидеть по ночам напротив дома, а я буду приносить ему выпечку? Он не ответил, и я повторила: – Пошли внутрь. Это глупо. Идет дождь, а у меня в паре шагов отсюда сухая квартира. Можешь сторожить на диване всю ночь, если хочешь. Просто пошли внутрь. Милое приветливое выражение, которое я ожидала увидеть после наших ночных посиделок, сменилось каменным равнодушным лицом, с которым он меня бросал. Я знала, что будет дальше, но не собиралась больше идти у него на поводу. – Не думаю, что это хорошая идея, Риз. Я встала. – А я думаю. – У нас сейчас отличные отношения. Не хочу, чтобы у тебя были какие-то ложные представления. Он сам-то верит в эту фигню? – Отличные отношения? А кто мы друг другу, Чейз? Скажи мне. Его челюсть напряглась. – Друзья. Я видела, что он снова закрывается, но мне было плевать. Моим эмоциям нужен был выход. К несчастью, они обрушатся сегодня на Чейза. – А я не хочу, чтобы мы были друзьями! – закричала я. – Мы никогда не были друзьями. Я не собиралась ставить ему никаких ультиматумов сегодня, но все к тому шло. Час пробил. – Я не могу тебе дать большего, Риз. Я уже говорил. – Можешь. Вот только твои слова и поступки противоречат друг другу, а меня всегда учили верить тому, как люди себя ведут, а не тому, что они говорят. Чейз провел рукой по мокрым волосам. – Ты хочешь от меня то, чего я тебе дать не могу. – Я хочу тебя. Вот и все. Я не хочу, чтобы кто-то охранял меня, сидя под окнами, и был при этом моим другом. Я хочу, чтобы кто-то был со мной. – Я не могу. – Не можешь или не будешь? – А какая разница? Результат-то один. – То есть тебе хочется именно этого? Будешь сидеть тут ночь за ночью? А что произойдет, когда я начну приводить домой парней, чтобы потрахаться?! – Я видела, как внутри него закипает гнев, но решила, что, может, так удастся пробить броню. – Что тогда будет? Вы пожмете друг другу руки, и ты спросишь его, сколько времени ему понадобится, чтобы мог сделать перерыв и оставить пост?! – Перестань, Риз! Я была расстроена, что не могу достучаться до Чейза. – Знаешь что? Я перестану. Поскольку с меня хватит. Ты меня не хочешь. Отлично. Только не говори, что я тебя не предупреждала. Можешь торчать тут и дальше, а я начну приводить парней на ночь. – Я наклонилась и нанесла последний удар. – И оставлю окно открытым, чтобы ты слушал.

– Что ты будешь делать? – спросила Анна. – Не знаю. Мне нужно подумать. – Я понимаю. – Можешь оказать мне любезность? Когда будешь говорить с братом, не говори ему, что ты мне все рассказала. Я все еще надеюсь, что он сам во всем признается. Думаю, я просто неправильно вела себя, пытаясь заставить его открыться. – Разумеется. Надеюсь, все у вас будет хорошо. Я правда надеюсь. Спасибо, Анна. За все.

– Можно я задам личный вопрос? – спросила она. – Конечно. – Мой брат чем-то тебя обидел? Поэтому вы больше не вместе? – Вообще-то да. – Я так и думала. Что натворил этот идиот? Я ответила с каменным лицом: – Порвал со мной. Она казалась по-настоящему шокированной. – Но почему? – Понятия не имею. Отчасти именно поэтому я и хотела с тобой пообщаться. Он порвал со мной, а теперь дежурит каждый вечер у моего дома. Анна поморщилась: – Что-что он делает? Я рассказала ей всю историю, хотя, учитывая, что я рассказываю все это вслух впервые, и казалось, что не хватает некоторых фрагментов, зато я осознала, что некоторые фрагменты были… очень важными. Когда я закончила, ребенок уснул, и Анна аккуратно положила его в коляску. Я удивилась, увидев слезы на ее глазах, когда она снова уселась за стол. – Теперь все понятно. – Что понятно? Крупные слезы потекли по ее щекам. – Он считает, что не защитил Пейтон, а ты так волнуешься из-за безопасности. Он не считает себя героем, просто не может остановиться. После этого она мне рассказала. Анна посвятила меня во все детали, которых мне не хватало, начиная с визита детектива Балзамо и заканчивая ножиком Чейза с рукояткой из ореха, ну и про Эдди. Когда она закончила, мы обе плакали в голос. Мне было ужасно жаль Чейза. Страшно потерять любимого человека, но, узнав, что ее убили ножом, который он сам по собственной воле отдал убийце, Чейз наверняка винил себя в смерти Пейтон. Он не защитил ее. О господи!

Она замялась, а потом посмотрела мне в глаза: – Ты ему не безразлична. Я это знаю. – Забавный способ проявить симпатию. – Понимаю. Просто ему сейчас очень больно. – Почему? Сэм погрустнела. – Я не могу говорить от его имени, но решила, что важно, чтобы ты знала. Впервые за долгие годы я увидела его счастливым рядом с тобой. У меня появилась надежда. И у меня тоже. – Вы с ним добрые друзья. Я это знаю. Я рада, что ты рядом, раз ему сейчас больно. Но раз он даже не может поделиться своей болью со мной, я не стану навязываться. Сэм кивнула с пониманием. Она обняла меня. – Я серьезно. Если тебе что-то понадобится, у тебя есть мой номер. – Спасибо, Сэм. – Я сглотнула. – Позаботься хорошенько о Чейзе.

– Я не хочу, чтобы ты уходила с работы. Ты отличный сотрудник, и тебе тут нравилось. – Ключевое слово – «нравилось». В прошедшем времени. Это все меняет. – Я не могу изменить того, что случилось между нами. Я бы предпочел никогда тебя не обижать. Слова прозвучали, словно пощечина. Он хотел, чтобы между нами ничего не было? – Да пошел ты! – А что я такого сказал?! Я лишь пытаюсь извиниться. – Мне не нужны твои извинения. Как не хочу слышать и о том, как ты сожалеешь об отношениях со мной. – Я не это имел в виду. – Да мне все равно. – Я отмахнулась. – Мы закончили. – Я сожалею, что обидел тебя. А не о том, что мы были вместе. – Мы закончили? Чейз вздохнул: – Можешь посмотреть на меня? На минуту. Я собрала в кулак весь свой гнев до последней капли и метала на него злые взгляды. Но увидев, как выглядел Чейз, я остыла через пять секунд. Мой взгляд смягчился, как и тон. – Ты болен? Он покачал головой и прошептал: – Нет. – Тогда в чем дело? – Меня бесило отчаяние, сквозившее в голосе. Я ненавидела, что выгляжу такой жалкой, и растаяла. Он посмотрел мне в глаза. Я увидела столько эмоций в его взгляде, столько боли и горя. А еще я готова была поклясться, что вижу там что-то еще… то же, что в глубине души я испытывала к нему. Мое сердце все еще принадлежит ему, хотя скорее лежит теперь разбитое в его ладонях. Чем дольше он смотрел на меня, тем больше его душа открывалась мне, тем сильнее во мне росла надежда. Я отказалась от нее, но она как-то пробралась обратно. Поговори со мной, Чейз. Расскажи, что происходит. Надежда. Удивительная штука. Она растет внутри тебя, как виноградная лоза, оплетает твое сердце, согревая его. Пока кто-то не растопчет ее. Тогда эта лоза усиливает хватку, пока кровь не перестает бежать, и тогда твое сердце быстро умирает. Чейз отвернулся, когда наконец заговорил: – Я тебе не подхожу. Он резко поднялся. Его голос стал холодным и сдержанным. – Но тебе стоит остаться. Я ведь знаю, что работа много для тебя значит. Слезы подступали, я чувствовала соленый привкус и сглотнула их обратно. Нужно выбираться отсюда. – Да пошел ты. Я хлопнула дверью его кабинета.

– Мы можем поговорить? – Он кивнул в сторону офисной двери. Я посмотрела на Трэвиса, стоявшего рядом, а потом снова на Чейза. – У меня планы на обед. Может это подождать, пока не вернусь? Чейз кивнул с несчастным видом: – Конечно. На минуту наши взгляды встретились, но я силой заставила себя отвернуться. – Готов, Трэвис? За обедом одной из тем для разговора стало возвращение босса. Линдси с удовольствием сплетничала: – Видели Чейза? Выглядит так, будто его переехал товарный поезд. Трэвис заметил: – Такое чувство, что он болеет или что-то в этом духе. Я сказала Трэвису, что Чейз просто дурачился, когда поцеловал меня в тот день в комнате отдыха, а на самом деле мы просто хорошие друзья. Кажется, он поверил. Две недели назад нам разослали служебную записку, в которой говорилось, что Чейз уехал в срочную командировку на неопределенный срок. Должно быть, он просто устал с дороги, хотя, похоже, дело не только в этом. Может, он и правда был болен. Господи. От этой мысли мне стало нехорошо.