С другой стороны, слова кухарки, про наследников, его хорошо задели за живое. Мужчина понимал, что женитьба необходима. Тем более после объявления о намерении обзавестись семьей. Пусть и неофициально, но все же. Если отказаться от этой затеи, то в свете начнут о нем судачить, а Никита совершенно не хотел быть в центре внимания. Быть кем-то вроде единорога даже забавно, а вот терпеть язвительные замечания, как реальный человек неприятно. К его сожалению, теперь в любом случае на какое-то время придется стать объектом пересудов. Учитывая созданный образ невозможного тирана, на которого взглянуть боязно, неделей сплетен не обойтись. Будет и газетные статьи, и громадные сплетни. Мужчина страшился не самого факта обсуждения, а того, как это может повлиять на его работу.

- Что ж, это мне за годы уединения. – Тяжело резюмировал мужчина.

Он снова расположился в своем рабочем кабинете и уже приготовился разбирать письма, как в дверь постучали.

- Входи. – Громко скомандовал граф.

Дверь робко отворилась и в проеме появилась голова Кузьмы, который работал в доме лакеем. Он и Марфа переезжали с хозяином между его жилищами. Остальные же слуги оставались на местах.

- Никита Михайлович. Не извольте гневаться, что беспокою.

- Входи Кузьма. Что случилось? – Мужчина отвечал не отвлекаясь от своего занятия.

- Там, господин какой-то пришел. – Кузьманемного нервничал. Гости в этом доме были редкостью. А уж чужаки и вовсе не захаживали.

- На ночь глядя? – Удивился граф, отложил письма и взглянул на лакея.

- Я ему то же самое сказал. – Тот пожал плечами. - Пусти, говорит к барину. Так чего? Пускать?

Никите стало интересно, кто же посмел пожаловать добровольно в логово чудовища.

- Пусти. – Граф кивнул. - Послушаем, что ему нужно.

Мужчина поискал маску и понял, что оставил ее в спальне. Он не собирался никуда выходить, да и гостей не ожидал, посему нужды в укрытии не требовалось. Раз гость пожаловал неожиданно, пускай лицезрит хозяина дома во всей красе.

Граф тяжелой поступью направился в гостиную. Подходя ближе, мужчина начал передвигаться тише, и наконец, вовсе стал бесшумным. С его то высоким ростом, да широкими плечами, было непривычно наблюдать подобные превращения. Никита не был тучным или неповоротливым, его фигура оставалась в должной форме, однако упомянутые габариты не позволяли никому подумать, что такой человек способен перемещаться, словно кошка на мягких лапах.

Вернемся к гостю, который несмело мялся в углу гостиной, в ожидании графа. Дверь отворилась, и на пороге стоял Никита Михайлович. Он по своему обыкновению смотрел немного исподлобья. Мужичок в углу так сжался, что казалось, будто даже ростом стал меньше. Особенно по сравнению с хозяином дома. Тот был как минимум на голову выше.

Итак, Никита сделал несколько ленивых, но широких шага вперед. Теперь мужчина находился на середине небольшой гостиной.

- С чем пожаловали? – Грубо заговорил граф.

Это было совершенно невежливо, но гость, итак, страшно волновался, посему был даже рад, что беседа сразу перешла к делу. Только вот его боязливость не давала проронить ни слова. Это жутко злило Никиту. Он посмотрел на тщедушного мужичка, чуть прищурившись.

- С кем имею честь разговаривать? – Снова грозно поинтересовался граф.

Мужчина кутался в плаще и переминался с ноги на ногу. На улице было довольно зябко, и гость не успел согреться, пока ждал хозяина дома.

– Не извольте зло держать Ваше Сиятельство. Помещик я Иван Егорович Алексеев. Вы, небось и не слышали о таком.

Никита сделал попытку покопаться в памяти, но такого имени не вспомнил. Скорее всего, оттого, что жизнью города граф интересовался в последний раз почти десять лет назад. Сейчас, даже если он когда-то и знал помещика Алексеева, точно не помнил.

– Нет, не помню. – Прямо ответил Никита.

– Я, собственно, по какому вопросу. – Гость не стал медлить и разбрасываться общими вежливыми фразами. – Вы же жениться хотите.

Никита даже немного поперхнулся. Он сам уже давно стал как бирюк, но удивился, когда перед ним стоял не манерный собеседник.

– А Вы, простите, кого-то хотите посоветовать?

Графу и в голову не пришло, что это может оказаться кто-то из родителей.

– Да. Дочерей своих.

На самом деле, это была неслыханная наглость, чтоб помещик графу дочек предлагал. Но, Никита решил дослушать гостя. Эта тема его интересовала.

– Ваша Светлость, не сочтите за грубость, но за вас не хотят девицы молодые идти. Старая, вам тоже не нужна. Наследника ведь хотите. А мои дочки красавицы, умницы и уговаривать не придется.

Помещик Алексеев, несомненно, был прав. Никита хотел было начать возмущаться, но такая удача ему точно больше не улыбнется. Однако достоинство сохранить не мешало бы. Раз мужчина пришел сам, значит его положение еще отчаяннее, чем у самого графа.

– Мне их всех брать?

– Нет, Ваша Светлость. Дочки у меня две. Вам выбрать можно.

Иван Егорович опустил глаза.

– Хорошо, допустим, меня заинтересовало Ваше предложение. А чего Вы от меня хотите?

– Стыдно сказать, девочки мои, бесприданницы. Состояние наше плачевное. А с вашей помощью, авось и выкарабкаемся.

Мужчина немного нервничал и не знал, куда девать руки.

– Знать, продать ты мне одну из своих дочерей хочешь.

Гость еще ниже опустил голову.

– Знать так, Ваша Светлость. Не гневайтесь. Выходу нет.

Выход есть всегда, подумал Никита, но идея ему приглянулась. Все равно, кандидаток кот наплакал. А так, хоть, в грязь лицом не ударит. Пускай бедная, главное чтоб виду не подавала, будто ее купили.

– Заеду на днях в гости. Кузьма весть принесет, как соберусь.

Мужчина поклонился и задом попятился к двери. Никита задумался.

– Странный он какой-то.

На шум вышла Марфа.

– Никитушка, кто-то приходил? Поздно так.

– Ничего особенного. Один папаша предлагал купить у него дочь.

Марфа округлила глаза так, что те стали похожи на блюдца. Женщина была хоть и бедна, но честь для нее была дорога. А тут родной отец так низко пал, чтобы торговать своим ребенком. В барских кругах почти все браки были похожи на покупку. В лучшем случае, бартер. Но, вот так откровенно мало кто решался торговать.

– Как это купить?

– Вот так. Он обедневший помещик, денег хочет. Говорит, что за меня никто не пойдет, а так будет мне счастье.

– Никитушка, конечно, это все не правильно, но может нам так и лучше?

– Ой, не знаю, Марфа. Выбирай, говорит, из двух дочек. – Граф усмехнулся. – Хоть выбор дал.

– А кто таков? Может, я знаю его?

– Алексеев фамилия.

– Не Иван Егорович ли?

Марфа настороженно смотрела на хозяина.

– Он. Знаешь?

– Да. Не очень приятный тип. Не нравится он мне. – Женщина всем своим видом показывала, что помещик ей не симпатичен. – Только дочек у него три.

– Он мне про двух говорил. Может одну уже сосватал?

– Нет. Что ты. Он их таскает везде, как на ярмарку. Куда б пристроить. Только самой старшей не видно. Дарьей ее звать, вроде. Слухи ходят разные, но я узнаю точнее. Завтра тебе подробнее расскажу.

У Никиты был прекрасный шпион в лице Марфы. Ей бы сыщиком работать. Все разузнает и глазом не моргнет. Особенно если это касалось женитьбы ее обожаемого графа. Сам же Никита вернулся в свой кабинет. Мужчина часто засиживался там допоздна. По началу так было проще не чувствовать себя одиноким. А потом вошло в привычку.

Наутро кухарка уже ждала с нетерпением, когда расскажет Никите о невестах.

– Ой, не знаю. – Марфа мялась, будто не желая рассказывать что узнала. – Разное говорят о семействе. К девицам вопросов нет. Ведут себя всегда достойно. Некоторые в их положении готовы на все ради союза с более или менее знатным и обеспеченным мужчиной. Эти же скромны, но не забитые. Кокетничают в меру. Девочки довольно боевые. Веселы, но не вульгарны. – Марфа улыбалась, когда говорила о кандидатках в жены, но ее выражение лица тут же изменилось, когда женщина стала говорить об отце. – А вот папашка их картежник. Долгов куча. Вот он дочек и меняет на деньги. Открыто никто не говорит. Только прислуга болтает. Но, сам понимаешь, что кухарки и остальные домашние не просто так говорят. Долги-то картежные оплачивать нужно. Дочек трое у него, как я и припоминала. Дарья самая старшая. Но вот у нее неприятность, не видит ничего. Никто не хочет такую в жены себе. Красавица, а счастья нет. Так девчонку заперли и не выпускают. Дома только сидит. Говорят, раз замуж никто не берет, так нечего шастать. Не нравятся они мне.

Никита внимательно все выслушал и обдумал.

– Позови как мне Кузьму.

Молодой человек быстро прибежал. Граф написал на бумаге записку и велел передать вчерашнему гостю. В записке было сказано, что граф Воскресенский приедет завтра невесту смотреть. Пускай помещик подготовит девиц, а он выберет себе подходящую.

Утром Никита рассматривал свое отражение в зеркале. На него смотрел изуродованный человек. Сам себе граф не признался, что изранено было не только его тело, но и душа. Большие шрамы извивались по всему лицу. Один из них тянулся от верхней левой стороны, к правой нижней. Фыркнув с отвращением граф надел маску, которую просил изготовить специально для выходов к людям, и завязал ту сзади. Марфа уже шла говорить о приготовленном завтраке.

– Никитушка, голубчик.

Женщина вошла в комнату, и, увидев на лице хозяина ненавистную ей маску, скривилась.

– Фи. Убери ты эту штуку. Пускай видят. Ты на войне был. Это благородно. Не в пьяной же драке тебя так.

– Не благородно, графу иметь такую физиономию. Я вон даже жену себе не могу выбрать по желанию. Покупать приходится. Да, простит меня Господь.

– Не расстраивайся, может, ты осчастливишь девицу.

– Да, если женюсь на ней и помру. Наследство все ей достанется.

Марфа легонько стукнула графа по голове.

– Типун тебе на язык. Вот, дурной. Не смей так говорить. Нельзя так шутить. Со смертью шутки плохи.

– А чего мне с ней шутить. Она, итак, меня забрать хотела, по случайности выжил.

– По случайности или нет, цени.

– Ладно. Тебя не переспорить. Что там у нас сегодня на завтрак?

Женщина оживилась и давай перечислять, что она успела сделать любимому хозяину.

После завтрака молодой граф направился на смотрины. В доме помещика уже ждали почетного гостя. Девицы стояли около матери, которая восседала в красивом кресле. Хозяин дома немного суетился и пытался показать все свое радушие. Никита рассматривал застенчиво глядящих в пол девушек. Он не стал пренебрегать своей маской, и был в ней. Потенциальные невесты не видели его лица. Граф тянул время. Ему было интересно наблюдать, как помещик нахваливает своих дочерей, зная, что они для отца просто товар. Однако девицы не были этим смущены, а наоборот старались показать, так сказать, товар лицом. Никите стало тошно от этого представления. Он хотел было встать и уйти, но одна мысль не давала покоя.

– Уважаемый. Мне понравилась одна из твоих дочерей.

– Правда? Ой, наверное, это моя старшенькая.

Иван Егорович засуетился около девицы. Граф саркастически усмехнулся.

– Да. Вы угадали. Старшая.

Девушка в голубом наряде робко шагнула вперед и кокетливо поглядывала на мужчину из-под полуопущенных ресниц. Никита даже восхитился тем, что она так хорошо обучена кокетству. Мать их не вызывала ощущения сведущего в делах соблазнения человека. Граф встал с кресла.

– Нет, вы не поняли. Хочу посмотреть на самую старшую.

Родители девиц переглянулись, и женщина как-то неохотно встала с места. Она смотрела на мужа и тот, в конце концов, кивнул. Женщина пошла наверх по лестнице. Никита молчал. Хозяин старался постоянно что-то предложить гостю, но граф вежливо отказывался. Вниз спустилась хозяйка дома, ведя под руку необычной красоты девушку. Сестры, конечно, не уступали ей в привлекательности, но граф заметил, что глаза девушки были необычного фиалкового цвета. А самое главное, они его не видели. Девушка не опускала кокетливо взгляд, как ее сестры. Она шла с гордо поднятой головой. Конечно, по ступенькам спускаться было неудобно, но Дарья была уверена в каждом своем шаге.

Граф был очарован ей. Но, грубость, которую он приобрел за последние годы, и служившая ему панцирем, не спешила отступать.

Старшая из сестер не была такой юной и уже считалась старой девой. Ее красота не смогла превзойти факт слепоты. Мужчины не хотели такую жену. А узнав, что за нее еще и приданого не дадут, так вообще, обходили стороной. Да и родители не особо стремились ее выдать замуж. У них на это были свои причины.

Граф наблюдал, как девушку подвела мать к нему поближе и оставила.

– Добро пожаловать граф. Рада приветствовать Вас в нашем доме. Но, чем я могу быть полезной?

Никита оторопел. Такого вызова он не ожидал. Девица-то с характером. Никита был предвзято настроен. Он считал, что и родители, и все три дочки прекрасно играют свои роли, чтобы заполучить как можно больше денег.

– Замуж вас позвать хочу.

Девушка звонко и в голос рассмеялась. Мужчина отметил про себя ее манеры. Они были далеки от светских. Но, именно это ему в ней и понравилось. Граф также отметил, что с такой женой ему будет точно не скучно.

– Я сказал что-то смешное?

Мужчину злила такая дерзость. Это было отголоском долгого одиночества. А еще и эта тема с купленной невестой добавляла перца.

– Граф, вы шутите? Какая из меня жена?

Девушка тоже начала нервничать, потому что ей не нравилось такое обращение. Этот граф совсем потерял стыд. Она понимала, что отец торгует сестрами, но ее миновала такая участь. Хотя, кто знает, может быть, как раз таки, именно ей выпали самые главные мучения в этом семействе.

– А что в вас не так?

Девушка перестала улыбаться и сильнее разозлилась. Даша не желала насмешек над собой.

– Вы, видимо, не заметили, но я имею некий изъян, который делает меня не совсем полноценным человеком.

Граф встал со своего места и обошел вокруг Дарьи. Она стояла смирно, но чувствовала движение вокруг себя и немного повела головой.

– Вы глупости говорите. К тому же, я тоже имею изъян, который мешает мне полноценно жить. Запремся в поместье, станем старыми и сварливыми старикашками. Что скажете?

Родители девиц удивленно наблюдали за перепалкой молодых людей. Они не могли осознать, что именно их Дашку замуж позовут.

– Вы богат и имеете известную фамилию. Немало девушек желающих стать графиней Воскресенской.

Никита почему-то решил, что девица просто играет с ним. Его недоверие к людям было на высшем уровне. Мужчина изначально был настроен скептически к семейству, а теперь был уверен в разыгранном спектакле. Сестры изобразили из себя примерных послушных невест, а старшая, на их фоне, выглядит колючкой. Но, Никита решил не подавать виду о своих догадках.

– Девушек, может и не мало, но я же тоже человек и хочу иметь право выбора.

– Ничего не понимаю. Я вам зачем?

Даша была озадачена этим. Она на самом деле не понимала почему сам Никита Михайлович Воскресенский приехал к ней свататься. Она слышала о его увечьях, но не думала, что по этой причине его привлечет слепая жена.

– Рискните узнать.

Девушка тяжело вздохнула и пошла в сторону лестницы. Она не хотела выходить замуж, но сейчас могла освободить отца от долгов. Пусть и ненадолго, но все же. Нащупав рукой перила, Даша, не оборачиваясь, обратилась к жениху.

– Я, в принципе, не против. Как родители скажут, так и будет.

Она неспешно поднялась по ступенькам. Граф молча проводил ее взглядом, и когда та скрылась за дверью своей комнаты, обратился к родителям.