Им выдали новую специальную одежду – свободные и просторные халаты, шитые из лёгкой ткани, напоминавшие традиционные арабские одежды. Эти халаты были не только удобными, но и казались почти воздушными, словно созданы именно для жаркой и пустынной местности, где воздух тяжелеет от зноя, а каждая тень – на вес золота. Ткань мягко колыхалась на ветру, и казалось, что в таких нарядах легко переносить даже самый невыносимый зной. Эта неожиданность – новая одежда, столь ярко отличавшаяся от привычной – мгновенно вызвала среди заключённых живой и довольно юмористический разговор. Вокруг рассыпались шуточки и прибаутки, искры веселья и лёгкого задора смешивались с искренним желанием найти хоть малую искру надежды и повода для позитивного настроя, несмотря на тяжёлую обстановку.

Один из заключённых, пытаясь разрядить напряжённость и избежать сковывающей тишины, громко засмеялся и с огонёчком в глазах выпалил: «Слышь, Захар, посмотри на эту шмотьё!» Его смех был заразительным, и через секунду другой подхватил шутку: «В пустыню поедем, будем как арабы – с верблюдами и всё такое!» В воздухе повисла атмосфера лёгкости, необычайно яркой в контрасте с общим настроением. Захар, улыбаясь с лёгкой иронией, сказал в ответ: «Ну а мы будем в пустыне вместо верблюдов!» – его слова вызвали новую волну смеха, немного неловкого и непривычного, но в нем отчетливо чувствовалась их спаянность, взаимопонимание и внутреннее противостояние страху и тревогам. Смех, как будто разделённый между всеми, становился своеобразным героическим актом сопротивления, светлым лучиком среди мрака.

Вскоре, когда оживление чуть утихло, а мысли приобретали более серьёзный оборот, один из заключённых, задумавшись вслух, задал резонный и важный вопрос, который повис в воздухе словно тихий камертон: «А что, среди нас старых нет?» Это простое, но глубокое высказывание вызвало в зале тихий интерес, задумчивость и даже немного грустную улыбку на лицах всех присутствующих. Вопрос напоминал, что здесь речь идёт не только о физическом выживании – о том, кто справится с испытаниями, кто выдержит жару и трудности – но и о гораздо более сложной и тонкой стороне – юридической и моральной. Жизнь – это не только борьба за существование, но и справедливость, честь, человеческое достоинство.

Захар, проявив не только тонкое чувство юмора, но и глубокую проницательность, ответил с горькой искренностью: «А зачем им старые верблюды!» – словно подчёркивая суровость отбора и несправедливость происходящего решения. Каждое слово буквально звучало как вызов безжалостной системе, пойманной в капкан бесчеловечных правил. Все понимающие это, словно молча соглашались: впереди их ждёт суровый отбор, от которого зависит буквально всё – будущее, надежда, сама жизнь. Не все смогут перейти эту грань, переступить порог, отбиться от тьмы.

Будущее казалось затуманенным и страшным – словно густой туман, окутывающий всё вокруг. В сознании каждого заключённого отображались собственные, очень личные образы. В них играли мрачные и светлые картины: памяти о доме и свободе, боязнь неизвестного и надежда на лучшее, воспоминания о любви и страх перед потерями. Эти внутренние сцены словно оживали, переплетались и переливались, создавая сложную мозаику чувств и мыслей, над которыми нависала одна общая, хотя и неясная, но очень мощная сила – вера в себя и в сопричастность друг к другу.

Наступило утро, и тишину камер внезапно нарушил резкий, пронзающий слух шум металлических ключей, звенящих цепко и громко в замках. Эти звуки казались особенно громкими в холодном мраморном коридоре, где каждый звук эхом отдавался от стен, создавая атмосферу неотвратимой перемены. Двери камер медленно открылись, и из-за них раздался строгий, властный голос надзирателя, властно распоряжавшийся всем происходящим: «Руки за спину, всем на выход по одному!». Атмосфера в этот момент наполнилась острой напряжённостью и тревогой, которые мгновенно овладели всеми, кто находился лишь недавно в темных, душных камерах. Люди, казалось, чувствовали холодное дуновение неизвестности и надвигающейся опасности, покидая свои клетки один за другим, каждый шаг отдавался тревожным эхом на затянутом коридоре.

Вскоре произошло построение заключённых на небольшом плацу перед главным зданием тюрьмы. В их рядах царила смесь страха, недоверия и, едва заметной, но всё же присутствующей надежды. На переднем плане появился майор – человек небольшого роста, с довольно упитанным телосложением, но при этом обладающий проницательным, цепким взглядом. Этот взгляд выдавал давний опыт и хладнокровие, присущее настоящему лидеру, умеющему держать ситуацию под контролем. Его черное чувство юмора, не раз демонстрировавшееся в самых критических ситуациях, было хорошо известно и понято среди заключённых, что создавало своеобразную связь между ним и подчинёнными.

«Я – ваш новый начальник!» – произнёс майор суровым, но отточенным голосом, от которого пробирал холод и трепет одновременно. Его слова звучали как приговор и одновременно как начало новой главы, заставляя каждого присутствующего замереть и вслушаться в каждое слово. «Думаю, у всех уже возникли вопросы: куда нас везут?» – задал он риторический вопрос, словно предугадывая внутреннее напряжение и вопросы, роившиеся в умах заключённых. После короткой паузы он добавил, практически без тени сомнения: «Итак, отвечу сразу – на другую планету, к соседней звезде.» Его голос звучал уверенно и властно, а глаза пристально вглядывались в каждого из слушателей, словно пытаясь заглянуть прямо в глубины их сознания и понять, насколько они морально подготовлены к предстоящим испытаниям.

Майор не спешил с деталями, но продолжал, стараясь донести суть ситуации как можно яснее: «Для вас есть и хорошая новость. Государство проявило милость – после выполненной работы вы обретёте свободу на той планете, при условии, что не допустите грубых нарушений и будете строго выполнять все требования». Эти слова повисли в воздухе, вызывая у заключённых смешанные чувства – надежду на светлое будущее и одновременно скепсис, ведь мало кто верил в такие обещания. В глазах каждого мелькали мысли о трудностях, о том, что значит свобода в новом мире, и каким будет этот неизвестный край.

Однако затем прозвучала и плохая новость, которая быстро и резко опустила общее настроение: «Плохая новость заключается в том, что планета, хоть и красива, является чрезвычайно суровой. Зимой температура здесь может опускаться до минус девяноста градусов по Цельсию, и опасности могут подстерегать вас буквально повсюду, ведь планета ещё полностью не изучена и окружена множеством неизвестных угроз.»

Эти слова вызвали у многих шепот среди заключённых, моменты напряжённого молчания и обмена взглядами. Один из присутствующих, охваченный любопытством и, возможно, желанием получить хоть какую-то ясность, не удержался и спросил: «А зачем нам эти халаты?» Майор ответил с едва заметной, почти невесомой улыбкой, которая, несмотря на всю суровость ситуации, показала его привычное черное чувство юмора: «Летом температура на планете поднимается до плюс шестидесяти градусов по Цельсию, при этом высокая влажность и высокое атмосферное давление создают дополнительные трудности. Если хочешь сразу обгореть – тогда дадим тебе обычную форму.» Эти слова, как маленький островок облегчения, оживили напряжённую атмосферу, вызвали лёгкий, почти нервный смех среди собравшихся. После небольшой паузы майор добавил более серьёзным тоном: «Ваша задача – в короткие сроки построить жильё для офицеров, а затем и для себя. В течение нескольких лет предстоит возвести небольшой, но устойчивый посёлок для новых поселенцев.»

Далее майор подробно осветил главные задачи, условия и неотвратимые требования предстоящей миссии. Он уделил время, чтобы ответить на все вопросы, выслушать сомнения и предложения заключённых, пытаясь укрепить понимание и повысить уровень доверия между ними. Каждый присутствующий осознавал, что впереди – нелёгкий путь, путь на незнакомую и суровую планету, где от них потребуются не только физические усилия и труд, но и несгибаемая выдержка, сила духа, хитрость, умение находить общий язык и помогать друг другу.

Так начиналась новая глава в жизни этих людей – полная испытаний и вызовов, но одновременно наполненная надеждой и стремлением к переменам, где каждый шаг в эту бездонную неизвестность мог стать решающим. Впереди была неизвестность, холодные бури и палящее солнце, труд и опасности, но вместе с тем – шанс на свободу и новую жизнь в другом мире.

Прошло несколько дней с момента начала подготовки к посадке заключённых на борт космического корабля «Центавра», и организационная работа перешла в самую интенсивную и детальную фазу. Ответственные специалисты пристально занимались каждым малейшим нюансом, стараясь учесть все возможные риски и обеспечить максимальный комфорт и безопасность для людей, которых предстояло перевезти на длительное расстояние через бескрайние просторы космоса. Весь процесс подготовки производился в строгом соответствии с нормативами и регламентами, предусматривающими как технические, так и медицинские аспекты перевозки. Было тщательно проверено состояние всех систем жизнеобеспечения, запасов пищи и воды, а также проведена дополнительная тренировка экипажа, который должен был сопровождать заключённых в этом опасном путешествии.

Когда, наконец, заключённые прибыли на борт корабля, их охватило настоящее изумление и смешанные, порой противоречивые эмоции. Несмотря на внутренние сомнения и тревоги насчёт дальнейшей судьбы, большинство из них не могли не признать, что условия, в которые их помещали, значительно превосходили все их прежние ожидания и представления. Вместо привычных, облезлых и жёстких шконок, о которых можно было лишь мечтать в стандартных тюремных камерах, здесь были установлены новые двухъярусные койки с мягким, утеплённым покрытием из высококачественного поролона. Эти кровати не только выглядели удобными и современными, но и действительно обеспечивали человеку возможность комфортно взобраться на верхний ярус и полноценно отдыхать, что было особенно важно в условиях длительного космического полёта.

Помимо спальных мест, помещение было оборудовано просторным и эстетично оформленным столом, за которым можно было собраться и провести время в относительном спокойствии. Вокруг стола стояли удобные мягкие кресла и стулья, максимально адаптированные под физиологию человека, что позволило заключённым хоть немного забыть о своих неприятных обстоятельствах и почувствовать себя немного уютнее. Особое внимание уделялось воздуху в помещении: он постоянно проходил через сложную и многоступенчатую систему фильтрации и очистки, а также климат-контроля, который поддерживал оптимальный уровень влажности и температуры. Благодаря этому даже замкнутое пространство корабля, ограниченное по объёму и возможности проветривания, оставляло ощущение свежести и жизненного комфорта, не позволяя разрастаться духоте или затхлости.

Вся обстановка вокруг была безупречно аккуратной и бережно подготовленной: отсутствие пыли, грязи и прочего мусора, характерного для типичных тюремных условий, сразу бросалось в глаза каждому, заходящему в это помещение. Всё выглядело так, будто здесь серьезно заботятся не только о функциональности, но и о человеческом достоинстве, если можно так выразиться, даже в столь непривычных и суровых условиях космического путешествия. Команда обслуживающего персонала регулярно проводила уборку и проверку оборудования, чтобы поддерживать идеальный порядок и своевременно устранять возможные неполадки. Таким образом, между суровой реальностью заключения и технологическим прогрессом возникало удивительное переплетение, которое давало надежду на более гуманное отношение к людям даже в самых экстремальных ситуациях.

Однако за таким кажущимся комфортом скрывалась новая и крайне тревожная причина для беспокойства: количество спальных мест оказалось ровно вдвое меньше, чем количество людей, что сразу же вызвало массу вопросов, подозрений и волнений среди заключённых. Этот разрыв не мог остаться незамеченным – люди, привыкшие к суровым условиям и отсутствию справедливости, воспринимали подобное равнодушие администрации как очередной намёк на то, что их права и нужды не будут учитываться. Лом, решил лично разобраться в сложившейся ситуации. Этот человек давно снискал уважение и признание в кругу заключённых благодаря своей решительности и умению находить выходы из сложных обстоятельств. Лом начал стучаться в железные двери где находилась смена надзирателей , требуя объяснений и справедливости. Его голос звучал уверенно и настойчиво, требовательным тоном он спрашивал у надзирателей, почему одна кровать должна приходиться сразу на двоих человек, не стесняясь декларировать своё возмущение и непонимание происходящего: «Почему одну кровать приходится делить на двоих? Это что, как так? Где справедливость?»

Надзиратель, услышав такой разгул эмоций, открыл дверь с выражением настороженности и явного недовольства на лице, не особенно желая вступать в диалог. Его взгляд был холоден и немного угрожающ, он спросил сурово и лаконично: «Что вам нужно?» Не дожидаясь ответа, он явно рассчитывал закрыть разговор как можно скорее. Однако Лом, уверенный в своей правоте, не успокаивался, продолжал настаивать на объяснениях, демонстрируя всем окружающим, что молчание и игнорирование не будут приемлемыми ответами. Тем не менее надзиратель не стал вдаваться в подробности и попросту закрыл дверь, отсекая любые попытки выяснить истину.

Но вскоре ситуация неожиданно сменилась. Через некоторое время дверь отсека вновь распахнулась, и перед заключёнными появился худощавый молодой офицер – старший лейтенант, который, судя по всему, был подготовлен к разрешению сложившейся напряжённой обстановки. Его вид выдавал зрелость и ответственность, несмотря на относительную молодость. Он начал спокойно и обстоятельно разъяснять все ключевые нюансы и планы, связанные с предстоящим космическим полётом. Лейтенант подробно рассказал, что их путешествие по безграничным просторам космоса продлится целых восемнадцать лет – период, настолько долгий, что требовал особых мер для сохранения здоровья и жизненных функций всего экипажа и пассажиров. Чтобы минимизировать негативные последствия длительного межзвёздного перелёта, командование приняло решение о том, что половина экипажа и пассажиров должна находиться в состоянии особого криосна – своего рода «криогенного» сна, позволяющего организму существенно замедлять все жизненные процессы, сводить к минимуму старение и при этом избегать различных болезней, которые могли бы проявиться при столь продолжительном времени.

Соответственно, вторые спальные места для тех, кто будет погружаться в эти специальные капсулы, были предусмотрены именно внутри самих криокапсул, которые в современной интерпретации представляли собой сложные устройства с множеством систем жизнеобеспечения и мониторинга здоровья. Эти капсулы создавали условия для имитации земной среды, поддерживали стабильную температуру и нужный состав воздуха, чтобы гарантировать максимально безопасное сохранение жизненных функций во время сна.

«Так что теперь решайте сами, кто из вас пойдёт в криокапсулы первым», – закончил старший лейтенант своё объяснение, показывая готовность выслушать и войти в диалог с заключёнными. В этот момент один из осуждённых, по имени Захар, человек с живым умом и смекалкой, поднял голос, проявляя интерес, но одновременно и долю опаски: «Слышь, начальник, а сколько времени нам придётся спать?» Лейтенант ответил без малейших колебаний, не прибегая к лишним деталям, но сообщая самое важное: «По всем существующим и утверждённым стандартам – по три месяца непрерывного криосна, после чего следует время бодрствования, реабилитации и восстановления организма.» Такой режим, по словам офицера, нужен был для того, чтобы поддерживать работников и пассажиров в относительно приличном физическом и психическом состоянии во время столь длительного путешествия.

После этого объяснения обстановка стала более понятной, напряжение спало, и лейтенант покинул отсек, оставив заключённых наедине с их мыслями, сомнениями и возможностями планирования дальнейших действий.