Цитаты из книг автора «Вероника Рот»

добавляет она. – Я привыкла говорить все, что приходит на ум. Мама часто повторяет, что вежливость – это ложь в красивой упаковке.

Под портретом – большая табличка с надписью: «ЗНАНИЕ ВЕДЕТ К ПРОЦВЕТАНИЮ». Процветание. Для меня это слово имеет негативный оттенок. Альтруизм использует его, говоря о потакании своим прихотям.

подтягиваясь над водой. Я ловлю воздух ртом, и очередная волна ударяет меня, на этот раз сильнее, но я лучше держусь. На самом деле я не должна бояться воды. Я должна бояться потери контроля. Чтобы встретиться со своим страхом, я должна вновь обрести контроль над происходящим. С криком разочарования я выбрасываю руку вперед и нахожу дыру в скале. Мои руки отчаянно дрожат, когда я подтягиваюсь и подбираю ноги под себя, прежде чем волна успевает унести меня за собой. Освободившись, я немедленно встаю и бегу по камню, проворно перебирая ногами; алая луна светит впереди, океан исчезает. Затем исчезает все, и мое тело становится неподвижным. Слишком неподвижным. Я пытаюсь пошевелить руками, но они крепко привязаны к бокам. Я опускаю взгляд и вижу веревочные путы на груди, руках и ногах. Внизу сложены поленья, за спиной – столб. Я высоко над землей. Из теней появляются люди, их лица мне знакомы. Это неофиты с факелами, и первым идет Питер. Его глаза похожи на черные провалы, и он ухмыляется так широко, что на щеках появляются морщины. Где-то в центре толпы зарождается смех и становится все громче по мере того, как к нему присоединяется голос за голосом. Гогот – все, что я слышу.

Твои тени… – Она покачала головой. – В общем, неваж

Было в этом что-то поэтическое. Акос наблюдал, как его отец умирал, лежа на полу. А теперь я смотрела, как то же самое происходило с Ризеком. Он умирал гораздо дольше, чем я себе это представляла. Очев

лучший способ кому-то помочь – просто быть рядо

те, кто превыше всего ценит покой, обязательно обманут, лишь бы не мутить воду.

Но под новой одеждой – старые татуировки. Невозможно стереть свое прошлое.

Что? – спрашиваю я. – Ты дивергент, – отвечает он.

Я привыкла видеть Четыре суровым, наподобие солдата, и забыла, что ему всего восемнадцать.