Цитаты из книг автора «Вероника Мелан»

«Итак, весь мир – это принятые утверждения, и они становятся моими убеждениями, моими предположениями, моей собственной личной главной истиной. Мои позитивные истины „я могу…“ открывают путь для новых установок, новых возможностей. Мои негативные истины „я не могу…“ закрывают для меня этот путь, становятся моими ограничениями. Убеждения других не влияют на мою жизнь, подумал он, пока не становятся и моими убеждениями.

Я на минуту закрыл глаза, и перед моим внутренним взором предстал четкий образ. Небольшое, по краям ярко-голубой цвет переходит в серебристый. Сияющее перо, плывущее во тьме. «Если хочешь, окружи его золотистым сиянием. Обычно его используют при лечении, чтобы материализовать процесс, но оно помогает и при магнетизации». Я окружил мое перо золотистым сиянием. «Сделал». «Отлично. Глаза можешь открыть». Я открыл глаза. «Где мое перо?» «Если ты его четко вообразил, в данный момент оно уже пулей летит тебе навстречу».

Нет дна. У отчаяния никогда нет дна, можно только падать. Глубже и глубже

глянув на ряд стеклянных банок с огурцами, я вздохнула. Нет, в маринованных продуктах необходимость

его памяти не был в состоянии терпеть подобную пытку дольше минуты. Все тормозили, все. Если не по доброй воле, так по принуждению. Или потому, что слетали в кювет. Комиссия будет довольна любым результатом. Им все равно – все равно и ему. Жертва сама выбирает метод собственной кончины, но мисс Дайкин, судя по всему, никак не может определиться. Что ж, поиграем. Чейзер нажал на газ; его черный стальной конь – прототип самого быстрого автомобиля на Уровнях – даже не чихнул, лишь заурчал, словно довольный кот, которого ласково погладили по пузу. Но стоило дистанции начать сокращаться, как впереди идущая машина тоже ускорилась. Сто девяносто километров в час. Сто девяносто пять. Двести… Мак едва заметно поджал губы. Что за движок в той развалюхе? Покрытие шоссе ровное, резких поворотов нет, но даже на ровной дороге автомобиль на подобной скорости становится сложно удержать. Нагрузка на шестерни, на вращающие элементы, на оси… А если водитель еще и не в добром здравии, то потеря управления – дело нескольких секунд. Однако Лайза все еще впереди, все еще на дороге. Упертая дама. Аллертон пожевал губу, затем спросил вслух: – Зачем ты это делаешь? Я знаю, что больно. Поверь, знаю лучше, чем кто-либо другой. И пока ты держишь скорость, твое тело будет стремительно разрушаться: начнут рваться сосуды в глазах, повреждаться ткани в голове, нервная система скоро выйдет из строя – пойдут неконтролируемые спазматические боли. Неужели ты готова променять свою жизнь на эту папку? Какое-то время динамик сочился лишь тишиной и помехами. Затем тихо прохрипел женским голосом, Маку пришлось напрячься, чтобы расслышать слова: – Гребаный Гарри… Я не хотела ее брать, слышишь? Не хотела. Но он заставил, сказал, что заберет через двенадцать часов. Я даже внутрь

Ест ли она грибы? Предпочитает дичь или красное мясо? Порадуется больше вишневому или шоколадному торту? Глядя на экран, Аллертон поймал себя на мысли, что ничего не знает о спящей этажом ниже девушке: что она носит в повседневной жизни, любит прохладный или горячий душ, улыбчивая или бука по утрам, сворачивается ли в кресле, когда читает? Что читает? А узнать бы хотелось. Смеется ли над пошлыми анекдотами; грустит ли, когда смотрит на дождь? Визжит ли от радости, когда открывает коробки с подарками; прикусывает ли губы, когда расстроена? Прячется ли в раковину, когда хандрит; напевает ли, когда собирается на работу? Как относится к незапланированным путешествиям?

Очередной ответ в стиле девочки-ромашки и немой вопрос: «Зачем тебе это знать? Оставь сокровенное мне, не лезь в душу…»

– Ты – монстр. Хитрый, наглый, беспринципный монстр. Манипулятор!

Горечь – ментальная кислота, способная прожрать даже самый крепкий механизм.

Мысль влияет на все. Поэтому научиться ее контролировать – есть умение, которым должен овладеть каждый.