Бурная, сметающая все на своем пути страсть когда-нибудь утихнет – через несколько месяцев или лет, а вот то самое, тягуче-сладкое, останется. Останется, возможно, навсегда.
Каждый, я подчеркиваю, каждый считает, что становится достойным любви лишь тогда, когда начинает соответствовать либо общепринятым, либо чьим-то индивидуальным требованиям. Ты будешь учиться избегать этого.
знает, но уже чувствует. Чувствует, что стала зависимой, одержимой странными мелочами, всплывающим перед глазами лицом, постоянной нехваткой драйва и адреналина. А еще той нежностью, что вдруг проявлялась, как островок спокойствия
Значит, он только о сексе и думает… Интересно, с таким вообще может быть что-то глубже – настоящие чувства, взаимные интересы, полноценная жизнь? Или действительно один лишь голый трах?
Лайзе казалось, что она проживает параллельную жизнь. Не свою собственную, а чью-то еще. Здесь, в чужом доме, она веселая и распущенная, беззаботная, как скользящее по синеве неба облако, разглядывающая привлекательный торс с мощными плечами и забывшая, что нужно о чем-то думать, а ведь должна быть… спокойной, рассудительной, не сорвавшейся с цепи дурочкой, рассекающей по коридорам в одной майке и мечтательно вздыхающей при мысли о том, что скоро вновь окажется в жарких объятьях ставшего родным дьявола…
Ты бываешь странным, разным. Иногда мне кажется, что в твоей голове куча пустых коридоров и переходов, как в запутанном лабиринте. Никогда не знаешь, куда свернет твое сознание и что за этим последует.
Кино я действительно любила. Экран, чья-то судьба, прочувствованная на себе, вихрь чужих эмоций, пропущенный через каждую клетку. Полтора часа, позволяющие постоять в чужих калошах, поверить, что жизнь не всегда скучна, а иногда – великолепна. Любовь, чей-то взгляд, тоска, волнение, улыбка, радость, новые места, события, лица. И серость бытия исчезает, растворяется, не допущенная внутрь стенами кинотеатра.