Цитаты из книг автора «Вероника Хлебова»

Если мы не считаем себя привлекательными, достойными партнерами, переживаем стыд за себя, за свое тело, за свой внешний вид, за свои, например, эмоциональные реакции, нам очень нужно, чтобы привлекательность и «достойность» кто-то признал. Не просто «кто-то», а партнер, который выбрал нас для отношений. Так происходит «доказательство», что мы окей, с нами все в порядке, нас есть за что любить. Мы ценные и достойные. Так мы можем успокоить свой страх не-ценности, опираясь на признание партнера.

Так мы находим глубокие внутренние установки. Они неосознанны. Детская травма формирует такие защиты, которые невозможно осознать в детском возрасте. Тогда она усвоила, что, если стараться для родителей, они полюбят ее и наградят «за хорошее поведение».

Целостное состояние – это состояние доверия себе, другим в том, что они равны нам, и у них есть задача самим справляться со своей жизнью.

Таким образом, мы отыгрываем несепарированность от родительских фигур с самыми разными людьми. Травма, ожидание и попадание в треугольник взаимосвязаны. В треугольнике никто не несет ответственность за себя. Все несут ответственность за кого-то, а за себя не несут. Поэтому осознанность, работа с травмой – это то, что поможет нам отследить попадание в треугольник. Замечая все раньше, как мы туда входим, мы можем все осознаннее входить в этот процесс до тех пор, пока мы вообще не откажемся быть жертвами, спасателями или тиранами.

Насилие – это попытки поменять себя без понимания себя и попытки поменять другого без понимания Другого. Насилие – это игнорирование чувств, нужд и своих, и чужих. В общем, мы живем в мире насилия, которое считается нормой, потому что в глубине души многие из нас хотят быть хорошими для своих взрослых из детства. Парадокс? Нет, именно так.

И когда человек ориентируется на оценки извне, не опирается на себя, такой человек не взрослый, и он не может быть опорой для ребенка и передает травму дальше.

Сочувствие, которое получает родитель, выходит ребенку дорогой ценой. Слишком дорогой. Потому что у него не может быть подходящих ресурсов для поддержки: он сам еще нуждается в поддержке, потому что зависимый и незрелый. По сути, такой слив – это травма, которая нарушает ход развития ребенка, мешает его сепарации, оставляя зависимым от состояния значимого человека и замыкая его на роли спасателя.

Другим важно, чтоб на них обращали внимание, замечали красоту (уникальность) и выражали это словами: «Я никогда не встречал такой красивой (уникальной) женщины». Таким людям внушали, что в них нет ничего особенного, они – такие, как все, или даже хуже других.

«На выходе» мы имеем грустную, усталую, замороченную рабочую лошадь, не имеющую никакой собственной ценности, кроме как пахать и вкалывать. Эта лошадь уважает себя (и других) только за те же способности, она одновременно ждет, что ее освободят, и не верит в то, что освобождение возможно.

Если мало любви, то мало безопасности. Мало безопасности – невозможно оторваться, потому что нужно ждать, когда «подадут», или стараться, чтобы отпустили. В таких условиях фиксируется опыт нужды и опыт бесправия, отсутствия права жить своей жизнью.