Цитаты из книг автора «Вероника Десмонд»

И почему ваши рожи такие унылые? – усмехается Боулмен, закуривая очередную сигарету. Именно он подсадил меня на табак. Но в отличие от Эрика я способен отказаться от любой зависимости, если захочу. – Это же всего десять штук. – Это десять миллионов фунтов стерлингов, Боулмен. – Я впервые подаю голос и смотрю на него прямо, отчего Эрик сразу же отводит взгляд. Он думал, что я не замечу, как он смотрит на нее, хотя я запретил ему это делать. Смотреть, касаться и думать о Катерине Рид отныне могу только я. По крайней мере, пока мой страстный интерес не утихнет. А он утихнет – рано или поздно. Но до этого момента я хочу взять от этой девушки максимум. Возможно, к этому моменту она будет уничтожена, как и все, к чему я прикасаюсь. Почему ты показала свою суть, Катерина? Почему ты оказалась на той яхте в Хоупман-Харбор? – Охуеть, – ругается Боулмен. Сигарета падает из его открытого рта прямо на пол, но он тут же топчет ее ботинком. – Твоя программа ошиблась? Программа. Это звучит так примитивно. Впрочем, все, что произносит Боулмен, примитивно. – Она не ошиблась, – ровно отвечаю я, взламывая базу данных школы. Причина расстройства Кэт смотрит прямо на меня. Ее первая плохая оценка за долгое время. Неужели я так сильно запугал моего котенка? – Надо лучше обучить нейросеть и предоставить ей больше наборов данных. Чон, купи еще несколько десятков серверов. – Ты не бог, Кастил, – говорит

Чон и Эрик? На улице вновь моросит дождь, охлаждая мое разгоряченное тело, и я неожиданно раздумываю над тем, почему Катерина так любит пасмурную погоду. Сколько бы я ни наблюдал за ней, она никогда не брала с собой зонт и часто подставляла лицо под капли дождя, наслаждаясь игрой природы. Дерьмо, котенок. Я хочу съесть тебя. И сегодня я обязательно оближу твою мягкую кожу. Маленький уничтожитель моей перманентной скуки сидит в обеденном зале, ужиная вместе со своими подругами. Сегодня она не встречается со мной взглядом, и этот прискорбный факт я исправлю в ближайшее время. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне не хватает ее глаз, которые, как и ртуть, оказывают на меня токсичное действие. Кто-то назвал бы их серыми, но это слишком примитивное описание для ее взгляда. Гордого и красивого. Такого, который хочется поглотить без остатка. Картину завершают распущенные светлые волосы, длинные ноги и голубой джемпер, который обтягивает ее грудь. Мое тело реагирует прежде, чем разум

Рид все. Не считая ее маленького секрета. Катерина без ума от русских писателей, сладкого кофе и вишневого геля для душа. В личных сообщениях – ничего необычного. Кэт несколько раз ходила на свидания, каждое из которых было неудачным. Интересно, ее сладкие губы тоже девственны? Если нет, то я хочу найти каждого ублюдка, с которым она встречалась, и увидеть боль, застывшую в их глазах. Блядь. Я захожу слишком далеко.

Она не любит излишнюю растительность на теле, поэтому в ее ванной лежит достаточное количество депилирующего крема. Когда Кэт занималась плаванием, я с наслаждением наблюдал, как по ее бледной коже стекают капли воды. Уверен, что между ног Кэт тоже идеально гладкая. И еще один будоражащий факт: мой котенок принимает противозачаточные таблетки. Кажется, для того, чтобы поддерживать гормоны в норме. Если бы я не заглянул в ее медицинскую карту, то подумал бы, что Кэт не так невинна, как о ней думают окружающие. И, как ни странно, такой исход событий вызвал бы во мне раздражение.

– Неправильное слово, котенок. – Его голос понижается, а рука хватает меня за затылок, приближая мое лицо к нему. Я давлюсь воздухом, когда ощущаю чужое тяжелое дыхание. – Хочу твои губы. Везде. – Пожалуйста, не надо, – дрожу я, слезы льются из глаз сплошным потоком, как и начавшийся дождь. – Закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу. Я подчиняюсь, чтобы не видеть яростную тьму напротив. А затем вздрагиваю, ощутив чужой язык. Язык, который слизывает влагу с моих щек. – Не плачь, Кэт, – шепчет он. Один громкий удар сердца, и хриплый голос говорит: – Мы еще не перешли к главному.

или я закричу. Он усмехается. Я дергаюсь, когда его горячее дыхание опаляет мое ухо: – О, именно этого я и жду, Эль. Твоих криков. Ты же не думала, что твое милое шоу останется без внимания? Разве я не должен предъявить на тебя права, когда возле моего ангела… блядь, моей девочки, вьется ебаный мусор? – Я едва удерживаюсь от очередного стона, и он улыбается. – Ты так сильно мочишь мою руку. Я знал, что ты будешь гостеприимной для меня.

задыхаться, вероятно чувствуя невыносимую боль от разрушающейся трахеи. – Личные сообщения. У нашего мистера Смита был план Б, который заключался в том, чтобы отдать Эль тебе, если я откажусь выполнять свою часть сделки. Но ты в восторге не только от ее красоты, верно? Тебя возбуждают ее проблемы со слухом. Ты бы насиловал ее, пока она не могла бы ничего услышать? – Он бы не посмел… – рычит Маркус. Я замахиваюсь и бью по его лицу клюшкой, хруст кости и вид крови практически оргазмические, а затем я небрежно отхожу назад, возвращаясь к Патрику. – Ты осмелился посмотреть на девушку, которая принадлежит мне, – вернув загнутый титан на горло Роузинга, я чувствую, как из его тела вытекает жизнь. Его лицо сильно краснеет, а губы приобретают синий оттенок. – Мои руки испачканы кровью. Обычно смерть становится подарком для тех, кто покушается на мое. Но ты не умрешь, Патрик, вовсе нет, – он задыхается и громко кашляет, когда я, наконец, убираю клюшку. – Ближайший год ты станешь послушным песиком и будешь делать то, что я скажу, а потом навсегда покинешь Великобританию. И если ты хотя бы подумаешь об ангеле… если ты даже назовешь

Присев, я достаю телефон, чтобы показать экран плачущему ублюдку. – Патрик, посмотри на это. Ну же, – мне приходится ударить его по лицу, чтобы подонок обратил на меня внимание. – Ты узнаешь ее? В жизни Элеонор выглядит гораздо красивее, чем на фотографиях. Настоящий ангел, которым я одержим. У меня самая красивая невеста, не так ли?

куртка, а после Аарон обхватывает мою шею. – Ты больше никогда не будешь пить, Элеонор. Не теряйся в своих ебучих мыслях, когда идешь по улице. Ты поняла меня? – чужой британский акцент ударяет больше любой пощечины. Тяжелый мужской запах оседает на легких, его взгляд сталкивается с моим. Он злой и темный, и в нем нет ни капли теплоты, которую он показывал, когда играл со мной в оранжерее.

мое горло. Он сжимает, недостаточно сильно, чтобы перекрыть мне кислород, но достаточно, чтобы я начала жадно ловить воздух. Наши лбы сталкиваются. – Я не люблю, когда мне лгут, Элеонор. Я и так сейчас сдохну из-за того, что ты находишься в моих руках, в нашем доме. Будь хорошей девочкой и не ври мне в лицо, пока я не вошел в тебя кухонным ножом. Ты поняла меня? Я киваю и не двигаюсь, потому что он продолжает смотреть на меня так, будто хочет наброситься, а потом раздавить. – Теперь ты будешь слушаться? Я снова киваю. – Используй голос. – Да… Садистская ухмылка растягивает его губы, когда он достает из кармана белый револьвер. Настоящий. Мой. Тот самый пистолет, который я пыталась использовать против него, когда он гнался за мной по лесу, наслаждаясь погоней.