Цитаты из книг автора «Вероника Десмонд»

– Не делай так больше, – прошу я дрожащим голосом. – Больше никогда не оставляй меня. Ты обещаешь? – Обещаю. В моих глазах собираются слезы. – Ты действительно следил за мной все эти годы? Он даже не колеблется с ответом: – Да. И ты не воспользовалась ни одним из шансов покинуть меня. Так что ты официально моя, Катерина Сноу. Навсегда. В моей груди теплеет. – Почему ты не рассказал мне, что Уилл угрожал разобраться со мной, если ты не оставишь меня в покое? Мне не хочется говорить об отце Кастила, но я хочу, чтобы мы начали с чистого листа. Без тайн и недомолвок. Мама рассказала мне, как Уильям манипулировал ею и что именно он выложил то видео на вечере Кембриджа, потому что я была помехой и отличным способом разорвать с Анной помолвку. – Это бы ничего не изменило. – Это бы изменило все. Он встречает мой взгляд.

меня находится самая заметная родинка. – Я сейчас очень плохо контролирую себя, Катерина. Тебе действительно лучше уйти, прежде чем я сорвусь с цепи. Я психопат, помнишь? – Он усмехается, целуя меня в лоб. – Ты, черт возьми, умирала на моих руках, и я больше не хочу навредить тебе, несмотря на то, что часть, где я должен разорвать с тобой отношения, является чертовски неправильной. Он зарывается рукой в мои волосы и сталкивает

поднимают в воздух и сажают на столешницу. Теперь его яростные глаза находятся на одном уровне с моими. Я замираю, когда он наклоняется ниже и запирает меня в ловушке, уперев ладони по обе стороны от моих бедер. – Катерина, Катерина. Тебе нужно лучше обдумывать свои действия. Если ты не хочешь провоцировать меня, когда я, блядь, вырвал себе сердце, едва свыкнувшись с ебаной мыслью, что ты уйдешь от меня. Но знаешь, что я хочу на самом деле? Что я буду хотеть остаток своей бессмысленной жизни? Я хочу приковать тебя к себе, повесить ошейник, чтобы все знали, кому ты принадлежишь, потому что кольца на твоем прекрасном пальце мне недостаточно. Так что либо ты принимаешь все с радостью, либо я навсегда спрячу тебя в таком месте, которого не существует на гребаных картах и из которого ты никогда не сможешь сбежать. Сбежать от меня

были глаза. Они не открывались, как бы сильно я ни просил их открыться, как бы сильно я ни целовал ее лицо и ни шептал приказы. Я не мог ни сопротивляться, ни изменить хоть что-нибудь, пока держал умирающую Кэт в своих руках. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Я отслеживаю каждую секунду времени, что Катерина находится в операционной. Восемь часов сорок семь минут и двадцать девять секунд… тридцать секунд… тридцать одна… Врач несколько раз приходила брать кровь у Мари, все это время я оставался на месте, будто любое движение могло что-то окончательно сломать. Я просто застыл.

Слишком пусто. Слишком тихо – не считая болтовни Анны Рид и скуления Сэма. Меня охватывает настоящая ярость, и я поворачиваюсь, прежде чем сзади раздается пустой голос: – Для вас есть послание.

– Но не так, как любят остальные. Я не могу испытывать эмоции, которые ты от меня ждешь. И никогда не смогу. Любовь – это добровольный выбор, и иногда он означает отпустить. Я не отпущу тебя, Катерина. Но я готов заботиться о тебе до конца своей жизни, даже если ты сама меня убьешь. Я схожу с ума по тебе. Больше, чем можно выразить словами. Больше всего я люблю, когда ты смотришь на меня так, будто я – все самое хорошее в этом ненормальном мире. Но это не так. Я – самое худшее, Кэт. И я сожгу этот мир, если это сможет спасти тебя. Я тяну ее за волосы, чтобы поцеловать горло.

А потом я чувствую ее руки на себе. Ее запах рядом. Ее хрупкое тело прижимается ко мне так, будто я могу исчезнуть. Катерина обнимает меня. Я даже не понимаю, почему мне так нравятся ее прикосновения. – Думаю, мы должны внести ясность. – Я глажу Кэт по голове и вдыхаю ее вишневый аромат. Прощай, гребаная мята. – Я люблю тебя. Каждая ее мышца застывает при моих словах. Я целую ее волосы и продолжаю

Напряжение заполняет пространство и вжимается в меня с такой силой, что кости трещат. Меня, блядь, чертовски выводит то, что мы обсуждаем возможный вариант событий, где Катерина уходит от меня. Но мне нужно знать, что находится в ее тревожной голове, чтобы предотвратить это.

Я пошел к психотерапевту, чтобы тот сказал, как мне стоит вести с себя с Катериной, как не отпугнуть ее. Мозгоправ не одобряет мои методы по возвращению Кэт в Англию, но иначе она не вернулась бы ко мне. Я хорошо знаком с ее гордостью: она бы скорее умерла, чем вернулась ко мне добровольно. «Тогда не давите и позвольте ей убедиться в том, что она в безопасности». О, я стараюсь не давить. Я, блядь, очень стараюсь. – Твоя просьба звучит не очень убедительно, Катерина. Не после того, как ты распалась в моих руках. Трижды. Прекрасный розовый оттенок покрывает ее щеки, и я останавливаю себя от выпада в ее сторону. Ей исполнилось двадцать шесть, но Катерина ни капли не изменилась. Может быть, стала чаще хмуриться и закрываться в себе, но я исправлю это. Я вижу, как ее броня уже трещит по швам – осталось лишь

Влажный глубокий поцелуй вызывает осязаемую боль в груди. Я млею и почти теряю сознание. Он касается меня… Он здесь. Кастил здесь. Пусть это будет сон. Пусть мы спрячемся ото всех. – Проклятье, Катерина, – шепчет он в губы, чередуя с влажными поцелуями по всему лицу. Тем местам, где у меня есть родинки, достается больше всего. – Я так сильно хочу съесть тебя. Я так скучал по тебе.