Отзывы на книги автора «Вернер Херцог»

Режиссер Вернер Херцог узнает,что в Париже тяжело больна Лотта Айснер. Она- кинокритик, крупнейший специалист в области немецкого экспрессионизма,живёт во Франции. Херцог решает пройти пешком из Мюнхена до Парижа,выкупая такими образом у смерти жизнь Лотты.

Немного фантастический сюжет,но однако который является правдой. Вернер Херцог взял с собой компас, карту, деньги и просто пошел по направлению к Парижу. Его ждали плохая погода, ночёвка где придется, созерцание природы, практически полное погружение в себя. Зная в целом немного о Вернере Херцоге, стоит ли удивляться такому шагу? Он автор художественных и документальных фильмов, но если обратить внимание на последние,то: часто Херцог работает на пределе возможностей,требуя того же от съёмочной группы, есть место импровизации, желание познать новое и неизведанное. Пошлость и уродство он видит в обыденных вещах. Стоит ли удивляться,что режиссер отправился в такой путь?

Книга в моих руках это немного отредактированные путевые заметки Херцога. Это очень часто поток мыслей, воспоминания,описание увиденного. Сразу скажу,не каждому понравится структура записок, да и не каждый согласится,что они ценны. Для меня это стало очень интересным способом познакомиться с Херцогом поближе,в чем -то с ним согласиться,в чем-то нет. Иногда мне кажется,что это было бы очень классным опытом-выйти из дома и просто идти из точки А в точку Б, ибо где как не в долгом пути можно познать самого себя и окружающий мир.

Ну это никакой не роман, конечно. Это олитературенная история совершенно реального японского солдата, 29 лет проведшего на острове, оставленном японскими войсками в конце 1944 года, и продолжавшего войну, которую его государство закончило. Я бы все-таки отнесла эту новеллу к жанру нон-фикшн. А поскольку эту историю писал кинорежиссер, то она скорее, даже не олитературенная, а кинематографична донельзя, прямо чувствуется где бы мы увидели крупные планы, где панораму и так далее. Мне было интересно по той простой причине, что я об этой полу добровольной робинзонаде ничего не слышала, а здесь представлен хоть какой-то аккаунт жизни и судьбы, которую трудно представить и вряд ли можно пожелать.

Фигура немецкого режиссера Вернера Херцога, конечно же, максимально неоднозначна и вызывает у многих зрителей противоречивые чувства. В первую очередь, стоит отметить, что его невозможно отнести к какой-то четко структурированной категории. Представитель ли он новой немецкой волны? Очевидно нет, режиссер сам яростно отрицает подобную роль. Может быть режиссер-сюрреалист, экспериментатор? Тоже нет, ведь его фильмы по сюжету очень материалистичны. Документалист, снявший не один десяток биографических лент и картин о волнующих его проблемах? И это ему не совсем подходит. Правильнее всего было бы сказать, что Херцог в первую очередь не режиссер, а Человек, для которого режиссура является неким прикладным искусством, позволяющим ему полнее и глубже выражать свою личность, волю и энергию.

Вот уже больше полувека он работает в самых разных направлениях, в каждом из них доходя до некоего максимума и предела успеха. Он равно хорош как в области документалистики, также в области биографий, как и чисто экспериментальных художественных фильмов, будь они без бюджета или голливудским блокбастером. Пожалуй, ни один зритель не останется равнодушным после знакомства с творчеством Херцога. Кому-то придется по душе его величественный эпос о слиянии природы и человеческого духа в “Фицкаральдо”, кто-то проникнется аутентичной атмосферой “Стеклянного сердца”, а другого расположит к себе уникальная красота документальной картины о “Встречах на краю света”. Персона Вернера Херцога только формально относится к нашему времени. На самом деле это человек-титан из прошлых эпох. Еще способный жить, творить и мечтать без оглядки на кого-либо.

Естественно, зная о ком идет речь, ожидаешь увидеть в книге нечто столь же обескураживающее, ошеломительное и великое. К примеру, что вся она будет состоять из одних приключений, все новых и новых попыток Херцога одолеть силы природы, упрямство продюсеров и непонимание публики. Возможно, некое подобие саморефлексии, высокопарящих мыслей о назначении своего творческого пути и о том, куда же все в конце концов направляется. Динамика, драйв, мощнейшее движение титанического духа, сметающее все на своем пути. Но и тут автор подловил читателя, и, преподнес ему нечто прямо противоположное, хотя и не менее интересное.

Автобиографические заметки, как водится начинаются с детства и момента рождения. Херцог достаточно подробно описывает своих родителей, которые были сторонниками немецкого национал-социализма и анализирует их взгляды и поведение. Детство режиссер провел в провинциальной деревне на окраине Германии в практически полной нищете и спартанских условиях. Вопреки ожиданиям, что он был хулиганом или непоседой, Херцог, напротив, отличался максимально спокойным характером и покладистостью. Он был настолько спокоен, что никто из родителей даже не верил в его дальнейший успех, попросту считая, что у него нет характера и пробивных способностей. Больше всех на Херцога повлияли его братья, Локи и, в особенности, старший брат и товарищ - Тиль. С последним у него произошла неприятная ситуация, переросшая в перепалку и драку, в процессе которой Вернер ударил брата ножом, находясь в состоянии безрассудства. Это было его первое, наиболее шокирующее рандеву со своими внутренними демонами, которых он поклялся больше никогда не выпускать наружу. А если это и произойдет, то только на благо искусства.

Далее, следует переход к его юности и возмужанию. Как водится, он живо заинтересовался кинематографом, но денег на его увлечения не было. Все обучение науке синематографии он прошел самостоятельно - от и до, изучая каждую мельчайшую деталь кинопроизводства. Найдя подходящую сумму он начал с сюрреалистических картин, таких как “Карлики начинают с малого” или “Фата моргана”, благодаря которым его заметили студийные боссы. Уже в первых картинах четко прослеживаются основные стилистические особенности Херцога, состоящие в тяге ко всему антиномичному и выбивающемуся из общих канонов цивилизации. Это такие темы, как малые народности, не попавшие под жернова глобализма, отшельники, карлики, уродцы, безумцы и так далее. Данная тематика будет транслироваться из фильма в фильм на протяжении десятилетий. И уже по первым двум полноценным картинам совершенно понятно - у Херцога есть собственный уникальный стиль, видение предмета и он не оглядывается ни какие жанры и критику.

И вот, всего несколько лет спустя ему уже выделили бюджет на полноценную и очень крупномасштабную художественную ленту. Она повествовала о жизни испанского золотоискателя и безумца Лопе де Агирре, который в своем неумолимом стремлении к власти и богатству подчинил себе часть африканского континента. С этого момента начинается совершенно новый период творчества Херцога, в котором он начинает исследовать не только тайны природы, но и глубины человеческого духа и его возможностей. Сами его фильмы становятся одним сплошным испытанием как для него, так и всей съемочной группы. В самых диких местах Африки они то и дело оказывались на волосок не только от завершения съемок, но и от завершения собственной жизни. Производство фильма становится для Херцога еще одним своеобразным вызовом, он переходит границы чисто камерного искусства и старается будто вписать искусство в саму жизнь, заставить зазвучать кадр той самой искренностью и честностью, которых так не хватает современным студийным картинам.

Все прочую творческую карьеру, продолжающуюся и по сей день, Херцог, так или иначе, будет следовать проторенными маршрутами, в совершенстве освоив экзистенциальную камерную драму, широкомасштабный эпос и документальные съемки. Более того, он создал синтез этих, столь разнонаправленных жанров и сотворил нечто уникальное и неповторимое, но в тоже время берущее за душу и невероятно искреннее. Именно об этом аутентичном, ни на что не похожем пути, который кого-то поразит, кого-то разочарует и рассказывает Херцог в своей автобиографии.

Что касается языка и стиля изложения книги, то отметим, что он довольно прост для восприятия, неприхотлив, но в то же время захватывает читателя своей открытостью. По наполнению есть некоторый уклон в сторону описаний, воспоминаний и углубления в какие-то, казалось бы малозначительные детали, которые, тем не менее, играют огромную роль в жизни автора. Однако достаточно большим упущением является тот факт, что Херцог говорит достаточно мало о производстве своих самых знаковых кинокартин. Также, в повествовании не хватает какой то более плавной структуры повествования, возможно структирированности и связанности событий. Возникает чувство, что те или иные фрагменты возникают в памяти Херцога спонтанно, не связываясь в единое полотно.

Однако, в целом книга крайне интересна не только для любителей кинематографа, но и простых читателей, которые могут ознакомиться с живой легендой, человеком старой закалки, вечно плывущим против течения. Херцогу есть что рассказать о своей жизни, своем творчестве и своих испытаниях. Однако, в отличие от многих, он не тиражирует их на продажу. Он просто в них существует. Для него даже самый суровый и беспрецедентный поступок - как само собой разумеющееся. Ведь такова жизнь. Каждый за себя, а Бог против всех.

Изучение времени, как такового, посредством реального случая из жизни японского солдата времен Второй Мировой.
Компиляция параноидальных будней выживания в джунглях, полных искусственных и естественных угроз, и философских рассуждений о том, что жизнь – это всегда прошлое или будущее, но никогда не настоящее посредством агрессивно-тлетворной влаги джунглей.
Трудно найти что-то более японское, чем фанатичное упорство в войне против естественного хода жизни, построенной даже не на оптимизме, а на религиозно-патриотичном фатализме.

Где граница между правдой и вымыслом? Можно ли верить собственным глазам? Вернер Херцог уверяет: не в фактах истина, а в их восприятии. В своей книге «Будущее правды» культовый режиссер размышляет о природе истины, погружая читателя в калейдоскоп историй о Марсе, поддельных дневниках Гитлера, цифровых двойниках, Майке Тайсоне и собственных кинематографических аферах. Это не философский трактат и не манифест, а бурная, хаотичная, захватывающая интеллектуальная экспедиция, где главный закон — не искать ответы, а продолжать спрашивать.

Фейки, алгоритмы и правдоподобная ложь
Вернер Херцог — человек, который не просто рассказывает истории, он создает их так, что в итоге они начинают определять реальность. В своих фильмах он всегда раздвигал границы правдоподобного: его «Фицкарральдо» строил оперный театр в джунглях, а «Агирре, гнев Божий» погружал зрителя в безумие испанского конкистадора. В «Будущем правды» Херцог выходит за рамки кино и исследует, как работает мифотворчество, как рождаются ложь и заблуждения, почему фейковые новости сильнее реальных и почему мы так хотим быть обманутыми.

Одна из самых ярких историй в книге — о деревне на Огненной Земле. Первоначально это была просто декорация для фильма Вернера Херцога. Но позже она превратилась в настоящий населенный пункт, который посещают туристы. Это квинтэссенция подхода Херцога: вымысел может создать реальность. Или взять его встречу с Майком Тайсоном, чья мощь и дикость, кажется, притягивали режиссера так же, как и его киногероев. В присутствии таких людей Херцог становится «заклинателем змей» — его голос, как в его документальных фильмах, завораживает, подчиняет, погружает в транс.

Но «Будущее правды» — это не просто сборник историй. Херцог размышляет о том, как истина утрачивает свои позиции в современном мире. Он говорит о дипфейках, о Photoshop, об искусственном интеллекте, который создает «правдоподобные» тексты и изображения. Он вспоминает поддельные «Дневники Гитлера», мистификации историков, скандалы с фальшивыми репортажами. И задает вопросы: что важнее — факты или их интерпретация? Почему Роальд Амундсен, который действительно первым достиг Южного полюса, менее известен, чем Роберт Фалкон Скотт, погибший в пути? Почему искусственные эмоции в кино могут быть «настоящими», а реальные события — ложью?

Мир, реальность, правда — что же это такое? Я задаюсь этим вопросом снова и снова, но ответить на него не могу. Кажется, у нас нет прочной связи с такими явлениями. На свою память мы положиться не можем, ведь формируем ее в соответствии с собственными потребностями. Даже прошлое, то, что мы называем историей, — это всего лишь конструкт, продиктованный определенным взглядом.

Херцог приводит поразительный пример: в Японии можно нанять актеров для похорон или свадеб, чтобы они изображали скорбящих родственников или друзей. Настоящие ли их слезы? Или если они выглядят правдоподобно, то уже имеют право на существование как истина? Херцог пишет, что самая большая опасность для правды не в том, что ее заменит ложь, а в том, что ложь станет убедительной и перестанет восприниматься как ложь.

Блуждания по лабиринту истины
Херцог не дает ответов, он лишь создает хаотичную мозаику размышлений. Он мечется между древней историей и современностью, перескакивает от Леди Дианы к искусственному интеллекту, от Рима к Рамзесу II, от «Фауста» Гете к Бобу Дилану. Он уверяет, что правда — это всегда движение.

Сама правда кажется мне скорее вечно длящимся усилием нашего приближения к ней. Она — как движение, как путешествие по незнаемому, как мужественный и нередко тщетный поиск. Но эта езда в незнаемое в сумерках большого и бесконечного леса дает нам смысл и достоинство; она то, что отличает нас от коров на лугу.

Текст Вернера Херцога напоминает такое движение: беспокойное, порой сбивчивое, но завораживающее. Он спрашивает, хотел ли нас обмануть Микеланджело? Был ли Рим настоящим или всего лишь грандиозной постановкой? Может ли искусственный интеллект создать произведение искусства? В одном из самых ярких моментов книги Херцог рассказывает, как сознательно подделал цитату Блеза Паскаля, приписав ему слова, которые сам придумал.

Но еще до того, как мы увидим первое изображение, появляется титр: «Смерть звездной Вселенной будет подобна ее сотворению, так же грандиозна и величественна». Автором цитаты назван французский математик и философ Блез Паскаль. Но принадлежит она не ему, а мне. (Да и сам Паскаль не смог бы выразиться красивее.) Имя французского мыслителя придает цитате особую серьезность. Зрители вместе с ним входят в фильм на очень большой высоте, и я забочусь о том, чтобы выдержать эту планку до самого конца. Когда он вышел на экраны, я объявил прессе, что сам выдумал эту цитату.

«Будущее правды» — это книга, которая очаровывает, но не убеждает. Это интеллектуальный аттракцион, где мысли бегут быстрее, чем успевает формулироваться суть. Это парадоксальный текст. Он полон мифов, но призван разоблачать мифы. Он хаотичен, но стремится к осмыслению. Он кажется поверхностным, но оставляет множество следов в сознании читателя.

Любители четкости и логики будут разочарованы: Херцог не философ, его книга — это скорее поток сознания, чем стройный анализ. Но если вы готовы принять ее такой, какой она есть, если вас не раздражает ее эксцентричность и самовлюбленность, если вам интересны странные истории о том, как ложь становится правдой, а правда — лишь еще одной интерпретацией, то «Будущее правды» подарит удовольствие. И, возможно, заставит задать себе тот же вопрос, который Херцог повторяет снова и снова: «Что такое правда?»

Он не знает. И никто не знает. Но, возможно, именно в этом и заключается правда.

Лотта Айсен тяжело больна. Легендарный кинокритик на грани смерти. Потеря станет не только утратой для мира кино, но личной болью автора книги.
В ноябре 1974 года, Вернер Херцог отправляется из Мюнхена в Париж, пешком. Он убежден, если преодолеет эти расстояния, Айсен будет жить.
Несколько недель Херцог идёт по дорогам, полям, лесам. Ноги болят, мозоли набухают и лопаются. Ветер, дождь, ледяная крупа, снег. Место для ночлега - заброшенные дома, сараи,если повезёт маленькие гостиницы.
Кинорежиссер ведёт путевой дневник, в котором подробно описывает погоду, места для ночлега, боль, усталость.
Это ритуальное действие. Расширение собственных границ. Проверка на прочность своего тела и духа.
Путевой дневник становится описанием мира, где человеческая самость уничтожается или пытается быть уничтоженной внешним миром,тем миром от которого так рьяно отгораживается человек. И единственным щитом для Херцога становится язык. Дневник, который фиксирует, защищает и спасает.

Книга в первую очередь привлекла меня своим сильным названием. Думал и книга будет сильная, в духе - делай, что можешь, а невозможное сделает бог! А вторая причина - мемуары известных людей, хотя с творчеством Вернера не был знаком. Познакомился после прочтения мемуаров, оценку могу поставить только одну - удовлетворительно. Автор описывает свою жизнь с послевоенного немецкого детства. Потом постепенно переходит к юности, к мечте - обойти пешком вдоль границы Германии. Описывает свое увлечение кинематографом, творческом пути и своем видении кино (не каждому дано) в индустрии Америки, куда он перебрался. Много описывает о своих шедеврах и друзьях. И как я понял, зацепила его чем-то Россия, что аж фильм снял "Колокола изнутри" о вере и суеверии в глубинке северной России. А потом, потом женился на русской Елене, которой он очень благодарен, что она его понимает)

Сложно оценить однозначно эту небольшую (всего 120 с.) книжечку. Хотя и очень хочется. по аннотации мне думалось что это будет какое-то практически научное исследование, главным образом современных фейков. Анализ конкретных случаев и максимальная непредвзятость. И я не о политике, а обо всем. О культуре, о мошенничествах, ну и так далее. По итогу же автор заявляет что правды не бывает, что по сути она у каждого своя, что фейки существуют с доисторических времен, в общем то повторяет простые истины. Узнаем ли мы правду о людях просто просмотрев телефонный справочник? Нет, конечно, но при чем здесь искажения правды? Рандомно берется несколько исторических событий, перескакивающих одно в другое и уходящих в сторону от основного пути повествования. Автор рассуждает о правде в кино, в нескольких фразах пренебрежительно отзываясь о своих коллегах и не только, не забывая похвалить себя. А хвалит себя автор часто, жонглирует именами, фильмами, броскими идеями, при этом сообщая, что вот он то всегда за правду, но, да, в своем творчестве использует приемы делающие происходящее на экране подчас правдивее чем сама правда как она есть. Еще он придумывает цитаты, приписывая их тем или иным известным людям, и они расходятся в народ. Так и непонятно, что он хочет этими словоплетениями продемонстрировать. Часто употребляет фразы. вроде "не берусь уточнять" или "я, конечно, не знаю, как там было". Одновременно заявляя о том ,что всегда спорит с теми, кто недостаточно ловко интерпретирует факты, которые не равны правде. Он, видимо, лишен недостатков всех прочих людей, что не вяжется с его же заявлениями об подтасовке или импровизации фактов при съемке его фильмов, потому что в этом случае искажения подчеркивают эту самую правду.
На современном этапе он оперирует незначительными фактами об ИИ, рассматривает примеры создания фейков в плане интервью, подделок фотографий и ни слова о фейках в политическом мире. Ни аналитики, никакого совершенно "разбора полетов", только затертое и не единожды повторенное ,что так делать нехорошо. При этом, не забывает взять примером нападение Германии на Польшу в 1939 году и инсценировку повода, разработанную лидером третьего рейха. А про 11 сентября, например? Или это не тема для аналитики? Это к примеру. Хотя высадку астронавтов на Луне однозначно относит к фейкам и авторитетно утверждает, что это была запись в студии. В финале всех своих вот этих вот рассуждений делает вывод о том, что на пути поиска правды останавливаться нельзя.
Потрясающе "содержательное" потоковое (бес)сознательное от правдолюба, правдоруба и правдоискателя. Очень банально и всем известно.
Из плюсов, в принципе написано, ну или переведено легко. Легонько, я бы сказала. Некоторые исторические факты, что радует, точнее мнение автора об этих событиях не грешит против истины. Извините, выражусь так. Пусть это будет мое личное. Некоторые идеи и мысли представлены в виде впечатляющих формулировок, сжато и ёмко.
Я не знаю, к чему такая претенциозность, но это правда, пусть и грамотно изложенные, но все-таки очень отличные заметки, на манер эссе или дневниковых записей, но практической пользы или структурного анализа нет. Возможно, это хитропродуманный стеб, ну или желание еще и в этой области заявить о себе, а заодно и подзаработать. Непонятно, зачем наши вкладываются в перевод и продвижение таких вот рассужденческих самовыражений.
И очень много личного. Личного восприятия, личного мнения, местами самомнение выпирает весьма и весьма, личного же самолюбования. В общем всего личного. Необъективные рассуждения о судьбах мира сомнительного вектора. Ведь правды же быть не может, значит автор тоже неправ и выдает за правду факты из собственной и чужих биографий.
Аннотация к книге тоже врет. Я ожидала вдумчивого анализа, а не очередного потока сознания в возвышенных тонах с претензией на оригинальность.