Сегодня выписывают сноху с внуком. Напросилась на встречу из роддома.
Родители у Юли в другом городе живут, на выписку не приедут, а что ж сын один встречать будет. Я тоже хочу увидеть этот волнительный момент. А потом с ними до дома проеду, может помощь какая потребуется.
Выписывали не только Юлю с Антоном. В фойе больницы толпились люди, с нетерпением ожидающие выхода своих близких. Все такие радостные, с цветами, тортами, праздничными пакетами. Интересно, что в пакетах? Юля сказала торт не приносить. Медсёстры смеются: в день выписки тортами и обедают, и ужинают, и домой уносят.
Витя купил цветы и тостер. Говорит, хороший торт стоит дороже. А тостера у медсестёр точно нет. Поставят в сестринской, будут обедать с теплым хрустящим хлебом. Вот выдумщик!
А с врачами он вчера пообщался. Получил информацию из первых рук. Заботливый, весь в отца.
Вот и наши вышли. Витя мне подарки сунул, а сам к жене подскочил, расцеловал, потом сына взял. Я думала он цветы для жены приготовил. Нет, медсестре, которая Антошу вынесла, вместе с тостером вручил.
У девушки глаза от любопытства заблестели. Коробка в синюю бумагу завёрнута, золотистыми ленточками перевязана. Сестричка так широко Вите заулыбалась, горячо поблагодарила, и пригласила через год за вторым приходить.
А я любовалась малышом. Он спал. Такой маленький! Носик – кнопка. Щекастенький. Верхняя губёшка треугольничком вниз вытянута, а нижняя внутрь поджата.
***
В машине расспрашивала сноху про здоровье, про советы врачей. Перед самым домом повинилась за потолок:
– Юль, ты уж меня сильно не ругай. Я тебе потолок на кухне испортила.
Чувствую, Юля напряглась. Вот сынок! Не рассказал. Решил, видно, сама напортачила, сама и сообщай.
– Юль, если не понравится, я снова покрашу.
Сноха кивнула и осторожно так спросила:
– А что там?
– Ну, сама увидишь.
Дома Юля первым делом на кухню заскочила. Застыла, внимательно разглядывая потолок.
– Уф, Светлана Андреевна. Ну, умеете вы напугать. Я уж думала катастрофа какая! Нормально всё, свеженько.
Прямо гора с плеч! Какая у меня сноха хорошая, понятливая.
В комнате висели воздушные шары. На стене гирлянда из поздравительных открыток. И цветы. Много маленьких цветочных корзинок. Очень празднично получилось.
Я, наверно, мешаю. Хочется детям побыть наедине. Ну, будет ещё у них время.
– Юль, ты есть хочешь? – это я их в реальность вернула. А то смотрят таак друг на друга, что у меня, аж, мурашки пробежали. Дети мои вздрогнули.
– Нет пока, я помыться хочу.
– Вот и иди. А мы с Витей чай согреем, Антошу распакуем. Ему когда есть?
С Антоши сняли лишнюю одежду, положили в кроватку. Он губками шлепнул, но не проснулся.
Витя основательно подготовился к встрече жены. Борщ, гуляш. Я только подогрела и салат порезала. На стол накрыла на двоих. Мне с внуком побыть хочется.
Вышла Юля из ванной. Вся такая душистая, розовая, уютная. Немного поправилась, но ей идёт. Да, материнство меняет внешность, мягкость придаёт.
– Юль, а малого сегодня купать будешь?
– Нет, Светлана Андреевна. Врач сказала, лучше завтра. Вы завтра сможете прийти? Я побаиваюсь первый раз сама купать. А Витя на работе будет.
Да, что за разговор! Конечно, приду. А приятно-то как! Моя помощь нужна.
***
Ну, вот, внучок, мы с тобой вдвоем. Я взяла малыша на руки. Тяжёленький. Плотненький. А пахнет как! Молоком и какими-то печеньками. Запах детства. Счастья тебе, маленький.
Антошка завозился, повернул головку. Личико сморщилось, и он зачмокал. Закряхтел.
– Юль, он есть хочет, – я с ребёнком бросилась на кухню.
А там мои голубки сидят в обнимку и лбами друг дружку подпирают. Ну, вот, что за я! Лишняя здесь. Понимаю. Вздохнула. Ладно, будет у меня ещё время с внуком пообщаться. Завтра приду.
***
Мужу расписала во всех подробностях, как Юлю встречали, как Витя квартиру украсил, какой обед приготовил. Про внука целую песнь сложила.
– Знаешь, Славич, они любят друг друга. Вот сколько уже вместе? Три года? А между ними прямо искрит. Я себя лишней почувствовала.
Супруг очень внимательно посмотрел на меня:
– Я тебя тоже люблю, ничуть не меньше, чем в первый год. И у меня тоже «искрит», когда тебя вижу, – и, приобняв, на ухо прошептал, – Могу доказать.
Он подумал, что мне завидно?
Потерлась лбом о плечо мужа:
– Ты у меня замечательный, самый лучший. И доказывать не надо. Я все знаю.
***
Да, знаю. Когда познакомились, мне было чуть больше двадцати, и я уже была замужем. Брак был неудачным.
Вниманием мальчики меня не баловали, а этот первый, кто стал ухаживать, про любовь говорить. А мне так приятно было, что хоть кому-то нравлюсь.
Когда замуж позвал, сомнения были, но как отказать хорошему человеку не представляла. Неудобно «нет» говорить, когда ждут «да». А вдруг обидится? Не умела я за себя постоять. Дома не поощряли самостоятельных поступков и требовали послушания, ну, я и привыкла: хочешь-не хочешь – соглашайся.
Родители меня тогда не поняли. Мать скандал устроила: кого я выбрала, мы разные, интересы разные, у него стремлений никаких, разговаривать с ним не о чем. И домой-то мне ходить запретят, если замуж выйду, и глупая-то я, и ещё какая-то, раз постельный интерес мозги вышиб.
Унизили, оскорбили. Стало очень обидно. Все мои сомнения о замужестве улетучились. Назло замуж вышла.
Через полгода поняла, что это «назло» сделала себе. Так тоскливо стало: всю жизнь терпеть человека, который совершенно другой по духу, образу жизни. И он-то не виноват, что я сглупила.
Встреча со Славичем была, как фейерверк в глухую ночь. У нас оказалось много общего, мы могли говорить обо всём на свете, и нам было интересно узнать мнение другого. Мы любили гулять, читали одни и те же книги, ходили в театр.
Конечно, я скрывала новое знакомство, и встречались мы тайно и не каждый день. Славе призналась сразу, что замужем. Он сказал, что это ничего не значит, все имеют право на ошибку. Я очень хотела освободиться от этого замужества, но не могла отважиться на разговор. Славич даже предлагал помощь в переговорах, но я хотела сама.
А тут муж задумал переезд в другой город. Мое мнение не учитывалось. Вот тогда я и решилась расстаться с ним.
Опять был скандал. С мужем и его роднёй. Опять меня обвиняли и говорили, что я – дурёха и не понимаю своего счастья, что совершаю очередную глупость.
Ну, и ладно. Теперь рядом был человек, любовь которого я ощущала во всём: во взгляде, в поступках, в словах и жестах, в молчании. И он всегда поддерживал меня. Я купалась в его нежности и внимании, а вот сама не могла отдать столько. Не умею я так. Чёрствая, наверно.
Прожитые вместе годы не изменили отношения ко мне, а я научилась окружать его заботой.
***
Утром позвонил сын. Это я вчера попросила, чтобы самой некстати не попасть.
Ночь у них прошла спокойно. Антон просыпался покушать, а потом снова спал. Но Витя всё равно не выспался, прислушивался к каждому шороху, и вставал вместе с Юлей. Юля меня к обеду ждёт.
Хорошо-хорошо, уже собираюсь.
***
– Вам Лена передала. Термометр для воды, расчёски, бутылочки.
Юля заулыбалась. Конечно, приятно, когда твоему ребёночку подарки делают. Подружка в своей аптеке насобирала разных полезных мелочей для младенца.
Ванночку Юля уже приготовила. Ванна на специальной высокой подставке, можно в любом месте установить. Удобно.
Новым термометром проверили воду. Разбавили немного холодной.
Для купания у них специальный гамачок. Цепляется за стенки ванночки и в воду опускается.
Мы Антошу в пелёнку завернули, а потом Юля аккуратно его в гамачок положила, прямо в пелёнке. А там уже развернула.
Антоша не спал. Сначала личико выражало напряжённую сосредоточенность, как будто он осваивал новую обстановку, привыкал, а потом на мордашке появилось такое удовольствие, что мы рассмеялись.
– Надо же, ему нравится! – воскликнула Юля, – а я боялась, плакать начнёт, не смогу выкупать.
– Да, понравилось. Смотри, какой молодец! В бассейн его надо будет записать!
– В бассейн? Такую кроху? – сноха посмотрела испуганно.
– Ой, Юль, да не сейчас! Года четыре будет, тогда можно.
– Ааа! А я-то не поняла, думала сейчас.
Мы не только выкупали мальчонку, но и покатали в гамачке в воде. Ему очень понравилось. Блаженство читалось на маленьком лице.
И пропустили момент, когда надо было вынимать. Мальчик вдруг задрыгал руками-ногами и обиженно закричал.
– Есть хочет! – сообразила сноха.
Купали мы на кухне, на столе сноха подготовила место для обработки после ванны. Малыша спешно обтерли пелёнкой, прикрыли одеялом.
– Давай, корми скорей! – плачь ребенка, как нож по сердцу.
Юля склонилась над сыном. Он засосал, продолжая всхлипывать.
Маленький, как есть захотел! Я осторожно промокнула головку, уши, накрыла другой пеленкой. Тепло-то тепло, но ведь первое купание, вдруг простынет.
После еды только памперс осторожно надели и шапочку. Завернули во все сухое, в кроватку положили. Юля ещё сверху своим одеялом подоткнула, чтобы нигде не поддувало.
Я отправила сноху отдыхать, а сама прибралась на кухне. Посмотрела, на ужин ничего готового нет. Тефтели поставила тушиться в сметане. В холодильнике кефир открытый нашла. Понюхала, попробовала. Нет, Юльке такой нельзя. Позвонила сыну, сказала, что купить, а из этого блинов напекла. Побольше. Домой часть заберу. Славич блины мои любит.
Заглянула в комнату: спят. Вот и хорошо. Записку на кухне оставила и, потихоньку ушла. Хорошо-то как! И помогла, и удовольствие получила. Да, маленькие дети – большой стимул к жизни!
Купать внука ходила несколько дней. Один раз пришла раньше, встретила Юлю с коляской на улице, погуляла с ними, Антошку покатала.
А там и выходные подошли. Витя сказал, что они хотят побыть только втроём. Понятно. Постараюсь не проявлять излишнюю активность.
Предупредила и его и Юлю, чтобы не стеснялись, если надо в любое время приду – не работаю же пока! Обещали позвонить. Ладно. Значит, мне снова можно поисками какого-то дела заниматься.
Нашла вакансию помощника продавца в бутик женской одежды. В описании работы меня устроило абсолютно всё: одежду развешивать, отпаривать я умею, пыль с полок протирать – ничего сложного. А может, это именно то, что мне нужно? На виду, с людьми, и никакие специальные знания не требуются.
Позвонила. У меня спросили сколько мне лет и удивились:
– А вы сможете?
Тут удивилась я:
– А почему не смогу?
Мне объяснили, что работа стоячая, все восемь часов. Про себя снова удивилась: ну не копать же, с одеждой-то как-нибудь справлюсь. На всякий случай сказала:
– Пока не попробую, не узнаю.
Со мной согласились и предложили стажировку. Справлюсь, оформят на должность.
Я тут же изъявила готовность попробовать.
Озвучили требования к внешнему виду. Оказывается, у них строгие правила: белый верх, чёрный низ и чёрные туфли. Я осторожно поинтересовалась, а как быть, если такой одежды в наличии дома нет, и денег на неё нет – не работаю же. Ну, правда, как купить, если не работаешь? На том конце трубки сочувствующе вздохнули и сказали, что у них распоряжение руководства. Ладно, это я так… Будет вам белый верх и чёрный низ. Вот с обувью проблемка. У меня туфли на каблуке. Удобные, конечно, но на первый раз лучше бы без каблука.
Поделилась новостью с подружкой. Она поддержала мою идею:
– Здорово, Свет! Представляешь, ты со скидкой одежду сможешь покупать. И форму выдадут.
Вот тут, если честно, мне не очень понравилось: не люблю я в одном и том же ходить.
– Лен, а у тебя туфли черные есть без каблука? А то в первый день на каблуках выходить страшновато.
Лена задумалась:
– Так, кроссовки бело-чёрные точно есть.
– Нет, кроссовки, пожалуй, не подойдут. Сказали: туфли, и у них строго с формой. Не понравлюсь – домой отправят.
– У меня чёрных нет, но у Насти моей были. Ещё в школе покупали. Она раз только и надела. Потом сказала, что не модные. А мне выкидывать жалко: новые. Так где- то и валяются.
– Лен, а давай я к тебе приду, а ты их найдешь?
– Давай. Только я сегодня в аптеке допоздна.
– Ладно, тогда мы со Славичем за тобой заедем.
На том и остановились. Хоть бы подошли мне Настины туфли!
Кормила мужа ужином и с воодушевлением рассказывала о стажировке. Вот чего ему опять не нравится. Кислый сидит.
– Слав, ты не рад за меня?
– Да не знаю. Вот кто бы мне предложил дома посидеть, я бы согласился.
Тут не согласилась я:
– Ты не знаешь, о чём говоришь! Четыре стены очень быстро надоедают. Каждый день у меня одно и тоже: завтрак-ужин, прогулка, магазин, уборка. Всё. С людьми не общаюсь. Ничего нового не происходит.
– Знаешь, у меня на работе тоже каждый день одно и тоже. А с некоторыми людьми я бы с удовольствием не общался. Но наверно, ты права. Попробуй, поработай.
И такое недоверие в его интонациях, что я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Нет, я все правильно делаю. Я же хочу новых впечатлений, стимула просыпаться по утрам, финансовой независимости, наконец! (Хотя здесь я тоже кокетничаю. Финансовая независимость с той зарплатой, на которую могу рассчитывать невозможна. Как говорит супруг: «На булавки хватит»)
***
Утром собиралась очень тщательно. Выбрала самые удобные брюки. Фасон у них спортивный. Вместо стрелок отстрочка. На щиколотках чуть собираются хлястиком, а может быть патой (не знаю, как на штанинах такие пояски с пуговицей называются). Блуза у меня не чисто белая – молочная, ткань тяжелая «маслянистая».
Туфли Настины оказались очень приличными. Замшевые полуботиночки со шнурком и на маленьком широком каблуке. Одно настораживало: великоваты. Но выбирать-то не из чего. Надену их.
Прическу строгую сделала: волосы низко собрала, скрутила и подколола японской шпилькой. Сама себе понравилась. Покрутилась перед зеркалом, накинула плащ и пошла на остановку.
Как хорошо, что рабочий день у меня начинается позже, чем у других. Во-первых, ужин успела приготовить: курник испекла. Славич не должен страдать из-за моей занятости. Во-вторых, транспорт в это время полупустой ходит.
Я удобно расположилась в автобусе и с удовольствием уставилась в окно. Спешащие люди, поток машин. У всех какие-то дела. Вот и у меня дело: на работу еду. Внутри стало хорошо от собственной значимости. Я сама нашла себе работу. Я еду заниматься делом. Я буду получать зарплату. Я смогу всем рассказывать про трудоустройство, делится впечатлениями и вздыхать, что устаю. Вот, может кто-то скажет: «Что в этом хорошего?» Вы не представляете, насколько неудобно на вопрос: «Где работаете?» отвечать: «Дома сижу». Так стыдно, так неловко, кажется, меня все осуждают. Все трудятся, а я, принцесса такая, – нет.
Бутик находился в торговом центре. Здорово. В обеденный перерыв можно будет пройтись, может, что интересное увижу для внучка или мужа.
Ну, вот и мой магазинчик! За прозрачной стенкой стройные ряды разнообразных фасонов женского одеяния плавно изменялись по цветовой гамме. Оттенки жёлтого перетекали в коричневый. Белый через много-много плечиков менялся на чёрный. Красный. Зелёный. Всё гармонично распределено по залу.
– Здравствуйте, чем могу помочь? У нас новая коллекция одежды, – встретила с улыбкой милая женщина в форменной бело-чёрной блузке и брюках. На груди бейдж «Администратор. Людмила».
– Здравствуйте! А я на стажировку.
– А…– улыбка исчезла, – пойдемте покажу, где переодеться.
Череда примерочных, и сбоку неприметная узенькая дверка. Мама дорогая! Это как же они умудрились все это сюда запихнуть? Комнатушка два на полтора, правда высота метра три. А в ней тюки с не распакованной одеждой, стойки с развешенной, ждущей своего появления в зале, несколько огромных куч плечиков в коробках, отпариватель, стол, табурет. Где-то среди новой одежды втиснуты вещи продавцов, обувь и сумки примостились под столом. Да… В тесноте, да не в обиде…
Переобулась в полуботинки. Хорошо, что шнурки есть. Стянула до упора, чтобы не хлябали. Выдали мне бейдж «Помощник продавца». Вот так. Знать имя помощника покупателям не обязательно.
В зале, кроме Людмилы, ходили несколько покупательниц. Второй продавец что-то объясняла старушке возле стойки с яркими моделями.
Первой моей задачей было навести порядок в одежде, вывешенной в зале.
О проекте
О подписке
Другие проекты