Глава 2. Блог «Нулевой отдел»

Часть 1. Кофе и наблюдение

Катя Соболева устроилась в «Темп» не ради зарплаты.

Зарплата была маленькой, чаевые — копеечными, хозяин — вредным, а часы работы — неудобными. Но кофейня находилась ровно напротив убойного отдела, и каждое утро через ее двери проходило полдюжины оперов, следователей и криминалистов. Они пили кофе, жевали булки и разговаривали. А Катя слушала.

Она записывала всё. Не в блокнот — блокнот могли найти. Она записывала в голову, а вечером, дома, переносила в зашифрованный файл на ноутбуке. Имена, даты, детали. Кто с кем спит, кто на кого злится, кто провалил дело, а кто неожиданно раскрыл. Всё это шло в блог «Нулевой отдел» — анонимный тру-крайм проект, который за два года существования набрал пятьдесят тысяч подписчиков и репутацию «самого осведомленного источника о работе полиции».

Никто не знал, что «Нулевой отдел» ведет бариста из кофейни напротив участка. Даже Артем.

Особенно Артем.

Часть 2. Первая встреча

Она заметила его в первый же день.

Высокий, сутулый, с сединой на висках и взглядом, который не задерживался на людях дольше секунды. Он вошел, заказал черный американо без сахара, расплатился мятыми купюрами и сел у окна. Не пил — просто держал стаканчик в руках и смотрел на улицу.

— Кто это? — спросила Катя у напарницы, кивая на незнакомца.

— Ковалев. Старший следователь по особо важным. Говорят, лучший в городе. И самый странный.

— Чем странный?

— Ну, у него семья погибла. Жена и дочка. Авария. После этого он стал... ну, ты видишь.

Катя видела. Она видела человека, который носит свое горе как старую куртку — не снимает, не стирает, не показывает другим, но сам всегда помнит, что она на нем.

Она решила узнать о нем больше. Просто из профессионального любопытства. Так она себе говорила.

Через неделю она знала всё. Что его жену звали Анной, а дочку — Соней. Что авария произошла на трассе М-4, и водитель фуры, которая якобы спровоцировала столкновение, не найден до сих пор. Что Ковалев пять лет искал его, поднял все связи, потратил все сбережения и чуть не лишился должности. Что он живет один, не пьет, не курит (тогда еще не курил) и ни с кем не общается, кроме напарника Рогова.

Что у него красивые руки. И что он никогда не улыбается.

Последнее было не профессиональным. Но именно оно зацепило ее сильнее всего.

Часть 3. Сближение

Первый разговор случился через месяц.

Был поздний вечер, кофейня закрывалась. Артем зашел за пять минут до конца смены — уставший, с красными глазами, в помятой рубашке.

— Уже закрыто? — спросил он.

— Вообще-то да. Но для вас — последний американо.

— Спасибо.

Она варила кофе, а он стоял у стойки и молчал. Потом вдруг спросил:

— Вы всегда работаете допоздна?

— Когда как. А вы всегда работаете по ночам?

— Почти всегда.

— Тяжелое дело?

— Все дела тяжелые. — Он помолчал. — Но это — особенно.

— Расскажете?

— Нет. Вам это не понравится.

— Я люблю, когда мне не нравится. Это значит, что история правдивая.

Он посмотрел на нее — впервые за все время их знакомства не скользнул взглядом, а задержался. И вдруг спросил:

— Как вас зовут?

— Катя. А вас — Артем Андреевич. Я знаю. Я внимательная.

— Это хорошо, — сказал он. — Или плохо. Не знаю пока.

И ушел.

На следующий день он пришел снова. И через день. И еще через день. Они не говорили о делах — только о погоде, о музыке, о фильмах. Катя узнала, что он любит старое кино и ненавидит соцсети. Что он читает на ночь не детективы, а исторические романы. Что его любимая группа — «Аквариум», и он до сих пор помнит все аккорды «Поезда в огне».

Через три месяца он пригласил ее на свидание. Через пять — она впервые осталась у него на ночь.

Утром она увидела фотографию жены и дочери на стене и ничего не сказала.

Через семь — он впервые заговорил во сне. Это был не разговор — крик. Он кричал: «Аня, держи Соню, держи!» — и просыпался в холодном поту. Катя обнимала его и молчала.

Через девять — он рассказал ей о провалах в памяти.

— Иногда я теряю время, — сказал он глухо. — Час, два, целую ночь. Я просыпаюсь и не знаю, где был. Это началось после аварии. Врачи говорят — посттравматическое. Я пью таблетки. Они не помогают.

— Ты помнишь, что ты делаешь в это время?

— Нет. Но иногда я нахожу вещи. Не мои. Или мои, но в странных местах. Как будто кто-то живет моей жизнью, пока меня нет.

Катя тогда не сказала ему, что записала этот разговор. Что внесла его в файл. Что начала отдельное расследование — уже не для блога, а для себя.

Она не сказала ему, что однажды ночью, когда он «отключился», он встал, оделся и вышел из квартиры. А она поехала за ним.

И видела, как он сел в машину и поехал на другой конец города. Видела, как он вышел у заброшенной стройки. Видела, как через час вернулся — с кровью на рукаве.

На следующий день в новостях передали: на стройке в Заречье обнаружен труп мужчины. Убит тупым предметом. Личность устанавливается.

Катя ничего не сказала Артему. Но с того дня она начала собирать доказательства. Не чтобы сдать его. А чтобы понять.

Потому что она любила его. И хотела спасти — даже если он сам не хотел быть спасенным.

Часть 4. Блог

Пост под названием «Убийца с провалами в памяти: реальная история из закрытого расследования» появился в блоге «Нулевой отдел» через неделю после убийства Сома.

Катя писала его три дня. Она изменила все имена, все даты, все места. Следователь стал «господином Х», город — «Н-ском», жертвы — «бывшими информаторами». Но те, кто умел читать между строк, могли догадаться.

Она описывала убийцу не как монстра, а как жертву. Она писала о том, как травма может сломать психику. О том, как мозг защищает себя от реальности. О том, что человек может совершать преступления в состоянии диссоциации и не помнить об этом.

Пост набрал двести тысяч просмотров за неделю.

Комментарии разделились. Одни говорили: «Это художественный вымысел, такого не бывает». Другие: «Я знаю такой случай, у меня родственник страдает провалами». Третьи: «Если убийца не помнит своих преступлений, должен ли он нести наказание?».

А потом пришло первое анонимное письмо.

*«Ты знаешь, кто такой господин Х. Ты знаешь, что он сделал. Но знаешь ли ты, почему? Проект «Зеркало». Поищи в архивах Института психиатрии за 1970-е. И найди его брата».*

Катя прочитала письмо десять раз. Потом удалила. Потом восстановила из корзины. Потом начала искать.

Так она узнала о проекте «Зеркало». О двух парах близнецов. О женщине по имени Елена Ковалева, матери Артема. И о мальчике по имени Костик, который пропал в восемь лет и считался утонувшим.

Она не рассказала Артему. Она ждала. Ждала, когда он будет готов. Ждала, пока соберет все факты. Ждала, пока поймет, кто пишет ей эти письма и зачем.

А потом на складе на Сортировочной убили Крота.

И всё завертелось.

Часть 5. Сегодня

Сейчас Катя сидела в пустой кофейне, закрытой для посетителей, и перечитывала последнее письмо.

«Твой следователь — не тот, кем кажется. Спроси его про реку».

Она знала про реку. Она знала про Костика. Она знала, что брат Артема жив и следит за ними. Знала, что есть еще кто-то — другая пара близнецов, Мельниковы, и что они опасны.

Чего она не знала — так это того, что делать дальше.

Отправить Артему фотографию с двумя мальчиками? Да, она уже сделала это. Рассказать ему всё, что знает? Нет — пока нет. Она боялась, что правда его уничтожит. Что он не выдержит. Что провалы станут чаще, и однажды он убьет кого-то еще — или себя.

Она открыла ноутбук и начала писать новый пост. Не для блога. Для себя.

«Что делать, когда человек, которого ты любишь, — не тот, кем кажется? Когда его прошлое — это бомба, заложенная еще до его рождения? Когда каждое его объятие может оказаться последним, потому что завтра он проснется другим?

Я не знаю. Но я знаю одно: я не уйду. Я буду стоять на этом мосту, пока он не перейдет его. Или пока мост не рухнет».

Она закрыла ноутбук и посмотрела на часы. Скоро придет Артем. Она нальет ему американо без сахара. Он скажет «спасибо» и не улыбнется.

А она улыбнется — за двоих.