Глава 1. Петля

Три дня после смерти Романа Майя не спала.

Она лежала в темноте с открытыми глазами и слушала, как в груди бьётся чужое сердце. Так бывало всегда после панической атаки — собственное тело казалось ей арендованным, а сердце — слишком громким, будто кто-то поселился внутри и стучит в стенку. Она знала, что это пройдёт. Знала, что нужно дышать по квадрату: вдох — четыре секунды, задержка — четыре, выдох — четыре. Она учила этому клиентов. Но клиентам было легче. Они не знали, что Роман мёртв.

Впрочем, она тоже пока не знала. Она только догадывалась. А догадки, говорил её научный руководитель когда-то, — это опухоль на теле клинического мышления. Не опирайся на догадки. Опирайся на факты.

Факты были такие.

Факт первый: Роман прислал сообщение в чат «Петля» в среду, в 19:42. Текст: «Кто-то знает. Кто-то был там». Через восемь секунд сообщение исчезло. Майя проверила логи чата — удаление было ручным, не автоматическим. Кто-то стёр его пальцем по экрану. Либо сам Роман, либо тот, у кого был доступ к его телефону.

Факт второй: тело Романа нашли в четверг утром. Полиция установила время смерти — между восемью и десятью часами вечера среды. То есть через несколько минут после сообщения. Возможно, прямо во время.

Факт третий: причина смерти — асфиксия. Полиэтиленовый пакет был надет на голову и затянут сзади. Никаких следов борьбы. Никаких посторонних ДНК. Пакет был из его собственной кухни.

Факт четвёртый, который не знал никто: Роман боялся не этого. Майя вела его два года. Его фобией был страх открытого пространства и высоты. Агорафобия с акцентом на падение. Он не мог выйти на балкон выше третьего этажа. Он не летал на самолётах. Он выбирал рестораны с низкими потолками. Пакет на голове — это замкнутое пространство. Это не его страх. Это чей-то чужой.

Чей?

Майя села на кровати. Часы показывали 3:17. Она включила ноутбук и открыла «Петлю».

Чат выглядел обычно. Тридцать два участника, восемь из них в онлайне. Она прокрутила историю сообщений за последние дни. Ничего подозрительного. Обычные реплики: кто-то рассказывал о прогрессе в терапии, кто-то просил поддержки перед сложным днём. Анонимный чат был устроен так, что участники знали друг друга только по псевдонимам. Майя была единственной, кто знал их настоящие имена.

Она открыла профиль Романа. Псевдоним: «Атлант». Потому что он держал небо, говорил он. Небо — это его страх, и он держал его каждый день, чтобы не упасть вверх.

Последний вход: среда, 19:43.

Она проверила IP-адрес. Квартира Романа. Его телефон.

Потом она сделала то, что не делала никогда, — открыла личную переписку с ним. Не терапевтическую. Не профессиональную. За два года у них накопилось несколько десятков сообщений, и ни одно из них не нарушало границ. Кроме, возможно, последнего.

Роман написал ей за час до смерти. Не в чате. В личные сообщения. Она не заметила этого тогда, потому что была с клиентом.

«Майя, я должен кое-что рассказать. Это не для чата. Позвоните мне, когда сможете.»

Она не позвонила.

Она закрыла ноутбук и встала. В три двадцать ночи она пошла на кухню, налила воды и выпила залпом. Рука дрожала, вода пролилась на подбородок, на шею, на чёрную футболку. Она не вытерла. Она смотрела в окно на огни города и думала о том, что Роман боялся высоты, а жил на двадцать седьмом этаже.

Это была экспозиция.

Он сам так решил. Он говорил: «Если я буду жить высоко, я привыкну. Я перепишу свои нейронные связи». Он цитировал её статью. Он верил ей.

И теперь он мёртв.

Утром она поехала в офис.

Кабинет находился в старом особняке на Чистых прудах. Майя арендовала его пять лет назад и обставила сама: никаких кушеток, никаких фрейдистских атрибутов. Два кресла друг напротив друга. Равные. Она не верила в иерархию в терапии.

На столе лежал вчерашний блокнот. Она убрала его в ящик, но он всё равно был здесь. Майя не помнила, чтобы доставала его утром.

Она снова открыла страницу про удушье.

Её почерк. Десятилетней давности. Она писала это для Льва. Лев тогда проходил через тяжёлый эпизод — панические атаки по несколько раз в день. Врачи разводили руками. Майя, тогда ещё аспирантка, решила лечить его сама. Она составляла сценарии экспозиции: шаг за шагом, уровень за уровнем. Страх темноты. Страх толпы. Страх замкнутого пространства.

Страх удушья.

Лев никогда не боялся удушья. Этот сценарий она написала не для него.

Она закрыла блокнот. Ей нужно было подумать. Но телефон зазвонил раньше, чем она успела.

Номер скрыт.

— Слушаю.

— Майя Зорина?

Голос был мужским, незнакомым. Спокойный, почти ласковый. Так говорят врачи перед неприятной процедурой.

— Да. Кто это?

— Моё имя вам ничего не скажет. Я по поводу Романа.

Майя почувствовала, как сердце снова стало чужим. Громким и слишком быстрым.

— Кто вы?

— Я был его другом. Близким. Он говорил обо мне?

— Нет. Роман не рассказывал о друзьях.

— Это потому, что я не существую, — сказал голос и коротко рассмеялся. — Шутка. Неудачная. Простите. Я звоню, потому что Роман просил передать вам кое-что, если с ним что-то случится.

— Что именно?

— Не по телефону. Давайте встретимся. Сегодня. В четыре. Кафе «Птица» на Покровке. Вы знаете его.

Майя знала. Роман часто ходил туда. Низкие потолки.

— Почему я должна вам верить?

Пауза.

— Потому что я знаю, чего он боялся на самом деле, — сказал голос. — И это не высота.

Он повесил трубку.

Майя сидела, прижимая телефон к уху, хотя там уже гудели гудки. В голове билась одна мысль. Не о звонке. Не о Романе.

О блокноте.

Она точно помнила, что убрала его в ящик вчера вечером. И точно помнила, что не доставала его сегодня.

Но он лежал на столе.

Открытый на странице про удушье.

Телефон завибрировал снова. На этот раз — уведомление из «Петли».

Новое сообщение. От пользователя, которого она не приглашала.

Псевдоним: «Зеркало».

Текст: «Доктор Зорина, вы тоже боитесь. Хотите узнать чего?»

Она нажала на профиль. Пустой. Никакой информации. Никакого IP, который можно отследить. Пользователь появился в чате без приглашения — а это было невозможно. Чат был закрытым. Доступ только по ссылке, которую она отправляла лично.

Она обновила страницу.

Сообщение исчезло.

И тогда Майя сделала то, чего не делала никогда за пятнадцать лет практики. Она закрыла лицо руками и начала считать. Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох.

Не помогло.

Потому что где-то в глубине дома скрипнула половица.

В её собственной квартире.

Где она была одна.

Телефон зазвонил опять. Она дёрнулась и увидела имя на экране. Виктор. Новый клиент. Тот самый, с лавандой.

Она ответила.

— Майя, — сказал он. Голос был глухим, как будто он говорил из-под воды. — Я должен вам кое-что сказать.

— Я слушаю.

— Сегодня утром я посмотрел в зеркало. И увидел не себя.

Она молчала.

— Я увидел вас. Вы стояли у меня за спиной. И улыбались. Но вы не улыбались. Вы никогда так не улыбаетесь.

Майя медленно обернулась.