Кир задумался. Свет лампы, качнулся, осветил его лицо и застыл на нём тусклым пятном. Теперь, его можно было разглядеть хорошо. Тронутая солнцем кожа, статная фигура, мужественное лицо, делали его привлекательным. Походное одеяние плотно прилегало к сильным мышцам, приталенный камзол, со стёртой вышивкой или рисунком, стянутый в поясе сверкающим зверем, увеличивал ширину груди и плеча. Плаща на нём не было. Тёмные волосы средней длины, уходящие за вдумчивый лоб, пересечённый двумя еле заметными морщинами. Ни бороды ни усов – открытое красивое лицо, помеченное ветрами славы и чести. Серые печальные глаза.

Свет ночника дрогнул и его лицо ожило. Он встал, прошёлся по комнате и снова, сел. Он знал, они ждут ответа и ответил:

–Вы – Хранители. В Кристаллах живут и Жизнь и Смерть, одновременно. И вам решать, что останется в них в конце пути. Я не знаю, чем встретит завтрашний день, тяжким испытаем или лёгкой добычей, но скажу, если есть, хотя бы одна причина бороться, не отступайте, а я и маг поможем.

– Куда мы, теперь?

– Яра придёт и скажет, а пока, отдохните. Утро не задержится. Вышел и тихо прикрыл дверь.

–Не больно разговорчив наш убийца Тролля, – заметил Сила. – Словно надел черепаший панцирь и высовывается иногда. Как думаете, кто он? Что-то на рыцаря не больно смахивает. Какой-то он милосердный что ли.

– Быстро же ты передумал. Однако с Троллем разделался он, а не ты – заступилась девушка.

–Ладно, – пробурчал Сила, – спите, набирайтесь сил. Завтра погонит нас маг, как вражье племя, только пятки засверкают.

Яра брёл всю ночь, останавливаясь у каждой лужи, заливного луга или водоёма, будь то извилистая река или болотная топь. Только над водой, в ночном или утреннем тумане возникал Летающий остров, несущий таинственного призрака, цитадель Мудрого мага и когда-то его дом – Призрачную крепость. Её белые камни настоящие по существу и невидимые обычным человеческим глазом, не одно тысячелетие хранили магию великого Мастера, учителя трёх друзей-магов, Раятыона.

Серебристая первыми солнечными лучами заводь, открылась перед магом, и он знал, его путь окончен. Густой туман кучерявился, оседал на воду и расплывался, делая видимыми контуры высоких башен, изразцовых стен, изогнутых крытых переходов и подвесных мостов. Там знали о приходе нежданного путника и долгожданного старинного друга и распахнули ворота. Увалистая синяя волна вывалила из них, подкатила к ногам Яры и растелилась ковровой дорогой. Он встал и она, подняв его на гребень, понесла обратно, тихо, плавно, боясь колыхнуть и на равнине и на взгорье крутых ступеней.

Всколыхнулась память, вылившись в высоту клубящихся сводов, в которых терялись вершины нежно-голубых хрустальных колонн. В небесной шири потолков, то там, то тут вспыхивали жёлтые и синие звёзды. В глубине дымчатого зала, из радужных плит мрамора поднимались ступени. Они вели к трону, где в былые времена восседал Верховный маг Светозарии и пяти королевств Раятыон Великий. Он был таким: грозным, требовательным, не терпящим хвастовства и лени. И трон был подстать владыке магии: Хрусталь с облачным ворохом под ягодицы. Звезда, усиженная алмазами, под спину. Два полумесяца под руки. Над головой росчерк дикой молнии, в ногах – мир пяти королевств, нуждающийся в его волшебной силе.

Время пьёт влагу из человека, как могучее дерево тянет соки из земли, наполняя им свои ветви. Но, оно и сушит, отдавая эти соки молодой поросли. И она, поросль, уже седовласая, стояла одна перед другой.

–Приветствую тебя, третий маг, Яра Великодушный. Долго не захаживал. Где скитался? – встретил его хозяин облачных чертогов.

– И тебе не хворать, Онра Мудрый. А где был, там уже проводили. Вот явился. Встречай.

–Встречать, не провожать, только руку пожать, – ответил на приветствие маг и протянул руку.

Яра пожал руку, обнялся и огляделся.

–Присаживайся, брат. Дорога ведёт, а друг ждёт. Устал, запыхался. Кто на пятки наступал? Нахи или гоблины?

–Кто наступал, тот обжёгся. Присяду, ноги свои не казённые, – отозвался Яра и присел.

–По делу пришёл или по случаю заглянул?

–Нынче дело и случай рука об руку ходят а дела и без нас делаются. Хочу узнать, что видел, что слышал и к чему руку приложил, – с прищуром поинтересовался Яра.

–Всё глаза щуришь? Глубоко привычка Учителя засела в тебе. И мастерство и её перенял и всё же, не похож ты, на Раятыона, третий маг.

–Ближе к делу, – поторопил Яра. – Вижу, твои привычки не меняются. Ни в чём не сомневаешься, участие в тайне держишь. Держи я глаза шире, распознал бы, чью сторону держишь. Так что нового?

–Поговаривают, Вестник с места сорвался. В Медвежьем углу Ветер объявился. Думаю, затевается что-то.

–Не ты ли, затеял всё, Онра? Один знал о Хранителях, – выспрашивал Яра.

–Я по-прежнему знаю о них один, не считая тебя. Разве, они в опасности? – хитро спросил Онра.

–Пока нет, но думаю, идёт угроза от Василисковой Горы и Мёртвой долины. Что знаешь?

–Может, к столу? С вином и разговор маслом потечёт, – предложил Онра и пристально посмотрел на друга.

–Не увиливай, старый лис, говори, как есть, – не грозно потребовал маг.

–Слышал, Лихоманы по дорогам и лесам бродят. Думаешь, Чёрные врата открыты?

–Точно так и думаю, – горько молвил Яра и вздохнув, намекнул. – Я не открывал, а нас – двое. Что же выходит?

Онра встал, и тревога омрачила его лицо, изрезанное крупными морщинами. Пригладил седую длинную бороду, потрогал лохматую бровь и повернулся. Его тонкий ласковый голос лился сверху, а казалось, что падают камни. Он говорил:

–Есть и третий маг, Яра. Знаешь, о ком говорю? Он был мне братом и ты был братом, да оно так и есть поныне. Как брата жизни лишить? Руку поднять можно. А меч? Жив Тыра. Живёт и здравствует в Замории и клятву держит. Сказал и встрепенулся старым воробьём, нелепо и неуклюже, и спросил самого себя. – А может, не держит?

–Ложь ты сеял, Онра. Смерть изгнанием заменил предателю. Милосердие своё выше чести и долга вздул. Как народу в глаза посмотришь? Или чёрная пелена застила их? – пристыдил Яра, не скрывая гневного голоса, – И посох мой бестолковым оказался и твой не сгорел в горниле той битвы. Я с дорожной палкой, а ты не бедствуешь? Где он?

–Где и должен быть, смотри, – занёсся его голос. Он повёл рукой и часть каменной стены засветилась, обнажая посох.

Яра сорвал посох и его седые волосы взлохматились, как серая туча. Онра присмирел, но сказал с достоинством:

–Он и тебе был братом.

Яра ударил его посохом по плечу и вогнал в каменный пол по колено.

–Молчи, ослиная голова. Молчи, не то я сделаю то, чего не сумел ты. Коралловое море сгорело. Обороняется Аквамария. Гоблины снялись с Затхлых пещер. Запахло кровью, маг. Думаешь, отсидишься? – прокричал Яра и стены крепости дрогнули.

–Я знавал слабоволие, но трусом не был. Моя вина, я и отвечу, – вскричал Онра и движением руки отодвинул Яру к стене.

–Нет, друг, не один. Всем миром отвечать придётся. Мужам, женщинам, старикам и детям, – печально изрёк Яра и встал.

–Может, не так всё и страшно? Обойдётся? – тихо предположил Онра.

–Обойдётся, говоришь! Яра вскипел и все окна и двери открылись и вода хлынула в пространство комнаты. Глядя вперёд, на гребне волны, Яра метнулся к стене. Зеркало показало его разгневанное лицо и развевающийся на нём плащ. – Рассылай Ненюфар, глупый старец. Нам нужна армия. Вскинул посох и пронзил им зеркало. Развернул волну и помчался развевающимся парусом. У дверного провала обернулся и крикнул:

–Посох я возьму с собой. Трусу лишняя тяжесть ни к чему её в штанах полно.

Волна, обращая своё суровое лицо к выходу, вынесла его, и он исчез за облачными стенами замка.

Они растаяли, как случайные облака в синем небе и ничто не напоминало о том, что миг назад высился замок и туманился своими округлыми башнями, искрился звёздами окон и колыхался облачными узорными увалами ступеней.

Онра двинул рукой, и водяная комната высохла, словно сто солнц, разом, заглянули в Облачную башню. Он стоял перед зеркалом. Оно не потрескалось, не раскололось, не осыпалось звенящими осколками. Из отверстия, проделанного посохом, стекала зеркальная вода, и зеркало на стене оплывало, как долго горящая свеча, пока не вытекло всё. На полу растекалось зеркальное озерцо. Расплылось и остановилось у его ног. Башенные своды отразились в нём трижды: белыми камнями, белыми облаками и белыми лилиями.

Цветы покачивали хрупкие стебли. Лепестки были закрыты и маг тронул воду посохом, возникшим из воздуха. Нежные листья развернулись, обнажая сердца Ненюфар. Голубовато-серебристые крылатые существа, маленькие, тоненькие, с мордашками луговых змеек и большими зелёными продолговатыми глазами, спали, подложив тонюсенькие крохотные ручки под голову.

– Ленивые стрекотуньи, – вспугнул пространство не злобный, но и не ласковый голос мага. Они вскочили, застрекотали и, разом, замолчали. – Летите. Пришёл и вам черёд. Вы знаете, что делать.

Голубая сверкающая стайка вспорхнула к потолку и пронзила его. Облачная масса, словно простреленная стрелами, обвисла клоками, обнажая белые камни. Камни свода начали медленно таять, впуская внутрь голубизну неба и пышность редких облаков. Стремглав, точно их гнали, Ненюфары помчались вдаль. Своды башни загустели в камни, заклубились белым маревом, и всё встало на свои места. Маг задумчиво глядел в зеркальное озеро и, не отражаясь в нём, улыбнулся. Его улыбка отразилась в облачности потолка, и в её густоту выплыл тонкий месяц.

– На старшего брата голос вздёрнул? Опять, не злобно, но самому себе, проговорил маг. – Думаю, что и ты не смог бы, своего брата, хотя и предателя, убить. Не легко, родного человека, разить. Отпустил я его в Заморию и обещание о невозвращении взял, но видно, ошибся я. Прости меня, брат Яра. Накликал я беду. Но, стоять в стороне не стану.

Облачная крепость исчезла, а наши герои, ведомые воином, появились на таёжных взгорьях Медвежьего угла. Отдых и лёгкий перекус, ускорили их ноги. Шли быстро, не задерживались, не замедляли ход. Пили на ходу. Останавливались дважды и не надолго. Кир осматривал окрестности, прислушивался и гнал Хранителей дальше. Разговаривать не успевали и не хотели. Воздух высокогорья сдавливал горло, затруднял дыхание, а Кир гнал и гнал. Солнце, прошагав полнеба, закуталось в ворох, наплывших облаков, и зелень потеряла сочность, приняв пыльный оттенок.

–Надо успеть до сумерек, – подбадривал он, – шагайте, бравые воины, впереди благодатный край. Разве, вы не хотите увидеть гмуров, насладиться их гостеприимством и получить в подарок сверкающий металл?

–Держите карманы шире, – раздался бодрый окрик. – У гмуров, зимой снега не выпросишь. Разве что тычок в бочок. Уж сильно они воинственные, а ростом, от горшка три вершка. Яра нагнал их на полпути к Каменной Пиле и, оглядев всех по-порядку, продолжил, – а в гостеприимстве им равных нет. Бывал я у них. Столы ломятся, пиво рекой, а девушки. Он причмокнул и рассмеялся. – Всё – правда, кроме девушек. Я их не видел. Право сказать их не отличишь от мужей. Правда, борода полегче, да усы пореже, – опять рассмеялся он.

–Что не так, Яра? – спросил наблюдательный воин. – Маг смеётся, а в глазах печаль тягучая.

–Ненюфары разосланы. Чёрные врата открыты. Битвы не миновать, – прошептал маг.

–Откуда вести? – разлился тихий тревожный голос Кира.

–Тыра Сомневающийся объявился. Видели его на пути к Мёртвой долине.

– Вижу, ты посох вернул, то быть дела плохи, – подтвердил Кир.

–Вернул, – сказал маг, сжимая витиеватый посох, опять же, с головой дракона, но золочённой.

Они говорили, а дети нашли забаву: маленьких прозрачных существ, прилетевших вслед за магом. Появился Яра, а с ним стрёкот со всех сторон. Голубая стая взвилась над головами и рассеялась в разные стороны.

–Смотрите, вон села, – тихо проговорил Сила, видя сверкающее создание. Две пары глаз обратились в её сторону. – Сейчас, поймаю, – пообещал Сила и тихо стал подбираться. Голубое существо сидит и не двигается, только головкой змеиной вертит. Только он к ней, а она и исчезла. Растворилась в одном месте, появилась в другом, на камне, словно дразнила.

–Боится, – заключил Ивка, – ручищи то – молоты.

–А ты сам попробуй, своими нежными бледными ручками, – огрызнулся Сила.

Подкрался Ивка, руку протянул и она ручку тянет, только не коснулась, а толкнула, да так, что он сел на землю. Келла следом тянется, а та исчезла и в новом месте стрекочет, тихонько, тоненько, на плече Яры.

–Кыш, негодница, – вспугнул Яра негромким голосом. – Заигралась. Лети, да быстрее. Я тебя.

Вспорхнула и исчезла, словно примерещилась.

Усмехнулся Яра в усы и никому ни слова. И воин молчит, словно ничего и не видел. Ивка поднялся, молчит и думает, видел ли, кто, как его лёгонькая стрекотунья повалила. Заспорили Хранители, кого видели и кто виноват, что ни одну фею водную не поймали. Дело до драки. Келла бегает вокруг, успокаивает.

–Хватит, стрекочите саранчой, – остановил Яра. – Вперёд! И не лайтесь дворовыми псами. Нам долго в одной упряжке идти.

Долго, не долго, а к благодатной земле вышли, на высокий холм, открывающий бескрайнюю равнину и далёкие снежные вершины.

–Каменная Пила – сердце Голддара, – возвестил маг.

Череда остроконечных утёсов на мощном каменном основании, сверху, напоминала пилу, стоящую зубцами вверх. Верхушки каменных зубьев, уходящие в небо, дымили. И дым расстилался в округе и уходил ввысь, и таял у снежных вершин.

–Ты видела, Келла, чтобы горы дымили печами? – обратился к девушке Сила.

–Сейчас, вижу, – отозвалась она.

–Это – кузницы гмуров, – пояснил Кир. – Трудолюбивый народ не знает отдыха. Дымят день и ночь.

– Полюбовались и довольно. Спускаемся, – сказал Яра и предупредил. – Смотрите в оба. Искры с подошв вмиг костры разожгут. Лес кругом.

Келла недоумённо посмотрела на Кира. Он стоял рядом.

–Яра шутит, – шепнул он. – Держись кустов, так сподручнее.

Вниз не шли, а катились, да так быстро, что казалось, искры выскакивают из-под подошв. Вот и не поверь, что в каждой шутке, есть доля правды.

Хозяин горных подземелий встретил их приветливо и весело у ворот: каменных и круглых в форме боевого щита, который держали по обе стороны два каменных воина – стража. Низкорослый крепкий подземный житель, с маленькими бегающими глазками, походил на лесной пень, только в доспехах. Его очень длинная борода ветвилась, как куст болотной травы. Но, усы текли вниз, ровными дугами и свисали ниже подбородка. Раскинув короткие руки с толстыми пальцами, он вскрикнул: