Глава 6

Кира встала, вышла на кухню, налила себе воды. Прошлое, о котором она так долго старалась забыть, навязчиво возвращалось. Она стояла у окна со стаканом в руке, вглядывалась в темноту двора и снова ощущала себя несчастным подростком, придавленным безысходностью и бесконечной тоской.

Ополоснув стакан, женщина поставила его на место, посмотрела на часы и легла.

– Ты чего бродишь? – полусонно пробормотал Сергей.

– Не спится, – вздохнула Кира.

– Спи, ничего с ней не случится, – сказал он и повернулся на другой бок.

Утром Сергей предложил подвезти Киру до работы, хотя ему было совсем в другую сторону. Она оценила этот жест и с удовольствием устроилась на пассажирском месте. Хоть один плюс от нерасторопности автосервиса, куда она вчера загнала свою машину. Сейчас ей не надо следить за дорожными знаками, светофорами и неадекватными пешеходами, не надо мгновенно соображать, как бы ловко перестроиться в нужный момент, просто сиди и любуйся городом. Кира опустила стекло, вдохнула утреннюю свежесть, приправленную дурманом отцветающих яблонь и сиреней, и блаженно улыбнулась. Улицы, умытые вчерашним дождем, распахивали ей свои объятия. Кира любила кварталы сталинской застройки с невысокими строениями и раскидистыми старыми деревьями, достающими до крыш. Тут не было безликих высоток, не было кричащих рекламными плакатами огромных торговых центров. Двухэтажные дома с эркерами и арками, с пузатыми балясинами старинных балконов и полукружиями чердачных окон проплывали мимо, и Кира подумала о том, как же права она была, отказавшись переезжать в новый район. Теткина квартира с проходной комнатой, деревянными перекрытиями и старой штукатуркой была для нее ценнее всяких элитных новостроек. Особенно теперь, после основательного ремонта и разумного зонирования пространства, превратившего не очень удобную прежде двушку во вполне комфортное, почти трехкомнатное жилье. Комната, в которой прежде обитала тетушка, априори стала Варькиной, а в просторной гостиной Сергей выделил спальную зону, поставив поперек комнаты небольшой удобный стеллаж, в итоге получился вполне уютный уголок с широкой кроватью. Дверь оттуда вела в бывшую кладовку, ставшую теперь гардеробной. Даже дочь, в силу возраста склонная к скепсису и критиканству, по достоинству оценила результаты реконструкции.

Вспомнив о Варьке, Кира с трудом подавила желание позвонить ей. Рано еще, спит, скорее всего. Вчера неугомонные подружки наверняка поздно легли, да еще полночи болтали о своем, о девичьем, так что раньше полудня и звонить не стоит. Словно прочитав ее мысли, Сергей сказал:

– Если будешь звонить Варваре, напомни, что я завтра после работы за ними приеду, пусть будут готовы, чтобы не ждать их там.

И он остановился возле Дома моды, где Кира много лет назад начинала свою трудовую биографию. Когда-то это было обычное государственное ателье, где Кирина тетушка трудилась закройщицей и куда привела юную племянницу, дабы обучить ее премудростям своего ремесла. А когда ателье оказалось на грани закрытия, тетя Галя взяла в аренду это помещение, оформила ИП и со временем превратила убыточное предприятие в довольно респектабельное. Из нее получился отличный предприниматель. Конечно, Кира вскоре стала правой рукой тетушки, и они вместе решали многие задачи. В последние годы Галина тяжело болела, и на плечи племянницы легли все дела по управлению Домом моды, да и по уходу за больной родственницей тоже. А когда тетки не стало, Кира получила в наследство и ее квартиру, и налаженный бизнес. Других наследников у женщины не было. И теперь Кира являлась владелицей небольшого, но весьма успешного предприятия, где с годами подобралась неплохая команда опытных мастериц. Они не только шили на заказ, но и создавали сезонные коллекции, устраивали показы, которые пользовались успехом у местных модниц. Сама Кира уже редко принимала участие в создании стильных нарядов, разве что так, для души. Но каждую коллекцию курировала лично, при том, что ей с лихвой хватало и управленческой волокиты.

Самое интересное, что, имея хороший вкус и работая в индустрии моды, она никогда не носила ни платьев, ни юбок, ни туфель на высоких шпильках. Джинсы, рубашки и джемпера – вот основные предметы ее гардероба. И обязательно удобная мягкая обувь. Но и в самой обычной одежде она всегда выглядела безупречно. Была в этой женщине какая-то особая притягательность. Как говорил Сергей, даже в рубище его жена была бы королевой. Лишь в исключительных случаях при необходимости присутствовать на важных светских мероприятиях, Кира могла, согласно требованию этикета, одеться более изысканно, но это были, как правило, элегантные брючные костюмы.

Погрузившись в текущие дела, она не заметила, как пролетело время до обеда. Неожиданно пришло сообщение от Варьки: «Привет! У меня все норм!». Мать отправила в ответ забавный смайлик. Вот и поговорили. Кира печально улыбнулась, она понимала, что дочь таким образом пытается предотвратить ее звонок. Информация получена, чего эфир занимать? Нормальное поведение подростка. Хорошо, что вообще написала. Ладно, позвонить можно и вечером.

Неожиданно в дверь постучали. Кира подняла голову от бумаг и обмерла – на пороге стоял Кирилл. Тот самый человек, что окликнул ее вчера. Живой и невредимый. Повзрослевший, возмужавший, но вполне узнаваемый и по-прежнему красивый, несмотря на едва заметные штрихи седины на висках.

– Привет, Кир, – сказал он со смущенной улыбкой.

– Привет, Кир, – эхом откликнулась она и жестом пригласила войти.

Именно так они приветствовали друг друга много лет назад. В горле встал ком, голова пошла кругом, в ушах застучало. От волнения Кира не знала, что сказать, как себя вести. Встать и обняться с близким когда-то человеком? Но едва ли ноги ее удержат. Дрожащей рукой указала на стул. Да что же она с ним, как с обычным посетителем?

– Как ты меня нашел? – спросила первое, что пришло на ум, при этом ощутила, как дрожит ее голос, и смутилась.

– Так ты ж у нас теперь личность известная, – с улыбкой ответил гость, – про тебя в газетах пишут.

Вот в чем дело. Недавно в местной газете была большая статья о новой летней коллекции, представленной на очередном показе, и об успешной бизнесвумен Нестеровой Кире Николаевне, хозяйке элитного Дома моды.

– Узнал тебя на фото, – пояснил Кирилл, – и глазам своим не поверил. Ты такая стала…

– Какая? – не удержалась от вопроса Кира.

– Стильная, элегантная, самодостаточная. Хотя, о чем я? Ты всегда была уверена в себе и в том, что делаешь. Этим и притягивала. Конечно, сейчас совсем другой имидж. Тебе идет короткая стрижка. Правда, немного непривычно.

– Спасибо, – сказала Кира и по инерции поправила челку, словно убирала прядь со лба.

– Я вчера случайно увидел тебя в трамвае. Решил вот отыскать. У меня отпуск кончается, через день улетаю. Не хотелось уехать, не повидавшись. Двадцать лет не виделись.

– Почти двадцать один, – поправила Кира. – Я, честно говоря, и не предполагала, что ты тогда выжил, была уверена, что эти отморозки убили тебя. Почему ты не нашел меня раньше?

– Ты так внезапно исчезла. Никто не мог сказать, где ты. Я долго пролежал в больнице, все ждал, что ты придешь, потом искал тебя. В училище никто ничего не знал, девчонки только плечами пожимали, твои родители со мной даже разговаривать не стали. Я подумал, что ты от меня прячешься, простить не можешь. Стыдно было. И досадно. Я ж не сумел тебя защитить. А должен был.

Кира молчала, не зная, что на это сказать. Кирилл тоже испытывал неловкость – она это чувствовала, а потому и сама никак не могла найти нужный тон, сделать разговор непринужденным.

– В какой больнице ты лежал? – спросила она.

– В ближайшей, в нашем районе, уже не помню, как называлась та улица.

– Выходит, мы с тобой оба туда попали, только в разные отделения, – усмехнулась Кира. – Вот уж судьба!

– Если бы я знал! – с досадой проговорил Кирилл.

– Я сбежала из больницы через день. И из дома тоже. Мои бы тебе ничем не помогли, они и сами не знали, где я.

Разговор не клеился, оба испытывали смущение и даже досаду.

– А я тогда завербовался на север, с тех пор живу в Мурманске, – сказал Кирилл.

– Семья есть?

– Есть. Жена и два сына. В общем-то, все хорошо. Судя по фамилии, ты тоже замужем?

– Да, замужем. Дочь-подросток. Тоже все хорошо.

Они помолчали. Говорить больше было не о чем.

– Может, кофе? – спросила Кира в попытке сгладить неловкость.

– Нет, спасибо, не хочу отвлекать тебя от работы, – неуверенно ответил Кирилл. – Но если бы ты согласилась со мной поужинать…

– Извини, не могу, – перебила его Кира, не дав договорить, – с дочерью проблемы и вообще…

– Понимаю, – вставая, сказал Кирилл, – тогда пойду, наверное. Извини, если что не так. Прощай.

– Прощай!

Вот так – не «до свидания», не «пока», а именно «прощай». Ну что ж, значит, так и должно быть. А ведь какая была любовь…

Глава 7

Они познакомились в общежитии. Просто тусовались в одной компании. Кирилл учился на каменщика, Кира только поступила на первый курс. Именно тогда она впервые показала родителям свой характер и стала часто исчезать из дома. Иногда оставалась ночевать у девчонок в общежитии, за что получала по первое число.

– Явилась, шалава! – уперев руки в бока, встречала ее Раиса. – Вот принесешь в подоле, я твоего выродка нянчить не буду, так и знай!

– Я ж твоего нянчила, – криво усмехалась Кира, – так что никуда не денешься, будешь отрабатывать, бабуля!

Раиса бесилась от подобной наглости, но приструнить падчерицу было уже невозможно. Ситуация вышла из-под контроля, и Киру это очень забавляло. Она нарочно выводила родителей из себя и наслаждалась их беспомощностью.

– Отстаньте наконец от меня! Я же для вас никто, досадная помеха, бесплатная домработница, – говорила она, припоминая прежние обиды. – Есть у вас любимый сынок, вот его и поучайте, хватит уже целовать в задницу этого засранца!

– Как тебе не стыдно?! – выговаривал ей отец. – Мы тебя кормим, одеваем, а ты так себя ведешь.

– Ой ли?! – восклицала Кира. – А не ты ли спихнул меня на гособеспечение? Я ж тебя так объедала! Меня теперь государство кормит, так что претензии не принимаются!

– Мать твоя в гробу бы перевернулась, если б видела, что из тебя выросло, —говорил порой отец. – Ты внешне так на мать похожа, но ведешь себя… эх! Хотя бы ради ее памяти остепенилась.

– А сам-то ты как хранишь память о ней? – злилась Кира. – Даже портрет убрал подальше, чтобы перечеркнуть прошлое. Будто и не было человека. Только вот меня перечеркнуть у вас все равно не получилось, оттого вы и беситесь!

И она, хлопнув дверью, уходила из дома, подальше от всех этих претензий и разборок. Иногда шла на могилку бабушки, подолгу сидела там и плакала. Однажды она встретила на кладбище Кирилла. Оба удивились. Они ведь друг о друге почти ничего не знали, хоть и общались в одной компании. Оказалось, что он тоже был сиротой и навещал тут могилку своей бабушки, которая его вырастила. Такое сходство судеб сразу объединило их. С той поры появился и интерес друг к другу. А когда уже все друзья поняли, что они пара, их стали называть «Кир в квадрате». И им это даже нравилось.

– Привет, Кир! – привычно говорил один из них при встрече.

– Привет, Кир! – отвечал другой.

Незаметно они сблизились настолько, что стали практически одним целым и уже не могли подолгу существовать друг без друга. Это новое состояние грело Киру изнутри. Она не одна в этой жизни, рядом человек, который понимает ее с полуслова, поддерживает и одобряет. С ним она могла быть сама собой. Не надо дерзить, что-то доказывать, лукавить.

Кира изменилась и внешне. Она давно забыла про косички, собирала волосы в конский хвост на макушке или свободно распускала их по плечам, выстригла длинную челку, которая падала на лицо, и ее постоянно приходилось поправлять, чтобы не мешала. Ярко подведенные васильковые глаза, маникюр вызывающего цвета, темная помада на губах. Бабуля бы точно не узнала свою любимую внученьку. Зато ее вид так бесил мачеху, что та не сдерживала себя в сочных эпитетах, а Кира лишь нагло улыбалась в ответ, словно получала от этого невероятное удовольствие.

Любимой ее одеждой стали брюки и футболки. На первые свои джинсы она заработала сама, беря заказы у соседей и знакомых. Кому-то сшить новые наволочки или пододеяльник из завалявшегося отреза, кому-то – затейливые занавески или набор красивых прихваток для кухни. Как же пригодилась ей теперь бабушкина машинка, которую Раиса когда-то выставила в чулан. Кира занесла ее обратно, совершенно игнорируя протесты мачехи, смазала, настроила и занялась делом. Взявшись за шитье, она забывала обо всем на свете, время останавливалось, и мир переставал существовать. Заказчицы Киру благодарили, расхваливали ее работу, лишь Раиса ни разу доброго слова не сказала, только фыркала в ответ на восторженные возгласы соседок. Она требовала, чтобы Кира отдавала заработанные деньги в семейный бюджет, но та игнорировала подобные заявления. И у нее на это были веские причины. Раиса обычно не баловала падчерицу обновками. Одевала ее в старые поношенные вещи, отданные кем-то или купленные на рынке по дешевке. Это, конечно же, вызывало насмешки сверстниц еще с тех пор, когда девочка училась в школе. А Кире хотелось одеваться, как все ее одноклассницы. И еще она крепко запомнила бабулино слово «эксклюзив», услышанное в детстве, и мечтала о новом платье, какое было бы только у нее. И вот теперь она уже кое-что умеет и зарабатывает деньги на красивую ткань.

Свое первое платье Кира сшила к выпускному вечеру в училище. Легкое, струящееся, оно приятно облегало тело, мягкими фалдами устремляясь вниз, к коленям. В нем она ощущала себя моделью на подиуме. Да чего там моделью, берите выше! Звездой глянца. Увидев ее в новом наряде, Кир восхищенно присвистнул. Это была не та пацанка Кира, которую он привык видеть, а сама нежность и восторг. Собранные в замысловатый пучок волосы, легкий макияж вместо привычной боевой раскраски, босоножки на небольшом каблучке. В тот день она сама себе нравилась.

На праздник они отправились вместе. Кира с гордостью держала в руках свой первый диплом, он знаменовал начало новой жизни. Кирилл к тому времени уже год работал каменщиком в небольшой строительной компании. Кира планировала брать частные заказы, пока не найдет постоянную работу. Впереди у них долгая жизнь, которую они мечтали провести вместе. Друг жил в квартире, доставшейся ему от бабушки, и давно уже предлагал Кире перебраться к нему.

– Давай наконец поженимся, – неоднократно говорил он, и она всегда отвечала одно и то же:

– Нас не распишут, мне всего семнадцать.

– Да какая разница! Просто переезжай ко мне.

– Тогда тебя посадят за растление малолетки, – шутила Кира, хотя до ее совершеннолетия оставался всего месяц.

На самом деле девушка хоть сейчас готова была перебраться к нему, потому что уже не мыслила жизни без Кирилла. Она любила его той восторженной любовью, какая бывает лишь в юные годы, когда все впервые, все взахлеб и до самого донышка. Он был первым ее мужчиной, единственным и самым лучшим на свете.

Тот вечер из самого счастливого неожиданно превратился в самый страшный в ее жизни. После праздника они большой компанией отправились в парк на свое излюбленное место. Веселились, горланили песни, громко спорили, перекрикивая друг друга. Кира с Кириллом в какой-то момент откололись от друзей и углубились в дальнюю часть парка. Они медленно брели по дорожке среди высоких деревьев, сквозь листву которых пробивалась бледная луна. Редкие фонари освещали аллею, добавляя их прогулке романтического флера. И в самом этом вечере, и в воздухе, пропитанном ароматами трав и цветов, ощущалось такое упоительное блаженство, что Кира почувствовала себя безмерно счастливой. Сегодня она получила документ, позволяющий ей начать новую взрослую жизнь. Скоро они с Кириллом поженятся, и она переедет к нему. Договорились, что после выпускного они подадут заявление, а пока дожидаются назначенного срока, ей уже исполнится восемнадцать.

Вдруг перед влюбленной парочкой возникла троица подвыпивших парней. Дальше все происходило, как в кошмарном сне: один схватил Киру и крепко держал ее, двое других набросились на Кирилла, и вскоре он был вырублен, хоть и отбивался до последнего. Девушку за волосы оттащили с дорожки в кусты. Что было дальше, она не помнит. Лишь терпкий запах примятой полыни навсегда остался с ней зловещим напоминанием. В какой-то момент сквозь вязкую пелену до Киры долетел истеричный вопль:

– Звездец, пацаны! Линяем! Этот урод, походу, ласты склеил!

Потом встревоженные крики, вой сирен, мигалки, носилки, операционная. А в голове лишь одна мысль: Кир убит, его больше нет. Жизни больше нет. Потом наркоз, опять провал и вязкая тьма.

Наутро пожилая докторица дежурным тоном сообщила Кире, что та потеряла ребенка, возраст плода был примерно четыре недели. И, увы, детей у нее больше не будет. Санитарка принесла пакет с ее рваным окровавленным платьем, которое еще вчера было предметом гордости начинающей портнихи. Но все это не имело никакого значения в сравнении со страшной утратой. Ведь Кирилла больше нет. И как ей дальше жить?

– Мы зафиксировали ваши побои и вынуждены были сообщить о случившемся в полицию, – добавила врач, – такой порядок. В ближайшие дни вас навестит следователь, и вы обо всем ему расскажете. А пока приходите в себя.