Эскотская война состояла из мелких стычек, схватка у Гиваты могла бы стать одной из них. Не стала, потому что врагов было около двухсот, а он один. О таком даже менестрели не поют, потому что знают, до какой черты можно врать, а где следует остановиться. Один против двухсот – это бред, но бред этот вот-вот мог стать реальностью. Если помощь не придет, то черные маки все же принесут ему смерть...
Если барон Урб счел уместным отправить жену в постель высокому гостю, а та с видимым удовольствием отправилась, Сандера это не касается. Нигде не сказано, что можно уважать тех, кто не уважает сам себя.
Вот, – старик хлопнул рукой по толстенному тому, – в Книге Книг про одиннадцать грехов толкуют, а я так полагаю, что главный грех – это слабость душевная, все остальные грехи – поросята от этой свиньи.
Но предательство Циалы было грехом. Подлостью. Тем, чему нет и не может быть прощения. Если не любишь – уйди. Но уйди сразу и навсегда. Да, можешь потребовать то, что хочешь, попытаться убедить, вынудить, заставить. Не получилось, значит, не получилось. Исчезни. Не мучай возвращениями, примирениями и новыми уходами.
– Ото правильно, – кивнул Рыгор. – Самое дурное, что только придумать можно, то упырей всяческих прощать. Только зазеваешься, они тебе нож в спину… Нет! Усих до единого выловим! И на гилляку!