План был – просто супер! У меня даже дыхание перехватило от такой перспективы. Чем дольше я обдумывала Каринкино предложение, тем больше оно мне нравилось – это будет отличный способ убить не двух, а сразу нескольких зайцев (обожаю зайцев и ненавижу эту поговорку, но в данном случае она очень подходит). И как это подруга додумалась до такого? Хотя осознание того, что тебя бросили, любого заставит шевелить мозгами!
Итак, Каринкин план помогал нам:
1. Классно отомстить парням – пусть знают, что мы и без них не пропадем!
2. Несмотря ни на что, съездить в Питер – а я, между прочим, ни разу в жизни там не была и давно мечтаю!
3. Хоть немного отдохнуть от предков – они уже настроены, что мы уедем, вот мы и уедем!
4. Попрактиковаться в вождении машины – ясно, что обычным способом разрешения не допроситься раньше восемнадцати – не часов, а лет.
5. Не распаковывать рюкзаки – после долгих мучительных сборов это было бы просто издевательством.
Перебирая в уме все эти преимущества, я почти забыла о предательстве Петюни. Во всяком случае, плакать мне больше не хотелось.
– Только мы должны дать друг другу обет, – предупредила Каринка.
– Какой? – воодушевленная тем, что нам предстояло, я была готова на все.
– Никаких парней! – строго сказала Каринка.
– Никаких парней, – согласилась я: в данной ситуации это было совсем нетрудно!
– Никаких мобильников! – продолжала загибать пальцы подруга.
– Никаких мобильников… Кстати, у меня его уже и нет. О стенку расколошматила.
– А я свой два дня найти не могу. Так что вопрос отпадает сам собой… Никакой косметики!
– А это еще почему?
– Нечего ради них прихорашиваться!
– А если не ради них?
– А для кого же?
– Ну… ради самих себя.
– Знаешь, ты мне и ненакрашенная нравишься…
– Ты мне тоже!
– Ну вот! Значит, никакой косметики! – отрезала Каринка, и я опять согласилась. В конце концов, какая разница, с макияжем или без – я ведь и в самом деле красилась ради Петюни.
После первых минут эйфории я немного отрезвела и поинтересовалась, как подруга представляет себе техническую сторону дела. Но Каринка вдруг погрузилась в свои мысли, поэтому пришлось взять инициативу на себя.
– Если мы собираемся вскрывать дверь, нам нужен ломик или что-то в этом духе, – начала фантазировать я. – Или поискать автоген? В газетах всегда пишут: «Дверь машины была вскрыта автогеном». Ты сразу скажи, что надо, а то у отца в кладовке можно неделю ковыряться и ничего не найти. И еще учти – я ни с какими инструментами обращаться не умею, а что касается автогена… даже не знаю, как он выглядит.
– А тебе и не надо! – остановила меня Каринка. Глаза ее прояснились, и я вздохнула с облегчением – кажется, она что-то придумала!
Так и было. Подружка снова показала мне загадочные ключи.
– Видела? От Евгеновой тачки, – сообщила она. – Забыл их у меня позавчера. Наверное, и сам еще не знает. Думала, отдам ему сегодня, а теперь – фигли он их получит! Пусть еще пару дней поищет!
Ура! Автоген не понадобится – с техникой у меня всегда были нелады. А вот Каринка сама забивает гвозди, чинит пылесос и электрогитары своих предков.
Я бросилась ей на шею, но она быстро прекратила несвоевременные нежности.
– Некогда целоваться! Дуй за рюкзаком! Встречаемся через пять минут у подъезда!
– А мы что, к Евгену в Бибирево на метро поедем? – ужаснулась я. Предвкушая поездку на машине, я запихнула в рюкзак половину своего и маминого гардероба.
– На каком метро?! – сердито уставилась на меня «командирша». – Евгенова «шестерка» с позавчерашнего вечера под нашими окнами болтается, ты что, не заметила?
– А разве он от тебя не на ней уехал? – удивилась я.
– Без ключей? – Каринка насмешливо покрутила пальцем у виска, а потом бесцеремонно вытолкала меня за дверь. – Чтобы через пять минут вернулась!
Уходя, я почти смирилась с тем, что оказалась в пролете. Подруге удалось сотворить то, ради чего я приходила, – боль в сердце отпустила, и я могла жить дальше. Похоже, и Карине полегчало – она проводила меня слабой улыбкой, а ее щеки уже не блестели от слез.
Хорошо, что предки у меня не зануды – не стали доставать вопросами. Хотя могли бы, они ведь журналисты… «Шнурки» тактично оставили дочь в покое, совершенно не интересуясь, почему это она вначале убежала вся в слезах, а потом вернулась и теперь ползает по полу, заглядывая в грязные углы, – я вдруг с ужасом вспомнила, что так и не положила в рюкзак маникюрный набор, и все из-за Петюни! Мысли о вероломном очкарике вызвали новый приступ рева – и это было совсем ни к чему, потому что любимая пилка куда-то запропастилась, а слезы мешали ее искать.
– Ты узнала что-то неприятное о предстоящей поездке? – отважилась наконец спросить мама.
– Да, – кивнула я, наклоняясь пониже – мне показалось, что далеко под диваном что-то блестит. – Отменили экскурсию в Русский музей, и я не увижу своего любимого художника… Я имею в виду Куинджи и его картину «Вечер на Украине». Не знаю, смогу ли я это пережи-и-ить…
– Обидно, – согласился папа. – Я бы тоже переживал. Куинджи стоит посмотреть.
– Может, тебе не ехать, раз такое дело? – предложила мама. – А летом махнем в Питер все вместе, побудем подольше! Насмотришься на своего Куинджи так, что он тебе сниться будет.
– Нет! – выкрикнула я. – Я хочу сейчас поехать! Обойдусь и без Куинджи…
Мама ушла, а я вытащила пыльный клубок шерсти с воткнутыми в него спицами – именно они и блестели под диваном. Надо же! Похоже, все это валялось там аж с пятого класса, когда я начала вязать шарфик. Со вздохом я зашвырнула клубок обратно. А потом подняла глаза и увидела на подоконнике Петюнины очки. Кровь прилила к голове, щекам стало жарко, я схватила очки, бросила на пол и принялась топтать, приговаривая:
– Вот тебе! Вот тебе, вот тебе, вот тебе!
Попрыгав на очках, я немного успокоилась. А когда загоняла осколки под ковер, обнаружила наконец разбросанные маникюрные инструменты. Рядом валялось розовое бикини – все эти дни я никак не могла решить, брать его с собой или нет: все-таки весной в Питере еще холодно, – поэтому раз пять засовывала его в рюкзак и вытаскивала обратно. Теперь же, воодушевленная на самые отважные подвиги, я все же запихнула купальник в рюкзак. Гулять так гулять! Купаться так купаться! Отрываться – так на полную!
Рюкзачок оказался тот еще. Родители, взгромождая его на меня, дружно кряхтели, озабоченно вопрошая, не подогнать ли грузовик и не нанять ли грузчиков.
На прощание папа поцеловал меня в щеку и шепнул:
– Не расстраивайся, Мышонок! Если не попадешь в Русский, мы с тобой в Третьяковку сходим. Там ведь тоже неплохой Куинджи.
Потом я обняла маму и побыстрее рванула к двери.
Последнее, что я услышала перед тем, как захлопнуть ее, был разговор родителей:
– Катя, куда мы едем в эти выходные?
– Куда-то в область. Освещать открытие нового пансионата, ты что, забыл?
– Да… Забыл… Кстати, а ты не видела мои новые очки?
Когда я вышла из подъезда, Каринка ковырялась в замке багажника Евгеновой машины, безуспешно пытаясь его открыть. Хотя ключ и проворачивался, крышка никак не откидывалась.
– Как будто что-то держит ее изнутри, – жаловалась покрасневшая от натуги Каринка, – или она зацепилась!
– Да брось ты его! – я нервничала, мне казалось, что наша активность вокруг чужой машины уже привлекла внимание всего двора. – Закинем вещи наверх, и дело с концом.
Каринка со вздохом согласилась.
– Я знаю, кто виноват, – буркнула она. – Мелкий, Вовик. Я видела в окно, как он возле машины возился. Наверное, испортил что-нибудь.
Это было похоже на правду. Одиннадцатилетний Каринкин брат Вовик отличался на редкость зловредным характером.
Закинуть рюкзаки и Каринкину гитару на верхний багажник оказалось очень даже непросто. Особенно мой. Вот когда я пожалела, что не послушалась предков! Надо было все-все-все лишнее оттуда выкинуть, а оставить разве что розовое бикини и маникюрный набор.
– Ты что, кирпичей туда насовала? – ругалась любимая подруга. – Или гантели прихватила?
– Нет, только телевизор, DVDшник и компьютер! – огрызалась я. – У тебя и у самой сумочка не намного легче. И гитарка твоя тоже, между прочим, не перышко!
– Я-то свое по своим нуждам собирала. А вот ты на кого рассчитывала?
– Сама знаешь! – снова огрызнулась я. – Я же не знала, что окажусь в пролете.
– Вот и я не знала.
Душевный разговор о парнях примирил нас и помог закончить работу.
– Да уж, гады они, что и говорить! – объявила Каринка, усаживая Плюшку около заднего стекла. Затем она уселась в водительское кресло и со словами «Поехали!» завела двигатель.
– Ты водить-то умеешь? – с опаской поинтересовалась я.
– А как же! Вот права, посмотри, – Каринка протянула мне пластиковую карточку.
– Да что мне эта бумажка, у кого ее сейчас нет, главное, умеешь ли ты водить?
– А ты сомневаешься? – оскорбилась подружка. – Между прочим, мне на экзамене сказали, что у меня потрясающая реакция! Это когда я чуть на голубя не наехала и успела затормозить.
– А голубь? – спросила я. – С ним что стало?
– Ничего. Он улетел.
– Так, может, это у него реакция потрясающая? – хмыкнула я. – Ладно, нечего поедать меня глазами. Лучше на дорогу смотри. А то вдруг реакция подведет или пешеход попадется медлительный.
Ура! Мы сделали это! Мы угнали машину Евгена и теперь мчимся на бордовой «шестерке» по Ленинградскому шоссе в сторону Питера! Хотя, конечно, слово «мчимся» едва ли подходит для движения со скоростью десять километров в час. Я сижу на переднем сиденье рядом с Каринкой, на коленях – листок бумаги. Подруга-«чайник» попросила не отвлекать ее разговорами, и я решила воспользоваться моментом и быстренько написать то, что давно хотела, – чем еще заниматься в пробке? Правда, машина движется рывками и строчки прыгают перед глазами, но я боюсь, что другого времени просто не будет, – все-таки мы едем навстречу Приключению.
– Пешком было бы быстрее, – ворчит Каринка, одной рукой вцепившись в руль, другой – в рычаг коробки передач. Но чего можно ожидать от водителя, получившего права три недели тому назад, в день своего восемнадцатилетия! Ясно, что для нее наша поездка – боевое крещение, а пробка – просто экстрим. И не только для нее, но и для меня тоже, а также для всех окрестных голубей и пешеходов, рискующих попасться на нашем пути.
Я говорю «угу» и продолжаю писать – подобные реплики не требуют ответа.
– Черт бы побрал этих дачников! И что им дома не сидится! – снова повышает голос Каринка, напряженно глядя перед собой.
– Угу, – снова кивнула я и подумала, что все водители одинаковы – и мой отец брюзжит за рулем, и Евген, Каринкин бывший парень, – он однажды катал нас по Москве.
– А ты куда прешься, «металлика»! Вот гадина! Чуть крыло не зацепила. Да ладно, не бибикай, все равно не пущу! – неистовствует подруга.
– Угу!
– Слушай, сколько можно – «угу» да «угу»! Ты совсем как мама, когда я рассказываю ей о своих школьных делах, – обиделась Каринка.
– Угу, – рассеянно кивнула я. – Кстати, а что ты наплела своей маме по поводу зареванных глаз?
– Она даже не заметила. Разучивает новую песню. У них на выходных выступление какое-то планируется.
Неожиданный рывок кинул меня вперед так, что я повисла на ремне безопасности и выпустила листок из рук. Хорошо, что подруга уговорила меня пристегнуться!
– Ну вот! – Каринка в досаде стукнула по рулю. – Чуть «черному» в зад не въехала! Все, встали. Долбаный бензовоз дорогу перегородил. Еще долго простоим! Пока его оттащат… А что это ты, собственно, пишешь? Нам сочинение вроде не задавали. – Моя молчаливость достала-таки ее, и я поняла, что пора колоться.
– Что пишу? В данный момент – «Манифест Брошенных Девчонок». Ну, тот, что мы у тебя придумали перед тем, как на дело идти!
– Это тот, где «никаких парней?»
– Ага! И «никаких мобильников».
– Слушай! У Евгена в бардачке есть черный маркер, напиши все это поярче и прикрепи к стеклу! Чтобы было перед глазами.
Через минуту рядом с талоном техосмотра болталась страничка с корявыми буквами:
Манифест Брошенных Девчонок
Никаких парней! Особенно высоких брюнетов по имени Евген и Петюня.
Никакой помощи парням – они этого недостойны!
Никакой косметики! Всегда оставаться самой собой!
Никаких мобильников!
Нас не догонят!
– Кайф! – вздохнула Каринка. – Перечитаешь – и легче на душе становится! Все-таки печатное слово – великая сила.
Машины сзади гудели: пока мы болтали, бензовоз уже оттащили, и движение возобновилось.
«Шестерка» тронулась. Каринка вставила в магнитолу кассету, и меня переклинило: это были ее песни – а я их просто ненавижу! И не я одна – от них не в восторге ни ее предки (а они все-таки весьма продвинутые рок-музыканты), ни Евген, ни остальные…
Воспоминания о недавнем прошлом опять навеяли грусть.
Вообще-то, когда мы познакомились с нашими теперь уже бывшими, ничто не предвещало, что все закончится так плохо. Наоборот, казалось, что эти отношения перерастут во что-то серьезное. Посудите сами: знакомства с парнями состоялись почти одновременно, но в разных местах. А позже выяснилось, что ребята – братья! Столько совпадений – разве это не к добру? Оказалось, нет.
О проекте
О подписке
Другие проекты