Цитаты из книг автора «Вера Богданова»

Комната всматривалась в Павла прямоугольниками оконных створок, масляными на фоне уличной тьмы. Точками света на круглых ручках шкафа, склоненными к нему кувшинками на люстре.

Что же получалось – места лишались смысла без людей, их населявших? Так же как вещи обретали индивидуальность лишь благодаря своим владельцам и тем, кто помнил их. Для Игоря родительская кровать была целым миром хрусткого белья, в который приятно плюхнуться, когда папа с мамой еще спят, с верблюжьим одеялом, с той самой царапиной на спинке. Она была маминым объятием с запахом мыла и духов, отцовским смехом и щетиной, его курткой, все время висевшей на спинке у двери – Игорь примерял ее и расхаживал по квартире, подметая нижним краем пол. А для человека постороннего та кровать – всего лишь хлам с облезлым лаком. Все смыслы находились в Игоре, а не в предметах мебели или квартирке в Забайкальске.

Почему хорошие природные данные считались разрешением на использование других людей, Соня не понимала.

Шваль вылезла на свет из Павла под молодой звериный рев: бей его, бей его, бей китаёзу!

В Костеево Соня больше не возвращалась: оно было прочно связано с черными тенями и пьяным посвистом, от которого леденели пальцы.

«Пути». – Ты должен, не сражаясь, покорить врага. Посеять зёрна будущих побед в тело его, чтоб проросли они, разламывая изнутри устои зла, как лопается вздувшийся кирпич на солнце. Ты никому не можешь верить, даже себе, ведь вера основана лишь на обрывочном и субъективном, на том, чего желаешь ты, а не на том, что есть на самом деле, Баолу. Запомни: правды нет».

Воспоминания обретали плоть. Обычно Павел спешил заталкивать их обратно, в те пыльные сектора, куда он не заглядывал даже в минуты глубоких раздумий. Но той ночью заталкивать не очень получалось. Эпизоды прошлого всплывали смутными тенями, проскальзывали между пальцами, плескали плавниками, нашептывали: «Разве бывают такие совпадения?».

голова все равно была тяжелой, словно наполненной водой, и в ней неповоротливыми рыбами толкались мысли о прошлом

Дианкина сестра жила с родителями в сталинской извилистой трешке, укутанной в старые обои и книжные шкафы

Дашку ловили чаще всех, из-за чего она обиделась, ушла на второй этаж и кричала оттуда, что Илья – штопаный гондон. Бабушка ее наругала (ты же девочка, да разве ж можно такие слова говорить?). Знай она, как Дашка еще умеет, совсем ее бы заперла и разжаловала из девочек, наверное.