Цитаты из книг автора «Вера Богданова»

широкие ладони Семенова с короткими, сероватыми, будто вспухшими пальцами. Семенов был первым Жениным мужчиной. Он любил «Спартак» и пиво, от которого живот уже собирался над поясом его джинсов кожаным валиком. Семенов называл женщин телочками, много писал Жене в аське, присылал смешные фотки, каждое утро спрашивал, как у нее дела. Секс у них случился торопливый, когда его родители уехали в «Ашан». Он затащил Женю минут на двадцать «попить чай», они трахнулись на диване в большой комнате, под картиной с лесом и оленем. Женя половины даже не запомнила, просто было больно и стеснительно, и еще диван скрипел. Потом, когда она переехала с Дианкой на съемную квартиру и Семенов стал оставаться у нее, она узнала, что он храпит. Что бесится, если будишь его пораньше и просишь закрыть входную дверь.

Жене вспоминается, как она делала домашку к школе. Ей до сих пор, даже в занюханной съемной однушке кажется, что сейчас кто-нибудь ворвется в комнату и скажет: а что это ты делаешь, чем занята?

Спустя два года Юлечка тоже улетит в Брюссель, потом переберется в Париж, на стажировку в офисе LVMH, все по большому блату. В две тысячи пятнадцатом Юлечка созвонится с подружками, договорится о встрече на улице Шаронн. Они сядут на открытой террасе кафе «Ла Белль Экип» за маленький круглый столик, на котором едва уместятся четыре чашки кофе. Мимо будут прогуливаться туристы и футбольные болельщики, по тротуару ветер будет гнать сухие листья. Потом раздадутся глухие щелчки, в окне соседнего суши-бара провалятся ровные небольшие дырки, как если бы стекло проткнули пальцем в нескольких местах. Мужчина, сидящий рядом с Юлечкой, завалится на столик, заливая чашки кровью. Сама Юлечка упадет под стол. Последним, что она увидит, будет смуглый парень, его широко раскрытые, уже остекленевшие глаза. Но Женя не узнает этого.

Юлечка ахает с восхищением мхатовского уровня.

Бабушка хвалит ее, потому что любит, а не за реальные заслуги.

Она возвращается за стол, к куску невкусного торта с толстыми прожилками мерзлого крема. Втыкает в него ложку, разламывает на половины, рушит, как земляную насыпь.

На кухне она смотрит на себя в зеркало над раковиной, трогает лицо (бледное, как тесто, прыщ на лбу горит огнем), пальцами сжимает кончик носа (слишком мясистый), приподнимает уголки глаз, слегка оттягивая их к вискам (редкие ресницы, прозаическая форма), перебрасывает волосы на одно плечо, затем на другое.

Юлечка и Илья хорошо смотрятся вместе. Идеально, будто их с рождения прилаживали друг к дружке.

Юлечка часто бывает в Париже, рассказывает об осеннем Монмартре, о жареных каштанах, о грядущей стажировке во Франции. Она не курит и не пьет. Она отлично учится – перспективная студентка, как говорит о ней тетя Мила, – доброжелательна и весела, и, когда она улыбается, видны ее идеально ровные зубы. А улыбается Юлечка часто, и вместе с ней постоянно улыбается Илья. Не так, как раньше, – открыто и спокойно, – а так, будто ему слегка неловко.

У Юлечки узкое лицо с остреньким подбородком и красивые, чуть вытянутые к вискам глаза. Она дорого, но сдержанно одета: джинсы, рубашка, кеды.