Цитаты из книг автора «Венедикт Ерофеев»

новаторство Ерофеева. Оно в том, что он бесконечно архаичен: высокое и низкое у него как бы еще не разделены, а нормы, среднего стиля нет вовсе. Поэтому все его герои – люмпены, алкоголики, юродивые, безумцы. Их социальная убогость – отправная точка: отречение от мира как условие проникновения в суть вещей. Прототипов ерофеевских алкашей можно было бы найти в монахах-аскетах, бегущих спасаться от искушений неправедного мира в пустыню. И действительно, в изречениях раннехристианских отшельников легко обнаружить типологическое сходство с ерофеевскими сочинениями.

С каждым годом из тех, что прошли со дня его смерти в 1990-м, все труднее поверить в то, что за мифическим образом Венички стоит настоящий – а не вымышленный, на манер Козьмы Пруткова – автор поэмы «Москва – Петушки», эссе о Василии Розанове, коллажа «Моя маленькая лениниана» и трагедии «Вальпургиева ночь».

пригвоздили меня к полу, совершенно ополоумевшего…

они, все четверо, подымались босые и обувь держали в руках – для чего это надо было? чтобы не шуметь в подъезде? или чтобы незаметнее ко мне подкрасться? не знаю, но это было последнее, что я запомнил. То есть вот это удивление.

. Памятник Минину и Пожарскому

ульптуры Мухиной, рабочий с молотом и крестьянка с серпом

Ахиллес не Ахиллес, но очень знакомый. О! теперь узнал: это понтийский царь Митридат

И вот – влетел в мой вагон и пролетел вдоль вагона, с поголубевшим от страха лицом, тракторист Евтюшкин. А спустя десяток мгновений тем же путем ворвались полчища Эриний и устремились следом за ним. Гремели бубны и кимвалы…

О, сказать бы сейчас такое, чтобы сжечь их всех, гадов, своим глаголом! Такое сказать, что повергло бы в смятение все народы древности!..»

Жаль, что я забыл, о чем эта загадка, но помню, что-то очень важное… Впрочем, ладно, потом вспомню… Женщина плачет – а это гораздо важнее… О, позорники! Превратили мою землю в самый дерьмовый ад – и слезы заставляют скрывать от людей, а смех выставлять напоказ!.. О, низкие сволочи! Не оставили людям ничего, кроме «скорби» и «страха», и после этого – и после этого смех у них публичен, а слеза под запретом!..