Цитаты из книг автора «Венедикт Ерофеев»

– Никого. – Врешь, Петр, ты все мне врешь!!! Если никого, так кто же там гудит дверями и окнами? А? Ты знаешь?.. Слышишь?.. У тебя и выпить, наверное, есть, а ты мне все врешь!..

Отведи глаза, пошляк, не смотри. Я мысли собираю, а ты – смотришь. Вот еще Гегель был. Это я очень хорошо помню: был Гегель. Он говорил: «Нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия». То есть, если перевести это на хороший язык: «Кто же сейчас не пьет?» Есть у нас что-нибудь выпить, Петр?

амая главная мысль… Кружится у меня почему-то в голове Антон Чехов. Да, и Фридрих Шиллер. Фридрих Шиллер и Антон Чехов. А почему – понятия не имею. Да, да… вот теперь яснее: Фридрих

– Слушай-ка, княгиня!.. А где твой камердинер Петр? Я его не видел с прошлого августа. – Чего ты мелешь? – Честное слово, с тех пор не видел… Где он, твой камердинер? – Он такой же твой, как и мой! – огрызнулась княгиня. И вдруг рванулась с места и зашагала к дверям, подметая платьем пол вагона. У самых дверей – остановилась, повернула ко мне сиплое, надтреснутое лицо, все в слезах, и крикнула: – Ненавижу я тебя, Андрей Михайлович! Не-на-ви-жу!! И скрылась. «Вот это да-а-а, – протянул я восторженно, как давеча декабрист. – Ловко она меня отбрила!» И ведь так и ушла, не ответив на самое главное!.. Царица Небесная, что же это главное? Именем щедрот твоих – дай припомнить!.. Камердинер! Я позвонил в колокольчик… Через час – опять позвонил. – Ка-мер-ди-нер!! Вошел слуга, весь в желтом, мой камердинер по имени Петр. Я ему как-то посоветовал, спьяну, ходить во всем желтом, до самой смерти – так он послушался, дурак, и до сих пор так и ходит. – Знаешь что, Петр? Я спал сейчас или нет – как ты думаешь? Спал? – В том вагоне – да, спал. – А в этом – нет?

– Княгиня!.. а, княгиня!.. – Ну, чего тебе опять? – Нет у тебя уже гармони. Не видно. – Чего ж тебе тогда видно? – Одни только кустики. (Она все отвечала, глядя в окно и ко мне не поворачиваясь.) – Сам ты кустик, я вижу…

– Ну, чего тебе? – отозвалась княгиня, глядя в окно. – Ничего. Губную гармонь у тебя видно со спины, вот чего… – Не болтай ногами, малый. Это не гармонь, а переносица… Ты лучше посиди и помолчи, за умного сойдешь…

копия с «Неутешного горя», копия с тебя, Ерофеев», –

Я вздрогнул и обернулся: передо мною был некто без ног, без хвоста и без головы.

Из-за этого мне придется ждать, когда же, наконец, рассветет! когда же взойдет заря моей тринадцатой пятницы!

А другие-то? Другие-то что: хуже тебя? Другие – ведь тоже едут и не спрашивают, почему так долго и почему так темно? Тихонько едут и в окошко смотрят