Сцена 3. Протокол

Утро выдалось ровным.

Гул роя был без всплесков, и за три года люди научились различать его оттенки так же, как моряки читают море, если ровный, значит, ничего и можно выйти.

Двор был небольшим, пятачок между торцом здания и бетонным забором, метров двадцать в длину. Когда-то здесь стояли машины. Теперь ровная асфальтированная площадка с выцветшей разметкой и натянутая поперёк верёвка. Не препятствие, а граница. Её натянули ещё в первую осень, означает, что до верёвки можно, за верёвку не надо. Никто не объяснял детям формул классификации траекторий. Просто не надо. Дети приняли это как любое правило, смысл которого не понимают, но чувствуют по тому, как взрослые его произносят.

Серёжа правило знал.

Ему было восемь лет или около того, в бункере мало кто следил за датами достаточно точно. Небольшой, шустренький, с неугомонной энергией, которая у некоторых детей не кончается даже когда деваться некуда. Он носился по двору уже час. Мяч у него был старый, потёртый, с одним вмятым боком, отчего летел всегда чуть непредсказуемо. Серёжа это знал и учитывал, уворачивался, подстраивался. Рядом возился мальчик помладше, лет пяти, неловко пинавший мяч в основном мимо.

У стены, на перевёрнутом ящике, сидела Катя мать Серёжи. Лет тридцать пять, с настороженным выражением лица. Она смотрела на сына и время от времени говорила: «Серёж, не так быстро». Или: «Серёжа, не к верёвке». Он каждый раз кивал и через минуту снова набирал скорость.

Вера сидела чуть поодаль на выступе фундамента. Вышла без цели, ради того чтоб подышать воздухом, который снаружи переносился легче, хотя был тем же самым.

Она смотрела на детей и думала, что это почти нормально игра в мяч, утреннее солнце сквозь облака, мать на ящике. Почти. Это слово она в последнее время замечала за собой слишком часто, и всякий раз оно обозначало одно и то же, это расстояние между тем, что есть, и тем, что было.

Нина вышла позже с книгой под мышкой. Кивнула Вере, устроилась рядом.

- Хороший день, - сказала она.

Вера посмотрела на серое небо.

- Да, - согласилась она.

Серёжа снова ударил по мячу. Тот полетел по дуге с непредсказуемым вращением из-за вмятины, слишком высоко, уходя вправо. Катя подняла голову. Серёжа уже бежал туда, куда мяч должен был приземлиться.