Цитаты из книг автора «Василий Звягинцев»

Чтобы изображать русского сколь угодно долго, у меня навыков хватит, всё же пять лет в Петрограде прожил, да и русские люди настолько разные и столь мало обращают внимания на собственную «русскость», что никакие случайные промахи мне не повредят. Всегда найдётся, чем оправдаться или объяснить. Зато при общении с армянином или евреем я проколюсь в момент. Слишком малые народы с обострённым стремлением к самоидентификации. Вдруг окажется, что я никогда не слышал про всем известного «шурина дедушки Вартана»? Или с кашрутом[108] ошибусь? Они, хоть верующие, хоть неверующие, а в этих вопросах подсознательно натасканы куда лучше

Классический джентльмен поздневикторианской эпохи, как их описывают в книгах. Море апломба и никакого изящества мысли и полёта воображения. Оттого столько сарказма и неприязни вызывали эти персонажи у Оскара Уайльда, Бернарда Шоу, Джером Джерома, Конан Дойля и Честертона…

«Не всегда верному сыну Отечества такие открываются случаи, где его ревность и храбрость постоянно блистать может, оттого следует наградить его немедленно, не держась Устава, яко слепой – стенки».

Как это писал в собственноручном Указе Пётр Алексеевич: «А ежели окажется в Нашей армии хоть один человек, награждённый всеми существующими наградами, немедленно следует учредить новую, дабы никого не лишать стимула к свершению подвигов и воинской доблести».

Как писал Салтыков-Щедрин: «Хорошо иностранцу, он и у себя дома иностранец».

терапевтический эффект внезапной реализации заведомо неисполнимых желаний.

«Если ты отчетливо представляешь цель, готов ее добиваться, не задумываясь о достижимости, визуализируя результат, все будет так, как надо».

На поле боя можно выиграть сколько угодно сражений, но войны, если они не тотальные, на полное уничтожение, выигрываются в кабинетах дипломатов.

непонятного в природе куда больше, чем объяснимого.

«Вступивший на Дорогу Славы уже не может с нее сойти – или же перестает быть Героем».