Убедившись, что всё готово и собрано, она подошла к зеркальной дверце шкафа, взъерошила волосы и посмотрела на своё отражение. Не первая красавица в школе, и даже не первая в классе, но некрасивой Таню назвать было нельзя. Мальчики не ходили за ней толпами, как за одноклассницей Ритой Владимировой, но и общества её не избегали. Рыжая шевелюра и россыпь веснушек на щеках, на скулах, немного на лбу; зелёные глаза и лисий взгляд, доставшиеся от отца – в Тане был свой шарм. Несколько лет назад в неё был влюблён одноклассник, но он переехал и перевёлся в другую школу. Один из друзей Лизки пытался ухаживать за Таней, но её отталкивал тот факт, что парню было почти двадцать лет, и круг его интересов ограничивался алкоголем и травкой.

Насмотревшись на отражение в зеркале, Таня прошлась по комнате. Через стену она слышала, как мать по телефону жалобным голосом сетует на невзгоды и трудности, в красках описывая, как тяжело ей одной воспитывать ребёнка. Громко выдохнув, Таня гневно ударила кулаком по столу. Мать приукрашивала – она это слышала. Но самым обидным было то, что этот надменный, противный Андрейка слушал, верил, соглашался и давал свои никчёмные советы по воспитанию.

Распечатав подаренный диск, Таня вставила его в магнитофон и настроила громкость так, чтобы не слышать жалоб матери, но при этом не давать ей повода для упрёков. Она рухнула на кровать, закрыла глаза и, наслаждаясь музыкой любимой группы, на песне о дочке вурдалака провалилась в сон.

* * *

Таню разбудили возгласы матери, означающие, что пришло время вставать. Она не заметила, как заснула – помнила лишь, что ночью просыпалась, чтобы снять одежду и залезть под одеяло, а потом снова провалилась в сон. Магнитофон автоматически выключился, проиграв альбом до конца.

– Быстрее одевайся и завтракай. Я заказала такси, будет через полчаса, – раздёргивая шторы, сказала Наталья Владимировна.

– Вы же хотели меня отвезти… – протирая заспанные глаза, напомнила матери Таня.

– Планы поменялись, тебя отвезёт такси. – Женщина быстро зашагала к двери.

Таня закинула в рюкзак плеер с наушниками и пару дисков, в том числе и новый, подаренный Лизкой. Взяв чистое бельё, она направилась в душ. Потратив на него меньше десяти минут, Таня вышла и переоделась в чёрные зауженные джинсы и чёрную футболку без надписей и эмблем. На кухне она застала собирающуюся куда-то мать.

– Завтрак на столе. Письмо, билеты и деньги там же. Не вздумай потратить их на всякую ерунду. Это на продукты! —наказала Наталья Владимировна и схватила сумку со стула.

Она была одета во всё белое: брюки, пиджак, рубашка и туфли на низком каблуке. Лицо накрашено, губы обведены ярким карандашом.

Таня недовольно фыркнула.

– Так спешишь к своему Андрейке, что даже дочь нормально не проводишь? – Она села за стол перед тарелкой с подгоревшей яичницей.

Кулинария плохо давалась её матери.

– Не забудь про письмо. Тебе выходить через десять минут. – игнорируя вопрос дочери, строго произнесла Наталья Владимировна. – Заберём тебя в конце месяца.

– Если, конечно, не забудете. – вполголоса ответила Таня.

Но Наталья Владимировна уже была в прихожей и этого не слышала. Она вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.

От возмущения Таня зарычала как дикий зверь. Она достала свой телефон, Sony Ericsson K510i, и хотела написать Лизке, но, увидев время – 05:22, – передумала. Таня убрала трубу в карман и без желания принялась за завтрак, но, не осилив и половины блюда, поставила тарелку в раковину и поспешила в комнату за рюкзаком.

В прихожей Таня накинула кожаную куртку и натянула чёрные конверсы. Полюбовавшись собой в зеркале, она взъерошила волосы. В конверт с письмом были вложены деньги: десять тысяч рублей двумя купюрами по пятаку.

– Ваша щедрость не знает границ. – Таня вздохнула и убрала конверт в карман рюкзака.

Затем она закинула рюкзак на спину, взяла ключи и телефон, быстро проверила свет и электроприборы и вышла из квартиры.

Когда Таня закрывала дверь, кто-то с визгом прыгнул на неё, подтолкнув в плечо. Она вскрикнула, выпустила ключи, оставив их в замке, и вжалась в стенку, закрывшись руками. Визг сменился довольным хохотом.

– Сюрпри-и-из! – Раздался смех Лизки.

– Вот дура! – выпалила Таня, хватаясь за сердце.

Лизка сегодня была в своих красных берцах на высокой подошве, в чёрной юбке чуть ниже колена, чёрных чулках, в футболке с логотипом группы Ramones и любимой косухе с шипастыми погонами.

– Ты же не подумала, что я не приеду тебя проводить? – вдоволь насмеявшись, серьёзно спросила Лизка. – Держи. – Она вручила Тане вафельный рожок «Ля Фам».

Таня закрыла дверь, убрала ключи в куртку и поблагодарила подругу. Она была голодна, так что мороженное пришлось кстати.

– Видела, как твоя мама ушла, – сказала Лизка. – Ну и размалевалась! На свидание собралась?

– Судя по всему, у неё есть более важное дело, чем прощание с дочерью на вокзале, – ответила рыжая, доставая мороженое из упаковки. – Я рада, что ты зашла.

– Уо-о-о, не надо! – протянула Лизка и быстро обняла подругу.

Она не была сентиментальной и если проявляла заботу, то больше делом, нежели словом. Но Таня стала для Лизки таким близким другом, каких в её жизни ещё не было.

– Как поедем? – спросила Лизка.

– Мама сказала, что будет такси. Только я без понятия, какой автомобиль, – ответила Таня, спускаясь по лестнице.

– Давай, если не приедет, сбежим? – с азартом в глазах предложила Лизка и взяла подругу под руку.

Таня пожала плечами, идея ей нравилась.

Девушки вышли из подъезда под яркое июльское солнце. Таня почти доела мороженое. На улице было тепло, но не жарко. Ветерок обдавал приятной прохладой.

Бабки на лавочке недобро покосились на подругу соседки.

– Знаю, знаю: проститутка, – произнесла Лизка, уводя Таню под локоть подальше.

Бабушки в один голос ахнули.

Таня недовольно вздохнула: эти божьи одуванчики обязательно всё доложат её матери.

Лизка же, задорно хихикнув, потянула Таню за собой.

– Короче, если такси не приедет, то останешься у меня. Потом, когда твоя мамка свалит, устроим вписку. Она же всё равно раньше времени не сможет проверить, доехала ты или нет.

– А потом что?

Таня помнила, что через месяц за ней обещали приехать.

– А потом что-нибудь придумаем. Например, скажешь, что вернулась из гостей раньше.

По надёжности план был далёк от швейцарских часов, но рыжей он понравился. Она даже понадеялась, что машина не приедет.

По асфальтированной дороге с множеством выбоин проехали старые «жигули» шестой модели. За рулём сидел тучный водитель в кожаной куртке. Шрам от пореза, пересекающий правый глаз, придавал его и без того недоброму взгляду ещё больше суровости. Над бровью, в стороне от шрама, торчала огромная бородавка.

Машина остановилась. Водитель оценивающе посмотрел на девушек и опустил стекло.

– Подвезти, девчата? – улыбнувшись краем рта и обнажив жёлтые зубы, пробасил он.

– Не надо, меня сегодня уже подвели, – взглянув на мужчину, отмахнулась Таня.

– Мы ждём такси, – ответила Лизка.

– Так я и есть такси.

– И куда у вас заказ? – с недоверием поглядывая на подозрительного мужчину, спросила Таня.

– Куда скажете, туда и подвезу. – Извернувшись, водитель разблокировал заднюю дверь и продолжил скалиться.

Девушки обеспокоенно переглянулись. Настырный незнакомец их напрягал.

Со стороны подъезда подъехала белая в жёлтую полоску иномарка. За рулём был парень лет двадцати пяти, в белой футболке и шортах.

– Кто Татьяна?

– Она. – Лизка ткнула пальцем в подругу и, метнувшись к машине, открыла заднюю дверь. – Позволь за тобой поухаживать?

Водитель «шестёрки», недовольно глянув на таксиста, сдал назад, развернулся и выехал со двора.

Таня неохотно села и поставила рюкзак в ноги. Лизка оббежала машину, открыла другую дверь и плюхнулась рядом. В салоне стоял запах нового автомобиля.

– Тоже едешь? Мне говорили, один человек. – Парень глянул в зеркало на пассажирок.

– А вам за количество людей или за расстояние платят? – резко спросила Лизка.

Пожав плечами, водитель молча переключил передачу. За окнами замелькал двор. Через две минуты машина выехала на шоссе, втиснувшись в автомобильный поток.

У Тани совсем испортилось настроение, но она была благодарна Лизке за то, что та, поднявшись в такую рань, пришла её проводить. Девушки сидели молча. Таня положила голову подруге на плечо и смотрела в окно. Лизка же периодически её подбадривала и параллельно переписывалась с кем-то в «аське», быстро щёлкая кнопками телефона.

– Разбоя предки заперли на две недели. Сказал, спалили с травкой, – сообщила Лизка, убирая телефон в карман. – А у Юрика бабушка заболела, так что он в деревне с родителями. Все меня кидают.

– Поехали со мной? – Таня повернула голову на плече у подруги и заглянула ей в глаза.

– Гуд айдиа. Вот свали я на пару дней – это ладно. Но на месяц в какую-то глухомань, непонятно где находящуюся, – это уж извините. Мать всё же заметит, что меня нет дома. Но есть встречное предложение: можем доехать до вокзала, а потом ко мне. За месяц придумаем, что сказать твоей маме.

Водитель осуждающе посмотрел на девушек в зеркало заднего вида, но Лизка ответила ему строгим и обжигающим взглядом, и он переключился на дорогу.

Таня всерьёз задумалась и уже готова была согласиться на Лизкин план, но вдруг в её душу закрались сомнения. Она представила одинокую бабульку в далёкой деревне, у которой никого не осталось, которой хочется пообщаться хоть с кем-то из родственников. Сердце Тани наполнилось жалостью и сочувствием. Старушка была не виновата, что у них с матерью контры.

– Пожалуй, навещу бабку. Всё же родственница по отцу.

Лизка вздохнула и кивнула, принимая выбор подруги.

До вокзала они ехали в тишине. Подъезжая, водитель резко остановился, и девушек по инерции дёрнуло вперёд.

– Приехали! – произнёс он. – Двести пятьдесят!

Таня достала из кармана рюкзака конверт и протянула водителю пятитысячную купюру.

– Предупреждать о таком надо! – возмутился парень. – У меня сдачи нет! Иди меняй, а подруга подождёт!

Лизка завелась и хотела уже начать спорить, но Таня положила руку ей на плечо, прервав назревающий конфликт. Она достала из своих отложенных денег три купюры по сто.

– Сдачи нет, – сухо произнёс таксист.

– Так сходите разменяйте, – язвительно сказала Лизка.

Парень раздражённо глянул в зеркало на девушку. Но Таня ответила, что сдачи не надо, и вышла из машины. Лизка последовала за подругой. Как только дверь захлопнулась, автомобиль сорвался с места, подняв столб пыли, и девушки испуганно отскочили.

– Совсем больной, что ли?! – воскликнула Таня, едва не выронив рюкзак.

– Мудила! – крикнула вдогонку Лиза и отмахнулась от пыли. – Вот урод!

– Девушки, всё в порядке? – спросил молодой милиционер, направляющийся к ним со стороны здания вокзала.

– Таксиста нам поменяйте, пожалуйста, – глядя вслед автомобилю, злобно бросила Таня.

– Вы видели, что творит? – негодующе воскликнула Лиза. – Может, он пьяный вообще!

– С этим пусть дорожно-патрульная служба разбирается. Мне главное, чтобы здесь не шумели. Поэтому прошу вас быть тише, вы очень громкие.

– Вы серьёзно сейчас? – Таня в недоумении взглянула на сотрудника милиции.

Молодой милиционер, подтянутый, с неприятным выражением лица, строго смотрел на девушек.

– Ой, забей. – Лизка махнула рукой. – Мусор обычный. Что с него взять?

– А за оскорбление могу и в обезьянник посадить. Ты как раз выглядишь соответственно.

– А я скажу, что ты приставал и трогал меня! – заявила Лизка и перешла на крик: – Ой! Дяденька, ну не трогайте!

Сотрудник милиции как ошпаренный отскочил от девушек.

– Не ори, дура! – в ужасе произнёс он. – Иди отсюда!

– Только вы больше руку туда не запускайте, дяденька! – жалобным тоном произнесла Лизка и, захохотав, повела подругу к зданию вокзала, подальше от покрасневшего стража порядка.

– Ну ты даёшь, – с облегчением произнесла Таня.

Она испугалась, потому что за такую выходку могло влететь им обеим. Но в то же время Таня в очередной раз восхитилась смелостью и наглостью Лизки. Самой ей на такие поступки характера не хватало.

– Не, ну а чё он? Уху ел? – Остановившись, Лизка достала пачку сигарет и угостила подругу. – Давай покурим. Когда у тебя поезд?

Взглянув на экран телефона, а затем на билет, Таня сделала подсчёты. До отправления поезда оставалось полчаса. Этот ответ удовлетворил Лизку, и девушки без спешки закурили.

– Какие планы на вечер? – выпуская дым, спросила Таня.

– Куплю «Скелетонов», лягу смотреть «Зачарованных». Обкурюсь и обожрусь. Всё просто и скучно. – Лизка пожала плечами и выпустила кольца дыма. – А ты что будешь делать в поезде два дня?

– У меня есть плеер с дисками, ещё «Жребий Салема» и сборник Стругацких «Отель „У погибшего альпиниста“» – туда входит три повести.

– Как вернёшься, предлагаю сгонять по магазинам и взять что-нибудь у «Короля ужасов». Давно не устраивали книжных марафонов. Кстати, по «Жребию Салема» у меня есть диск. Фильм вроде 2004-го года – считай, почти новый. Вернёшься, посмотрим.

– Договорились, – согласилась Таня, стряхивая пепел.

Молодой милиционер недовольно поглядывал на курящих школьниц. Лизка повернулась к нему и начала медленно задирать юбку, демонстрируя стройные ноги в чулках. Милиционер поспешил отвернуться и ретировался.

* * *

В купе Таня с восторгом обнаружила, что у неё нижнее место. Она закинула рюкзак под полку, сняла куртку, расположилась за столиком и приготовила «Жребий Салема» и плеер, собираясь выпасть из реальности на несколько часов, как только тронется поезд.

Соседями по купе оказалась молодая семья. Подтянутый парень лет двадцати восьми, улыбчивый и доброжелательный; миловидная девушка, на вид чуть младше мужа, с тёмными волосами, стройной фигурой, красивым бюстом и прямой осанкой; и их дочь – девчушка пяти лет со светлыми волосами, собранными в пышные хвостики, одетая в кружевное белое платьице.

Увидев в руках у Тани книгу, девушка сказала, что уже читала это произведение и осталась под впечатлением. Её приятная, тёплая улыбка сразу покорила рыжую.

Стоя на перроне, Лизка корчила рожи в окно то Тане, то её пятилетней попутчице. Малышка смеялась, глядя на кривлянья девчонки с фиолетовыми волосами. Таня же сдержанно улыбалась и качала головой, надеясь, что родители девочки не начнут ругаться. Но родители оставались довольны тем, что дочке весело и смешно.

По вагону прошла проводница, сообщив, что поезд отправляется. Таня грустно помахала подруге. Лизка, сделав, наконец, серьёзное лицо, помахала в ответ. Ни одна, ни вторая не хотела разлучаться на такой долгий срок, но от них это, увы, не зависело.

– Будут обижать, не обижайся! – наставляла подругу через стекло Лизка. – Если твоя тётка или бабка, или кем она там тебе приходится, окажется поехавшей на голову, сразу возвращайся. И если ты не будешь мне звонить как минимум раз в два дня, я выезжаю на поиски! Я серьёзно, не хрен улыбаться!

Таня в ответ кивала.

Поезд, издав гудок, двинулся. Пошла цепная реакция вагонов. Когда вагон рыжей и её попутчиков дёрнулся, Лизка почему-то вздрогнула.

– Скучай, но не очень, – дала последнее наставление она.

– И ты, – помахав рукой подруге, ответила Таня.

Состав начал набирать скорость, унося пассажиров вдаль. Таня, взглянув на книгу, задалась вопросом: как быстро она её осилит?

– Поздравляю, дочка, ты впервые тронулась в поезде, – произнёс глава семейства, но на последнем слове осёкся.

– Милый, ты сейчас понял, что сказал? – спросила его жена.

Он смутился, а супруга звонко засмеялась.

* * *

Лизка стояла на перроне и провожала взглядом поезд. Она закурила сигарету, сунула руки в карманы и, закрыв глаза, подставив лицо под лучи утреннего солнца, наслаждаясь приятным теплом.

На соседних платформах люди спешили по своим делам. Кто-то на отдых – в поезд, следующий на юг; кто-то с отдыха – с поезда в город. Лизка докурила, вынула руки из карманов и щелчком пальцев отправила бычок на рельсы и не спеша направилась к зданию вокзала.