– Ну, тогда придется распотрошить запасы. Пойдете, что ли, в мою сокровищницу?

Роджер тут же прокомментировал:

– Вот это правильно, там точно что-нибудь подберем.

Повернувшись ко мне, он добавил:

– Гордись, мало кто был в месте, куда мы сейчас попадем.

Заинтриговал он меня, чего уж тут скрывать, интересно же прикоснуться к изнанке жизни человека из когорты тех, кто всегда был мне интересен. Я сейчас говорю о разнообразных коллекционерах, нумизматах и прочих искусствоведах. Я всегда был далек от антикварных дел, потому и смотрел на людей этих профессий, как на представителей другой, непонятной мне цивилизации.

Комнату, в которую мы пришли, закрывала массивная металлическая дверь, даже на вид непробиваемая. Затрудняюсь сказать, какой толщины металл пошел на ее изготовление, потому что сверху она была обшита деревянным шпоном, но, думаю, сантиметра три точно будет, очень уж она была массивной. Сама комната была размером приблизительно три на четыре метра, и все стены в ней были заставлены широкими стеллажами. Если не видеть убранства других помещений здесь, можно было подумать, что хозяин этого всего страдает гигантизмом, настолько все здесь сделано основательно. Только попав внутрь, Джон задал правильный вопрос:

– Сколько лет твоим друзьям?

– Друзья – это отец и два сына. Отцу лет, наверное, сорок с хвостиком, может, чуть больше, сыновьям восемнадцать и десять.

Джон на секунду задумался и произнес, отправившись в угол помещения:

– Отцу подарим пару дуэльных пистолетов. Старшему сыну, наверное, подойдет хитрый стилет. Я сам о таком мечтал по молодости

Я тут же его перебил и попросил колюще-режущее оружие не предлагать, не стану я его дарить. Из опыта прошлой жизни есть убежденность: как подаришь кому-нибудь нож, так и портятся отношения до такой степени, что можно даже сказать, что мы теперь на ножах, а уж про саблю или там шпагу, вообще молчу.

Тот кивнул и отправился в противоположный угол, где достал небольшую шкатулку и произнес:

– Тогда будем дарить часы. Да не кривись ты так, – сказал он, увидев мое выражение моего лица. – Посмотри сначала. Твоему другу еще девок охмурять, а увидев такую вещь, ни одна не устоит.

Спорное, как по мне, утверждение, но часы с внушительной золотой цепочкой и правда вызывали почтение. Слегка массивный на мой вкус золотой корпус украшала замысловатая гравировка, а в середину крышки, казалось, был впаян продолговатый прозрачный камень, который так и притягивал взгляд игрой света на необычных гранях. Красивая штука, и подарить такую будет нестыдно. Про дуэльные пистолеты, которые упоминал старик, и говорить не буду – дорого, богато. Одна только шкатулка, в которой они хранились, стояла, наверное, немереных денег, очень уж она богато была инкрустирована самыми разными камешками.

Джон, заметив, что его предложения мне понравились, неожиданно произнес:

– Для десятилетнего здесь в этой комнате у меня ничего нет, но вообще предложить есть что. Ему подарите настоящий головной убор индейского вождя, томагавк и лук со стрелами. Все настоящее и красивое, парню понравится.

Когда мы вернулись в зал магазина, и Джон притащил откуда-то все эти вещи, я с ним полностью согласился – сам в юности за подобное никаких родительских денег не пожалел бы.

Вообще, как и говорил Роджер, я здесь действительно нашел все, что нужно, правда, когда Джон озвучил цену, Роджер даже икнул от возмущения и хотел было что-то сказать, но Джон не позволил.

– Двадцать тысяч долларов. И это только потому, что продаю твоему другу. Стоит это все гораздо дороже.

Пришлось мне оставлять здесь Роджера и ехать на такси в банк. Не было у меня столько денег с собой, благо хоть доступ к счету нашей компании я имел и снять оттуда необходимую сумму не составило никаких проблем. Сделал себе отметку: как вернусь в Нью-Йорк, обязательно открою личный счет в банке и закину туда оставшиеся деньги, а то они так и лежат в арендованном складе. Спрятаны там, конечно, хорошо, но это не самое надежное хранилище для денег, банк всяко получше будет.

Пока суть да дело, вернулись мы в оружейный магазин уже в сумерках. Думал, не дождутся меня друзья младшего Роджера, но нет, выстроились у крыльца, как трое из ларца. В отличие от подвижного юркого Роджера его друзья смотрелись рядом с ним настоящими богатырями, а вернее, молодыми еще необузданными бугаями. Такая ассоциация возникла у меня из-за их взглядов исподлобья. Как позже выяснилось, это боксерская привычка, все трое были ярыми фанатами единоборства. Обычно дети в семье не похожи характерами, привычками и предпочтениями, но эти трое – исключение из правил. Разговаривая с ними, я ловил себя на мысли, что всевышний пошутил, поместив одну душу в три похожих тела. Они не были близнецами или тройняшками, но вели себя абсолютно идентично друг другу, иногда в разговоре даже дополняя фразы, начатые кем-то из них. Странные ребята, но мне они понравились, поэтому пришлось мне снова звонить Майклу и давать новые распоряжения по поводу встречи и размещения теперь уже моих людей. Поезд у парней отправлялся поздно вечером, поэтому провожать их я и не подумал, но подъемные деньги выдал – тысячу долларов на всех. Это их изрядно удивило, а старый Роджер сказал, мол, цените, оболтусы, такое к себе отношение и постарайтесь не разочаровать подобного работодателя.

В отель дошел пешком – рядышком же. И только расположившись в ресторане за столиком, неожиданно понял, как устал за этот суматошный день. И вообще у меня здесь жизнь какая-то сверхнасыщенная событиями, на кого другого и за всю жизнь не выпадет столько, сколько пришлось пережить мне за совсем немного времени.

Спал эту ночь, собственно, как и до этого, как убитый. Следующий день практически все время провел в номере, вспоминая все, что только когда-либо слышал или видел про дайвинг и вообще подводные работы. Так, я вспомнил, что где-то читал, будто при поиске и подъеме сокровищ со дна морского не обойтись без насоса высокого давления, такого подводного керхера для размывания грунта на дне моря. Да много чего на самом деле удалось вспомнить. Хоть я и погружался с аквалангом один-единственный раз, отдыхая на Красном море, но почерпнул немало знаний, связанных с этим делом. Благо инструктор тогда попался говорливый, вот и рассказал он немало и об устройстве оборудования для пребывания под водой, и о правилах поведения во время самого плавания. В общем, я исписал за этот день уйму бумаги, да и рисунков и чертежей наваял тоже немало. Будет чем озадачить гостя. Как бы не послал он меня куда подальше с такими-то запросами.

Пароход, на котором должен был приплыть Пьер, прибыл ночью, поэтому, заявившись в порт, я даже запереживал, что мы разминемся. Но нет, Пьер все-таки, как он сказал, надеялся, что я буду его встречать, поэтому и не торопился покидать корабль, хоть и прошел к моему появлению все таможенные процедуры. Ничего удивительного на самом деле, помню, как я сам прибыл в Америку, и капитан решил вопрос с таможней.

Пьер искренне был рад меня видеть и не скрывал этого. Подкупает, честно сказать, такое поведение, по сути, малознакомого человека, и я уже устал этому удивляться. Просто решил воспринимать все как должное, и будь что будет. Жизнь – сложная штука, и все рано или поздно расставит по своим местам, вот я и буду ждать этого самого момента.

Прежде чем мы отправились в отель, где я забронировал для Пьера номер, он вручил мне подарки, собранные его семейством и целую кучу писем, отчего я даже растерялся слегка. Вроде довольно часто разговариваем по телефону и необходимости что-то писать не было, но все члены семьи посчитали своим долгом передать мне письма. Приятно на самом деле, хотя, как подумаешь, что на каждое из них придется отвечать, так сразу эйфория пропадает.

Разговаривая с Пьером, я поймал себя на мысли, что я в очередной раз закосячил, не наняв репетитора по французскому языку и не подтянув свои знания на должный уровень. Если, в разговорах по телефону это было не так наглядно, то в общении лицом к лицу выглядело не лучшим образом.

Надо отдать Пьеру должное, он не обратил на этот казус ни малейшего внимания, это я себя сам накручивал. Он увлекся беседой, рассказывая, что происходило после нашего расставания в Париже и расспрашивая о моей здешней жизни так, что ему было совершенно пофиг на мое произношение. Понимаем друг друга, и ладно.

Собирался он недолго, да и, честно сказать, был готов к переезду, поэтому затягивать мы не стали и отправились на двух такси, пойманных к моменту нашего отъезда людьми Пьера. Тут возникло одно недоразумение, но, слава богу, по приезде оно разрешилось без проблем. Дело в том, что с Пьером отправились еще и два телохранителя, о которых я заранее не знал, соответственно, и номер для них не бронировал. Благо, что свободные номера нашлись, и проблемы не возникло, а то нехорошо могло получиться.

Переговоры со здешними партнерами у Пьера были назначены на завтра. В Бостоне он был не раз и не два, поэтому смотреть достопримечательности ему было не особо интересно. Вот мы с ним и решили посвятить этот день разговорам, поэтому отель не покидали, да и прерывались только на перекусить.

Пьер рассказал, что перевозки, которыми он занимается, из-за кризиса на последнем издыхании, и все идет к тому, что ему придется искать новые маршруты для своих кораблей. Собственно, он и приехал сюда только для того, чтобы расставить все точки над и. Со стороны американских партнеров начались задержки с платежами, и уже набежала приличная сумма задолженности.

В общем, невеселая у него ситуация, сложная во всех отношениях. Сомневаюсь я, что ему удатся быстро найти работу для своих судов. Если он разругается с партнерами, то и убытки начнет нести немалые. Когда я спросил, не хочет ли он продать суда, он пояснил, что это сейчас совсем плохой вариант. Предложения о продаже на порядки превышают спрос, поэтому такое решение можно принять только в совсем уж безвыходном положении, до которого, по его словам, еще далеко.

Слушая его жалобы, я задумался: если сейчас можно приобрести какое-нибудь подходящее судно за совсем, по его словам, смешные деньги, может, и не стоит привлекать его к поискам клада. Прикупить какой-нибудь кораблик, да и справиться с этим делом самостоятельно.

После долгой беседы Пьер решил пока не торопиться с этим вопросом, в конце концов, никто меня в шею не гонит. Вместо запланированного ранее разговора неожиданно даже для самого себя предложил ему повторить во Франции то же, что я сделал в Нью-Йорке. Организовать такие же точки быстрого питания, как это сделал я, и жить припеваючи.

Надо сказать, Пьера предложение заинтересовало, тем более что деньги на это дело у него есть.

В итоге договорились, что он задержится в Америке, съездит со мной в Нью-Йорк, посмотрит, как все устроено и тогда примет решение. А мне неожиданно в голову пришла еще одна мысль. Если все равно корабли предстоит поставить на прикол, то почему бы их не перепрофилировать. Нет ничего проще, чем сделать из них рыболовные траулеры. В свете будущих потрясений, если сейчас озаботиться выловом и переработкой рыбы в консерву, со временем можно будет озолотиться. Правда в этом случае надо бы посоветоваться с нормальным технологом, можно ли будет лет так десять хранить эти самые консервы.

Не стал пока озвучивать эти свои мысли, главным образом чтобы не выглядеть глупо в глазах Пьера. Выясню все, тогда и предложу, как вариант решения проблемы.

В итоге в этот день я так и не завел разговор о помощи в поиске подводных сокровищ, не решил до конца, как правильно поступить в этом случае. Очень уж щекотливое дело предстоит, требующее тишины и покоя.

На следующий день, пока Пьер занимался переговорами со своими партнерами, я направился в порт и попытался прозондировать почву на предмет покупки корабля. Понятно, что большие суда меня не интересовали в принципе, в идеале мне подошла бы какая-нибудь яхта с паровым двигателем.

Надо сказать, Пьер не соврал. Судов, выставленных на продажу, было много и на любой вкус, притом цены реально радовали. Я ничего не купил только потому, что совершенно не разбираюсь в теме, хоть и очень хотелось. Некоторые красавицы-яхты хотелось приобрести хотя бы только из-за их внешнего вида. Все-таки есть что-то завораживающее в плавных обводах корпуса судна, в этих высоких мачтах и вообще в целом в кораблях.

Переговоры у Пьера прошли плохо. По его словам, бизнес у него рухнул в одночасье. Разругались они с партнерами напрочь и, соответственно, настроение у него было… Плохое оно было. Пришлось мне применять опыт прошлой жизни, тащить его в ресторан и активно накачивать спиртным, стараясь при этом самому не хватить лишку.

Стрес сняли по путю, Пьер оказался слабым в этом плане и забарогозил уже после первой бутылки вискаря. Пришлось мне его доставлять до номера чуть ли не на своих плечах, наверное, поэтому в этот раз обошлось без купания. Хотя, сказать по правде, на подвиги меня тянуло неслабо, и женщины вокруг казались неземными красавицами. В общем, не достиг я степени опьянения, когда разум пропадает, а на первое место выходят инстинкты. Даже несмотря на весь алкоголь, я сумел осознать, что пить мне нельзя. Странное замечание от пьяного человека, но правильное.

Пьер оказался молодец. На следующий день он не стал делать никаких резких шагов. С утра не мог, а после обеда решил все взвесить, обдумать и только тогда решать, как быть дальше. Наверное, поэтому он плюнул на все свои переживания, и мы с ним и его двумя телохранителями уже вечером сели в поезд, идущий в Нью-Йорк.