Архангел Михаил; Балканы. Македония; XVI в. На обложке

© Василий Дворцов, 2021

ISBN 978-5-0055-3739-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ермак

Ради исправления приказного устройства, законообновления и очищения нравов сотворил Государь благоверный Царь и Великий князь всея Руси Иван Васильевич в год от Рождества Христова 1565 опричнину. И обрёл народ русский в него веру, собралось Царство Московское с силами на отпор грабителям Севера и работорговцам Юга.

Тогда выращенный при дворе Оттоманского султана Крымский хан Давлет Первый Герай, по указке Стамбула и при поддержке оружием и янычарами, от мелких набегов на Русь и Черкесию за рабами перешёл к полной войне, вознамерившись взять под себя Казань и Астрахань, дабы восстановить Золотую Орду. В году 1571 крымчаки даже сожгли брошенную воеводами-предателями беззащитную Москву. Но на другое лето 25-тысячное русское войско под предводительством князей Михаила Ивановича Воротынского и Дмитрия Ивановича Хворостинина в битве при Молодях разгромило сборную 120-тысячную армию крымцев, турок и нагаев. В том сражении в полку Хворостинина отмечен был казачий атаман Василий Оленин по кличке Ермак. «Эрмак», «эрмэк» на тюркских языках значит – «одиночка», «чурающийся семейной жизни». То же, что и наше «инок».

Сойдясь в ненавиденьи Святой Руси, Султан Стамбульский и Епископ Римский подкупами и угрозами поставили в 1574 году на престол Речи Посполитой трансильванского венгра из рода изуверов-колдунов Батори. Был тот Истван-Стефан Баторий весьма искусен в науке военной, и, получив в наём солдат из многих стран, сумел остановить русских, и за восемь лет отжал на исходные рубежи. А ещё тот Баторий, сам из лютеранства перейдя в латинство, запустил и укрепил в Польше и Литовской Руси иезуитов, лютых врагов Православия.

Под началом князя Хворостинина прослужил Ермак в опричных войсках десять лет, бился против Шведов, Поляков и Литовцев, освобождал Русь Киевскую. От князя научился он полководческому искусству. Надобно напомнить, что Дмитрий Иванович Хворостинин по своим временам был непревзойдённым военачальником. Стратег нового мышления, он задумывал сложнейшие построения и переходы для войск по ходу боя, хитроумно используя лёгкую артиллерию вкупе с передвижной крепостью – «гуляй-городом». За свою жизнь не проиграл Хворостинин ни одного сражения, даже в противостояниях с десятикратно превосходящим противником. за талант свой, храбрость и преданность Дмитрий Иванович был любим Царём, и, хоть княжеского рода, но захудалого, поднят Иоанном Васильевичем до воеводы Большого полка через опричнину, в обход родословных препон. В той-то опричнине сошёлся Хворостинин с тоже призывником первого набора, человеком святой веры и непреклонной верности Строгановым Аникой, богатейшим промышленником, прозорливо оплачивающим многие начинания Государя.

В 1563 году, вырезав род местных правителей Тайбугинов, в Сибирской столице Искере воцарился жестоковыйный Кучум, сын одного из последнего ханов Золотой Орды Муртазы, внук Ибака – повелителя Тюменской и Большой орд, потомок самого Чингисхана. Вступая на Искерский престол, Кучум подтвердил Руси ясачное подданство Сибирского ханства, но, видя завязанность Москвы в дальних войнах, скоро обнаглел и дань платить не стал. А потом и вовсе замыслил воровской союз с ногайской Большой Ордой и Казахскими ханами для большого похода на Русское Царство. Сам бы Кучум по низким северным перевалам Урала ударил на Пермь, и далее – на Псков и Новгород, а южные орды через Башкирские степи вышли бы на Астрахань, Казань в помощь к взбунтовавшим уже черемисам.

Наследник земель и заводов Прикамья и северного Зауралья, внук почившего Аники Максим Яковлевич Строганов, хоть и был с двоюродным братом Никитой тоже вписан в опричники, но в младший набор, и не имел прямого входа к Царю. Потому с доносом о Кучуме, готовящем удар в спину Москвы, обратился он к доброму другу своего деда, воеводе Большого полка князю Хворостинину.

Случилось сие в самое начало 1582 года – шли беспрестанные многоместные бои от Псковы до Днепра, и у Хворостинина не было свободных сил. Поэтому призвал князь своего опричного сотника и казачьего атамана Ермака-Василия Оленина, и наказал тому отправляться на Яик, дабы набрать там вольных охочих людей под расчёт из ханской кучумовой казны, буде Искер у того захвачен. На Яике Ермак нанял две станицы – двести казаков атамана Брязги и триста казаков атамана Кольца, и отвёл их к Строгановым.

К тому сроку братья Строгановы выкупили из крымского плена триста немчинов – венгров, шведов, германцев и поляков – мастеров пушечного и ружейного дела. Снаряжённый отряд выступил на ладьях из Кай-городка осенью того же1582 года. И понятно, что ни о каком завладении страной, просторами превышающей Московскую Русь, речи даже не заводилось! Задача перед столь невеликим, хоть и составленным из лучших стрелков и рукопашников отрядом стояла остро ножевая: войти-проникнуть в Сибирскую столицу и убить клятвопреступника хана Кучума, тем расстроив готовящееся вражеское объединение.

Выросший на реке Чусовой и потому хорошо знающий места, Ермак провёл тяжело нагруженные лодки с людьми, оружейным запасом и фуражом в обход торных речных путей мелководьем, по возможности прижимаясь к Уральским горам. Такой хитростью отряд пропустил мимо себя тумен в десять тысяч, вышедший на грабёж Пермской Руси. Об том нападении искерских татар с пелымскими вогулами на русские городки и сёла и наябедничал в Москву Чердымский воевода. Не посвящённый в планы Хворостинина и Строгоновых, воевода требовал царской кары ермаковским казакам за набег, что, якобы, раздразнил «мирных» татар.

Ермаковцы же, перезимовав скрытно, вдруг да появились весной в самом центре ханства. В несколько сражений разбили они разрозненные силы Кучума и захватили столицу Сибири Искер-Кашлык. Услыхав о том, поспешила Большая орда подтвердить своё верноподаничество Москве, и башкиры уверили в вечной дружбе.

Да только не смогли казаки исполнить главной задачи – обезвредить-убить вора и зачинщика противорусских происков – хана Кучума…

Отправив в Москву самого грамотного из соратников, молодого атамана Ивана-Черкаса Александрова, Ермак выслал в казну найденный в Искере задолженный ясак соболями, бобрами и лисицами, да пленённого им татарского полководца Магомета-Кули, с известием о возвращении Божьей милостью Сибирского царства под государеву руку.

С радостью Царь Иоанн Васильевич простил покаявшихся разбойников из отряда Ермака, в первом числе – атамана Ивана-Кольцо, прежде много прегрешившего против Государя на Волге и Яике. Так же повелел Государь щедро наградить Василия Оленина со товарищи.

Но не случилось Иоанну Васильевичу увидать укреплений своих владений на Востоке. Не завёл он острогов-крепостей по Тоболу, Иртышу, Оби и Томи, не отправил за Камень ни служилых людей, ни купцов, ни попов, ни хлеборобов оживлять дальние пределы Руси. Скончался скоропостижно и загадочно. Сын же его, Царь Феодор Иоаннович в дело не вник, и посланный, было, к казакам в помощь полутысячный отряд стрельцов, не имея должной одежды и припасов, в первую же зимовку вымер от голода и стужи.

Кучум, палимый природной злобой, всю оставшуюся жизнь свою посвятил мести. Более всего мучил его отказ в помощи родственника-шейбанида Абдаллах-хана Первого, повелителя Ташкента, Бухары и Ферганы. А дело было в том, что прознал Абдаллах-хан про англичан, что, получив от Строгановых отпор на Двине и Каме, искали корабельный проход в Обь. Предполагали де те английские купцы вывозить китайские товары в Европу по Иртышу и Оби, прокинув прежние караванные пути до Чёрного моря. Потому Абдаллах со своими советниками и порешили, что лучше отдать Сибирский юрт врагу Англии Руси, чем потерять основные свои доходы.

Гордыня язвила душу и тело бесприютного Кучума, не давая покоя ни днём, ни ночью. И через много лет, почти слепой и глухой, нищий и преследуемый теми, кого убивал в прошлом и унижал, слал Кучум ответ своим детям, давно уже служащим Белому Царю и призывающим отца к себе на упокоение старости: «Вы – князья, вот и служите. А я – Хан!».

Опираясь на дружбу и уважение настрадавшихся от южных захватчиков местных вогульских, остяцких и татарских владык, целых четыре года малочисленный отряд Ермака удерживал в законе и справедливости народы Сибирского царства. Вовремя предупреждаемые князьками-тарханами, казаки молниеносными вылазками не позволяли врагам Руси сосредоточиться, собраться. Но теряли-хоронили товарищей после каждой такой сечи или подлых засад, то и дело творимых кучумовцами, и сокращались-таяли числом, а потом лишились и своего славного предводителя…

Только при Царе Борисе Феодоровиче Годунове начала Сибирь осваиваться основательно.

ОЛЕНИН ЕРМАК-ВАСИЛИЙ ТИМОФЕЕВИЧ

КНЯЗЬ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ХВОРОСТИНИН

ЕРМАК-ВАСИЛИЙ ТИМОФЕЕВИЧ ОЛЕНИН

ЮГРА, ДОЧЬ КАНТЫХ-КАНА БАЯРА

ЕРМАК-ВАСИЛИЙ ТИМОФЕЕВИЧ ОЛЕНИН

СЛОВАРЬ К ПОЭМЕ:

«Городу и Миру» – «Urbi et Orbi» обращение Епископа Рима к католикам.

Aethiops non albescit – негр не побелеет (лат.)

Domin servorum – повелитель рабов (лат.)

Imperium Romanum – Римская империя (лат.)

Infernum tuleris – провались в ад (лат.)

Iumenta rex – царь скотов (лат.)

Magna Soldanus – Великий султанат (лат.)

Status – закон (лат.)

Абый – уважаемый (тюрк.)

Агаряне – мусульмане (слав.)

Азан – молитва (араб.)

Ал! – ну! (казах.)

Аргамак – скакун (тюрк.)

Ата – отец (тюрк.)

Аузак – Азовское море (тюрк.)

Бабай – старик (тюрк.)

Байгал – Байкал (монг.)

Баскак – сборщик налогов (тюрк.)

Батыр – богатырь (тюрк.)

Бек – военачальник (тюрк.)

Бийке – княжна (хант.)

Бийкема – княгиня (манси)

Блазь – марево (слав.)

Бунчук – жезл с гривой (монг.)

Вогулы – манси

Вытенный – полезный, доходный (слав.)

Выучень – ученик (старорусск.)

Галиб – храбрец (тюрк.)

Гамза – кожаный кошель (тюрк.)

Господин Судного дня – Аллах

Гребни – горы (слав.)

Джабраил – Гавриил (араб.)

Джана – душа (араб.)

Джаханнам – адское пламя (араб.)

Дошман – противник (тюрк.)

Дуа – молитва о здравии (араб.)

Дуние кезек – ни бело, ни черно (казах.)

Епанча – войлочный или кожаный панцирь (старорусск.)

Ерте – рано (казах.)

Жежёнка – молодая жена (старорусск.)

Женуче – победитель (тюрк.)

Жуда – дрожь (тюрк.)

Заман – эпоха, времена (казах.)

Ирий – Рай (слав.)

Ис пола эти, деспота – Многая лета, владыко! (греческ.)

Искер – (Сибирь) столица Сибирского Юрта

Йясаул – наместник (тюрк.)

Каган – царь (хазарск.)

Калыч – сабля (тюрк.)

Кан – князь (ханты-манси)

Кара-халык – чернолюдины (тюрк.)

Кафир – иноверец (турецк.)

Кейван – Сатурн (турецк.)

Кефе – Феодосия (турецк.)

Килим – ковёр (тюрк.)

Курултай – великий совет (монг.)

Лития – заупокойная служба (греч.)

Мангут – (Мангыт) династия эмиров Бухары

Мзда – прибыль (слав.)

Мис-нэ – богиня огня (хант.)

Миши, мишьи – волшебные карлики (хант.)

Мошна – богатство (слав.)

Намуслы – благородный (тюрк.)

Нёйи руть-кан – волшебный русский князь (хант.)

Омофор – покрывало (греч.)

Отоман – военноначальник (тюрк.)

Падашь-арат – нищий пастух (казах.)

Пелымцы – вогулы

Пехлеван – богатырь (персид.)

Руть – русский (хант.)

Сарай – дом, дворец (тюрк.)

Сатылу – перебежать, переметнуться (казах.)

Сердюк – пеший казак (старорусск.)

Скифетр – скипетр (старорусск.)

Славутница – кукла-невеста (слав.)

Сула – ледяная гуща (старорусск.)

Тайбугины – сибирско-татарский род, смещённый Кучумом

Тангат – Иртышь (хант.)

Тархан – князёк (тюрк.)

Тархан – повелитель (тюрк.)

Торум – верховный бог хантов

Тоткын лыкт буллу – попал в плен (тюрк.)

Тума – полукровка (тюрк.)

Тумен – отряд в 1000 воинов (тюрск.)

Тумран – гусли (хант.)

Ук – стрела (тюрк.)

Улан – всадник (тюрк.)

Умар – Обь (тюрк.)

Урус – русский (тюрк.)

Уштяк – хант (тюрк.)

Фрязи – венецианцы (старорусск.)

Шайтан – чёрт (тюрк.)

Шаш етектен – в изобилии (казах.)

Шишак – шлем (слав.)

Эры-сэры – туда-сюда (казах.)

Юрт – поселение (тюрк.)

Юрт Себер – Сибирский Юрт (ханство) (тюрск.)

Юсак бакшиш – невелика выгода (казах.)

Язки – народы (славянск.) ы

Яса – Собрание законов у монгол

Ясак – дань (тюрк.)

 
МАТЕРИНСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
 
 
Спи, сынок, спи, сынок,
В небе Лось-Шестиног.
Муж-Луна в зелёный бубен
Закликает ветерок.
Спи, спи, спи.
Спи, сынок.
Лебедь спит, спит Медведь,
Перестал родник звенеть.
Ночь строга,
Спит тайга.
И тебе заснуть пора.
Завтра раненько с утра
Солнце-Бабу нам встречать,
Мёдом росным угощать.
А пока всем дружно спать.
Спать, спать, спать.
Спать.
 
 
Сыночек-Василёчек мой! Спать, спать, спать…
Что ж время быстромётно так? Спать, спать, спать…
Едва засуетилась я, как люлька раскололася,
А лишь отец заторился, так ты сломал кроваточку
И в балку потолочную упёрся головой.
Сыночек-Василёчек мой! Спать, спать, спать…
Зачем ты вырос наскоро? Спать, спать, спать…
Зачем грозишь покинуть нас и отчий дом с добром?
Сыночек-Василёчек мой, остался бы малюточкой,
Ещё бы на годиночку, хотя бы на одну!
Тебе в судьбу вплетала я овсяные соломинки,
И пуповину прятала под лиственный порог.
Когда сосцами вспухшими тебя я сладко сытила,
Живицу солнцесмолую всосал ты с молоком,
И землянику с мёдами, и дух цветов полуденных,
И небо в белых рябинках, и чуткой рыбы тень.
Пески земли Прикаменной в твоей крови растворены,
Течёт по жилкам чистая водица Чусовой.
Сыночек-Василёчек мой! Спать, спать, спать…
Гусёнок-лебедёночек… Неужто всё напраслина?
Кукушка просчиталась ли, глухарь ночей не счёл —
Едва-то отвернулась я, отец чуток рассеялся,
Как оборвал ты вязочки и вышел за межу.
Куда, красавец-умница? Куда, силач-поленица?
Куда походкой лёгкою, в какие казаки?
Сыночек-Василёчек мой! Не уходи в то марево!
Не уходи в невиданность, в неслыханность, к чужим.
Ну как же я покрою там гусёнка-лебедёночка,
Тебя, мою малюточку, обороню от бед?
Как я, уж слабосильная, рассею тучи чёрные,
Как я, уже негромкая, до тех краёв мороженных
Сумею, сноровлюся как, в ту ночку докричать:
«Сыночек-Василёчек мой! Не спать! Не спать! Не спать!!
Кромешно воры близятся! Не спать! Не спать!!
Убийцы скрытно тянутся, сыночек-Василёчек мой,
И речка бурно крутится – не надо спать!!»
Сыночек-Василёчек мой…
 
 
В небе Лось-Шестиног —
Ты не спи, не спи, сынок!
Муж-Луна в зелёный бубен закликает ветерок…
Ты не спи! Не спи, сынок!
Ночь строга, спит тайга…
Не слыхать шагов врага —
Ты – не спи!!
ЦАРЬ ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ
 
 
Всемогущия святыя
и живоначальныя Троицы,
Отца и Сына и Святаго Духа
во единстве покланяемаго, истиннаго Бога нашего
милостию сподоблены мы, смиренный Иван Васильевич,
нести крестоносную хоругвь Православия на Российском царствии
и во иныя многи царствах-государствах, великих же и малых княжествах.
 
 
Обручил Господь юнца со державою…
Поручил дитя тяжким скифетром.
Отрок сел на стол с вещим сирином.
В малолетие сиротливое,
В худотелие немощливое.
Посредь алчных псов, лихоимщиков,
Свар и смут мятежных зачинщиков,
Меж воров-бояр, меж поместников
Агнец кроткий встал против резников.
Обручил Господь юнца со державою —
Поднял скорби я вкупь со славою.