За поворотом тропы возникло строение – стеклянный куб с металлическими опорами, точно такой же, как на архивных снимках лаборатории «Горизонт». Но это было невозможно: лаборатория исчезла в 2147 году, а Зона образовалась на её месте.
Кира подошла ближе. Сквозь стекло она увидела:
●
ряды консолей с мерцающими экранами;
●
голограмму реактора, пульсирующего бледно‑голубым светом;
●
человека в лабораторном халате, склонившегося над панелью управления.
– Эйден?.. – выдохнула она.
Фигура обернулась. Лицо было знакомым – она видела его в отцовских записях. Но глаза… Они светились, как звёзды, а зрачки расширялись и сужались в ритме биения реактора.
– Ты не должна быть здесь, – голос Эйдена звучал одновременно близко и бесконечно далеко. – Они уже знают, что ты ищешь.
– Кто «они»? – Кира шагнула вперёд, но стекло оказалось твёрдым. – Мой отец говорил, что вы не погибли. Что реактор…
– Реактор – это дверь, – перебил он. – И сейчас она открывается шире. Ты чувствуешь?
Земля дрогнула. В небе над лабораторией разверзлась трещина – сияющая, как разлом в реальности. Из неё лился свет, но не тёплый, а ледяной, высасывающий тепло из воздуха.
– Уходи, – прошептал Эйден. – Пока ещё можешь.
Но Кира не двинулась с места. На экране за его спиной вспыхнули строки кода:
PROTOCOL ZERO_CYCLE.INITIATE
WARNING: MULTIVERSE BREACH DETECTED
AUTHORIZATION: CARTWRIGHT_E
– Вы пытались остановить это, – сказала она. – Почему?
Эйден улыбнулся – грустно и обречённо.
– Потому что мы не первые. И не последние.
Лаборатория начала растворяться. Фигура учёного превратилась в вихрь света, а затем – в дождь из мерцающих частиц. Перед тем как исчезнуть, он бросил ей что‑то. Кира поймала предмет – маленький кристалл с гравировкой: «Ключ. Не доверяй зеркалам».
Когда Кира очнулась, она лежала на тропе. Дождь всё так же стучал по бронежилету, а детектор показывал норму. Ни лаборатории, ни трещины в небе – только влажный асфальт и далёкие огни Нью‑Атлантиса.
Она сжала кристалл в ладони. На его поверхности проступили буквы:
«Кира. Если ты это читаешь, знай: Зона – не аномалия. Это шрам. И он кровоточит».
Голос отца, записанный в её памяти, звучал ясно: «Они думают, что закрыли дверь. Но двери не закрываются. Они ждут».
Кира поднялась. Впереди, за горизонтом, небо снова треснуло – на этот раз чуть шире.
Игра только начиналась.
Кира вернулась на базу под серым рассветом. Дождь перестал, но воздух оставался тяжёлым, пропитанным озоном и чем‑то ещё – едва уловимым запахом ионизированного пространства, который всегда преследовал её после выхода из Зоны.
Она не стала докладывать о встрече с «эхо» Эйдена по открытым каналам. Вместо этого направилась прямиком в личный отсек – крохотную каморку с голопроектором и взломанным терминалом «Прометея». Кристалл, полученный от призрака учёного, лежал в кармане, обжигая ладонь даже сквозь ткань.
Взломать защищённый сектор «Прометея» было непросто. Кира использовала комбинацию из отцовских кодов и свежих уязвимостей, обнаруженных Рейзом. На экране замелькали папки:
●
«Отчёты о многомерных резонансах (2148–2172)»
;
●
«Список рецидивистов: случаи аномального возвращения»
;
●
«Проект „Наследие Картрайта“: фазы 1–7»
.
Она открыла первую попавшуюся запись. Голограмма показала карту мира, где Зоны (их оказалось семь) светились, как раны на теле планеты. Голос диктора – безэмоциональный, синтезированный – зачитал:
«Фиксируется рост квантовых флуктуаций в секторах D‑12, G‑4 и X‑9. Гипотеза: реактор Эйдена Картрайта не просто создал локальную аномалию, но инициировал процесс расслоения реальности. Вероятность коллапса – 43 % в течение пяти лет».
Кира похолодела. «Расслоение» – термин из отцовских заметок. Он писал, что это не метафора: реальности буквально трескаются, как стекло, выпуская в наш мир фрагменты других измерений.
Следующая папка содержала досье на «рецидивистов» – людей, которые побывали в Зоне и вернулись. Их истории пугали:
●
Лиам 234‑А
: утверждал, что жил в мире, где человечество никогда не покидало океаны. Говорил на неизвестном языке, умер от внутреннего кровотечения через три дня.
●
Джейна 17‑В
: помнила «другую версию» Нью‑Атлантиса, где здания росли, как деревья. Её сознание раздвоилось – она одновременно находилась здесь и
там
.
●
Объект 01‑К (неопознанный)
: оставил рисунок – лабиринт из символов, которые, по данным аналитиков, совпадали с гравировками на древних артефактах из сектора X‑9.
Внизу страницы мигало предупреждение:
«Внимание: рецидивисты демонстрируют повышенную восприимчивость к квантовым полям. Категорически запрещено допускать их к исследованиям в Зоне».
Кира задумалась. Её отец тоже считался погибшим в Зоне, но если рецидивисты возвращались… Может, и он где‑то там?
О проекте
О подписке
Другие проекты