– Ваня! У нас с утра случился огромный стресс! Необходима срочная реабилитация! – только выйдя из машины, громко затараторила Алевтина.

– Пол одиннадцатого утра, а у вас уже стресс? – Иван посмотрел на ручные часы.

– Хуже! В хоровой аудитории нашил труп! – взахлеб, перебивая друг друга, начали рассказывать женщины.

Иван Сергеевич, будучи летчиком гражданской авиации с огромным стажем, практически в любых ситуациях сохранял спокойствие и «трезвую» голову.

– Так, мадамы, – Иван Сергеевич, не перебивая, выслушал женщин и распорядился. – Идите-ка вы в баню, а я пока шашлыки налажу. Надо вам успокоиться.

– Мы и не нервничаем! – ответила Алевтина, послушно выдавая Нюсе банное полотенце. – Мы просто несколько перевозбудились! Не каждый день, знаешь ли, случается такое.

Жаркая, томная баня, березовые веники и густой запах пихтового масла, политого с водой на горячие камни, а после, крепкий чай с травами, сделали свое дело – Нюся и Алевтина напрочь забыли об утреннем происшествии. Надев удобные махровые халаты и накрутив на волосы полотенца, женщины направились в дом.

– Теперь на людей похожи, – констатировал Иван Сергеевич, смотря на распаренных, удобно устроившихся на диване в ожидании шашлыка, жену и Нюсю.

– А раньше не были похожи? – спросила Алевтина, обмахиваясь старой газетой. – Как же жарко.

– Нет, – ответил Сергей Иванович и расставил тарелки. – Вы были похожи на нервозных теток с вытаращенными от ужаса глазами.

– Даже так? – Алевтина посмотрела на Нюсю и женщины прыснули от смеха.

Шашлыки получились отменными, сочными, ароматными! Нюся, почти урча от удовольствия, с наслаждением откусывала мягкие куски.

– Иван Сергеевич! Вы шашлычный бог! – похвалила хозяина Нюся.

– Да, признаться, шашлык удался! – не стал отрицать своих заслуг Иван Сергеевич.

– Слушай, как здорово, что мы сюда приехали! – Алевтина стянула полотенце с головы и встряхнула волосами.

– То есть, если бы не труп несчастного охранника, мог бы вас и не лицезреть? – спросил Иван Сергеевич. – Вы то, что думаете про происшествие?

– Тут можно рассматривать несколько вариантов, – стала рассуждать Нюся. – Например, охранник пошел ночью проверять помещение и застал хулиганов. Они его неудачно толкнули, а тот ударился головой и умер.

– Или Сергеич застал хулиганов и, сильно разволновавшись, получил сердечный приступ. А преступники не оказали помощь и сбежали, – с интересом подхватила Алевтина.

– А откуда преступники вообще взялись? Они где-то прятались заранее или прошмыгнули перед самым закрытием? – продолжила Нюся.

– Если бы они пришли поздно вечером, то их бы не пустили!

– Почему же? Хулиганы могли честно сказать, что хотят пойти на хор!

– Да, казус-ребус! Но почему мы решили, что их было несколько? Вдруг один?

– Точно! – согласилась Нюся и отложила шашлык в сторону. – Охранник мог и вовсе не застать преступников! Не исключено, что просто увидеть бардак, когда обходил помещения, и от расстройства умер. Человек немолодой, болел чем-нибудь!

– Слушай, а вдруг в то время, когда вы с Петром ехали мимо, охранник был еще жив и сражался с хулиганами? – выдвинула очередную версию Алевтина

– Елки-палки! – ахнула Нюся.

– Дамы, я не услышал от вас главного вопроса! – сказал Иван Сергеевич, внимательно слушая разговор.

– Какого? – почти вместе спросила Алевтина и Нюся.

– Зачем кому-то вламываться к вам в аудиторию и наводить там шмон? Для чего? Какой интерес?

Женщины, ища ответ на вопрос, замолчали.

– Слушайте, а вдруг целью преступников был сам сторож Сергеевич? – выдала новую версию Нюся.

– Думаешь, его есть за что убивать?

– Понятия не имею! Я была с ним слишком мало знакома!

– Ну, охранник не очень-то походил на мафиози и хранителя чужих страшных секретов. Хотя, чужая душа – потемки! – Алевтина покачала головой. – Если бы целью служил сам Сергеич, то зачем такие сложности: пробираться в Дворец культуры, ждать прихода сторожа, разбрасывать все ноты?

– Для маскировки истинной причины. Мол, пусть думают на обычных хулиганов!

– Слишком сложно! Тюкнули бы Сергеича по голове где-нибудь в подворотне и дело с концом!

– Пожалуй, – согласилась Нюся, и посмотрела на мужа Алевтины. – Тогда для чего вломились в аудиторию?

– И я про то же! – Иван Сергеевич поднял указательный палец. – Что ценного есть у вас на хоре?

– Партитуры, рояль и тараканы, – уверенно заявила Нюся. – Рояль – старый, нот – несметное количество, тараканов – море.

– М-да, тот еще клад! – усмехнулся Иван Сергеевич.

– Искусство бесценно! – ответила Алевтина. – Знаешь, сколько хлама накопилось за пятьдесят лет существования хора? Чего мы только не нашли, пока искали «Мойдодыра»!

– Точно! – подтвердила Нюся. – От книжки мафиози до выкроек и комиксов!

– Какой книжки мафиози? – не понял Иван Сергеевич.

– Слушай Нюську больше, – сказала Алевтина. – Старая тетрадка с циферками и записями. Помнишь, как у нас раньше председатель садового общества учёт вела? Там точно так же написано. И она, между прочим, за одной из коробок валялась. Никто не тетрадь не посягнул.

– Больше ничего примечательного не было. Ни бриллиантов тебе, ни икон с антикварными книгами, – развела руками Нюся. – Хотя мы не все просмотрели, много папок не проверили.

– То есть, возвращаемся к началу – ничего не понятно! Кто? Что? Зачем и почему? – Сказала Алевтина.

– Не лезьте в это дело! Пусть полиция разбирается, – Иван Сергеевич встал из-за стола. – Пойду тоже в баню. А вы расслабляйтесь дальше и ешьте шашлыки!

6.

Зоя не любила весну. Весной, в такой же ветреный, тревожный день умерла мама. Весна забрала её неожиданно и навсегда, поселив в душе вместо волнующих грёз и восторженных чувств тревогу и печаль. Любые доводы, что весна – это начало жизни, пора цветения и возрождения, воспринимались Зойкой в штыки. О чем вы говорите? Какое цветение? Какой восторг и трепетание?

Так думала Зоя каждый год десятого апреля стоя около могилы.

День траура всегда протекал одинаково: тихий завтрак, большой букет желтых роз, кладбище, скупые слова прощания, грустный взгляд маминых глаз с выбитого на черном камне портрета, скромные поминки и одиночество по своим комнатам.

Зойка ехала в машине, вспоминала вчерашний день и готова была расплакаться в любую минуту. Мама сгорела слишком быстро, не дав времени повзрослеть, опомниться и привыкнуть к жизни без нее. Один месяц ада. Врачи развели руками – молниеносная форма рака. Не помогли никакие деньги, а волшебной исцеляющей таблетки не нашлось.

И вот теперь ей, Зойке, уже больше двадцати лет. Почти десять лет прошло, а время, как обещали многие, совсем не исцелило. С каждым годом червоточина становилась лишь больше. Впрочем, как и одиночество.

Подруг у Зойки почти не было. Сонька и Вика, подружки еще с детского садика, плотно занялись своей личной жизнью и учебой. Редкие встречи, очередное модное кафе с чашечкой кофе по цене полноценного обеда, обмен скорее информацией, нежели новостями и сплетнями. Чмоки-чмоки и пока!

Чтобы забить пустоту чем-то полезным Зойка неустанно училась и репетировала. Благо это доставляло огромное удовольствие. Даже хор, с его криво и косо поющими участниками, радовал возможностью побыть в состоянии любви и понимания. Зойка с радостью включалась в любые проекты коллектива, стараясь «пригодится». Спасибо папе, так прозорливо выбравшего ей призвание!

Была в Зойкиной жизни парочка ярких любовных романов, впрочем, изначально расценивающихся «для опыта и чтоб приятно». С папой она своих кавалеров не знакомила, сразу понимая оценку и реакцию. Не тот формат и масштаб! Да и любви, как таковой не наблюдалось.

Зойка ехала в машине, перебирая события вчерашнего печального дня. Зазвонивший телефон переключил ее внимание.

– Привет, Аркадий! – сразу ответила Зойка.

– Привет, звезда. Ты свободна? Можем пересечься?

– Хорошо, давай. Через полчаса в «Абрикосе».

– Договорились. Кстати, ты в курсе, что у вас на хоре сегодня утром человека убили?

– У нас? Нет!

– Аудиторию всю раскурочили, а охранника нашли мертвым.

– Я ничего не знаю! – воскликнула Зойка. – Расскажи подробно.

– При встрече.

Легендарный «Абрикос», успешно работающий уже двадцатый год, считался мажорным заведением. Сюда любили приезжать богатенькие девочки и мальчики, успешные дамы и солидные кавалеры понтоваться друг перед другом, показать себя. Еще бы, обычный обед стоил почти месячную зарплату скромного служащего! Но именно здесь невероятно вкусно, обильно кормили. Поэтому Зойка, не очень-то любившая всякие тусовки, при возможности заезжала в кафе «Абрикос».

Но рассказ Аркадия отвлек ее от выбранных аппетитных блюд.

– То есть, все ящики с нотами опрокинули, а стулья раскидали? Зачем? А бедный Сергеич сам умер? Хороший был дядька, общительный.

– Вскрытие будет завтра. Предварительный диагноз – инфаркт. Сведенья из достоверных источников, – пояснил Аркадий, с удовольствием поедая самолепные пельмени. Тридцать штук, один к одному с домашней сметанкой и горчицею!

– Очень странно. Но, если инфаркт может случиться с каждым, то разгром в аудитории – событие неординарное. Что за хулиганство?

– Или кто-то прикрывается хулиганством, – Аркадий наколол на вилку очередной пельмень.

– То есть, пятьдесят лет на хоре ничего не крали, не крушили, а тут вдруг надумали? В аудитории из ценного – только метроном! И тот Светлана Валентиновна из дома принесла. Нет, не вяжется с версией преднамеренного грабежа. Зачем раскидывать? Неужели просто забежали и коробки пошвыряли ради удовольствия? Это же надо было до четвертого этажа добраться, найти открытую аудиторию! Аудитория была к тому времени закрыта или открыта? Дверь взломали?

– Вроде нет.