Вместо ответа в углу вдруг послышался всхлип, за которым последовал сдавленный, болезненный плач. Он был коротеньким, но столько неподдельного детского отчаяния выплеснулось с ним, что всем в этой камере сделалось не по себе. Сотников на соломе, слышно было, осторожно задержал дыхание. – Рыбак!– Я тут.– Там вода была.– Что, пить хочешь? – Дай ей воды! Ну что ты сидишь?
