его донимало бессилие, невозможность прибегнуть к испытанному средству – силе, чтобы по-солдатски постоять за себя. Отсутствие всякого выбора предельно сузило его возможности, мысль относительно старосты осталась лишь намерением – он не продумал ее как следует, ничего не решил конкретно и теперь нес к следователю полное смятение в душе.
