Варвара Ухорская

Глава 1

Засыпая, Наташа любила прокручивать в голове – неважно, что: последний просмотренный фильм, недавнюю встречу, деловой разговор, свое будущее выступление на презентации или даже благодарственную речь, которую она произнесёт, когда получит какой-нибудь дизайнерский Оскар… Перед мысленным взором мелькали картинки. Ну да, она же дизайнер, вот и мыслит образами.

Заснуть перед свадьбой она пыталась точно так же: вот сейчас начнётся её собственное, персональное кино, и она не заметит, как очутится уже в прекрасном «завтра», в платье, которое сейчас белеет в темноте, как привидение… Свадебное платье она в шкаф, конечно, убирать не стала, подвесила к рожку люстры, чтобы не помять и сохранить первозданную пышность юбки… Платье прекрасной принцессы, кипельно белое… оно как будто создано для того, чтобы рекламировать супер-эффективный отбеливающий порошок… Только – вот ведь какое дело, эти платья – стирай, не стирай – никто не собирается надевать второй раз… В уплывающем в сон сознании на удивление чётко выстроился визуальный ряд:

Ярко, гламурно, замедленно.

Невеста, в белоснежном платье и фате, рука об руку с Женихом, под звуки марша Мендельсона, идёт в безоблачную даль по воде, он и она, легкие, невесомые.

Крупный план: Она смотрит на него – в ее взгляде отражен весь спектр сильных и страстных чувств: восхищение, торжество, нежность и преданность.

И вот молодые уже за праздничным столом – так же смотрят друг на друга, сливаются в поцелуе под истошные вопли гостей: “Горько!”

Голос за кадром: – Свадьба – событие веселое, торжественное, чреватое всякими неожиданностями…

Невеста, раскрасневшаяся и смущенная после поцелуя, садится, поправляя платье, и на нее обрушивается целый водопад шампанского, открытого тоже смущенным и неловким Женихом.

Поставив бутылку на стол, Жених пытается исправить положение, угостив новобрачную селедкой под шубой – и, конечно, селедка, а в особенности – свекольная шуба оказывается на платье.

И вот уже расшалившийся от неумеренных возлияний гость игриво целится куском торта с кремом в невестину подружку, промахивается – и жирная зеленая кремовая роза лягушкой сползает по платью Невесты. Платье уже трудно назвать белоснежным.

Голос за кадром: – Попробуйте наш стиральный порошок, и вы можете использовать ваше свадебное платье дважды!…(Невеста снова под марш Мендельсона идет по воде, с другим женихом)… – Трижды! … (и снова она идет, и снова – с другим.) … Столько раз, сколько вы захотите! Вы заметите различие с обычным порошком уже после пяти стирок!

А что, креативненько! Сон как рукой сняло, Наташа в темноте села на кровати, нащупала на тумбочке телефон и привычно защелкала кнопками. Ну да, она поставила себе за правило держать под рукой ручку и блокнот. Известно: все великие люди в любое время дня и ночи записывали всё, что приходит в голову. Никогда не знаешь, какая идея потом пригодится и выстрелит! А теперь всегда под рукой телефон, вместо блокнота. Наташа вспомнила историю о сценаристе, который вот так же пытался поймать удачу за хвост во сне, вдруг да приснится что-нибудь гениальное, как Менделееву! – и всегда держал у кровати наготове карандаш и бумагу. И вот однажды ночью свершилось! Гениальная мысль-таки явилась, и он успел ее записать. Заснул, практически чувствуя себя великим и осыпанным лаврами… Просыпается, читает, а в блокноте написано корявыми сонными буквами «парень встретил девушку, и они полюбили друг друга»… Ха-ха-ха. Что бы потом не чувствовать себя такой же дурой, нужно перечитать написанное. Наташа включила свет, просмотрела только что сделанную запись. Неплохо. Покажу Борьке, он ведь, молодец какой! – уже два рекламных ролика снял, наверное, знает, кому можно предложить… А не знает – так узнает, для нее расстарается… Да, не о том она думает перед свадьбой, не о том. Не осознает торжественность момента. Честно говоря, это даже цинично: перед собственной свадьбой представлять многоразовое подвенечное платье! Наташа погасила свет.

Телефон в руках зажужжал. Конечно, Борька! Наташа прекратила сияние и жужжание нажатием кнопки:

– Привет! Нет, еще не сплю, пытаюсь. Да нет, не боюсь, а ты как? Ну и молодец! До завтра! Я тебя тоже!

Какой-то дежурный разговор получился, как будто она и не влюблена в Борьку больше. Но ведь это не так! Просто с ним очень все складно, спокойно и равномерно получается: познакомились, когда поступили в институт, начали встречаться на втором курсе, потом – квартиру вместе снимали, теперь вот – женятся… Все, как по нотам, как по лесенке, со ступеньки на ступенечку… Вот сегодня в последний раз в своей старой комнате в общежитье переночует – и назавтра перестанет быть Натальей Ермаковой, как привыкла с детства, а станет Натальей Ковалёвой. Боречка не хотел отпускать ее на ночёвку в общагу, и плевать на обычаи, но девчонки настояли. Последний вечер перед свадьбой провести по-девичьи. Хотя и девичника-то никакого особого не было. Так, мечами помахали, как обычно.

Наташа улыбнулась в темноте: все-таки здорово, что они не просто подруги со Светкой и Ленкой, они – одноклубницы. Уже четыре года занимаются кендо. Никто и слова такого не знает, а они – уже разрядницы. Клуб прямо рядом с институтом открылся, вот так зашли из любопытства – и затянуло. Наташа так любила всё, что связано с кендо. И занятия – перед началом поединков тренер всегда рассказывал какую-нибудь притчу, даже каллиграфии их, новичков, обучал… И сами поединки, когда обычная скорость реакции в какой-то момент боя переходит уже в иное качество – предвидение, ускользание, избегание, как будто двигаешься наперегонки со временем…

Но с кендо покончено. Так она решила: сегодня, на девичнике перед свадьбой, Наташа провела свой последний бой. Даже меч Ленке отдала, знатный меч, тренер из Японии привёз. Девчонки не поверили сначала, потом обиделись: ты нас предаёшь, от себя отказываешься! Но это всё ерунда, обидки детские. Сейчас начнётся взрослая жизнь, работа, семья… А уж как Ленка подаренному мечу обрадовалась! Поверить не могла!

Наташа вспомнила, как подняла меч, в последний раз полосуя воздух. Вжик, вжик, вжик – настоящий мастер должен уметь с такой скоростью крутить мечом над головой, чтобы остаться сухим под дождём, отсекая от себя все капли. Вот так сегодня она и поработала мечом, всласть, на всю оставшуюся жизнь: вжик, вжик, вжик… Словно отсекала прошлое – детство, юность, всё, что было. Так увлеклась, что не заметила приближения жениха. Зато тётя Маша заметила!

При воспоминании о тёте Маше спать вообще расхотелось. Вот ведь, вообще чужой человек, тётя Маша – комендант их общежития, работает здесь. А за эти годы стала как родная, любит их всех, девчонок, которые от мамы-папы уехали в большой город за мечтой, а жить самостоятельно ещё не больно-то умеют. Так тётя Маша их встречает в общаге, как добрая бабушка. Добрая, но строгая, спуску им не даёт, парней, которые к девчонкам шастают, тестирует, что твой детектор лжи. Может и сказать при случае: – Кать, ты этого Генку гони, на порог не пускай, не любит он тебя, я уж вижу! И правда ведь, видит!

По общаге легенды ходят, что комендантша никогда не ошибается, как скажет, так и будет, плачь, не плачь. Аж с восьмидесятых годов прошлого века тетя Маша свой пост занимает, и университет тогда по-другому назывался, да и страна тоже. А тётя Маша стоит, как скала, защищает их, девчонок в большом городе, оберегает. А уж как замуж кто соберётся, так тётя Маша сразу всю подготовку в свои руки берёт, никого не подпускает. Она, типа, обычаи знает, всякие традиции и обряды. Приметы там разные, припевы и присказки. Говорит, что без обрядов этих свадьба будет неправильной, а семья несчастливой.

Да и не так уж много мороки с прибаутками свадебными, пускай, с ними как-то надёжнее. Так что сегодня вечером Наташа совсем не обиделась, когда тётя Маша её к Боре не пустила. А ведь не пустила, увидела жениха первой, не иначе, как в засаде сидела, ждала, и дождалась: Боречка пришёл, чтобы ей, Наташе, невесте своей, пожелать спокойной ночи перед свадьбой. Так тётя Маша коршуном кинулась ему наперерез, не ходи мол, к невесте, примета плохая. А саму Наташу девчонки, тёть-Машей подученные, затолкали в комнату, даже поздороваться не дали, хоть она и кричала: «Да мы ведь уже виделись сегодня!» – даже слушать не стали. Так жених и ушёл, не солоно хлебавши. Оставил у двери в спортзал цветы и плюшевого медвежонка. Милого и смешного. Как сам Борька! Вот он, медвежонок, тут, под рукой. Наташа погладила мягкую меховую спинку, вдохнула – медвежонок пах детством. Обняла его и заснула.

И уже в следующее мгновение – так ей показалось – пришлось проснуться: комната сотрясалась от страшного грохота и криков. Наташа подняла голову от подушки и увидела сияющий просвет между штор. Надо же, утро наступило, утро ее свадьбы! А стук в дверь и крики не утихали:

– Наташка, просыпайся, а то на собственную свадьбу опоздаешь! – Ленкин голос из-за двери звучал не-по-утреннему уверенно и напористо, – гости тут тебя дожидаются! Открывай скорей!

Наташа, ещё полусонная и босоногая, подбежала к двери, распахнула… На пороге стояла Ленка, уже при параде и в полной боевой раскраске, а рядом с ней – невысокая брюнетка, чем-то неуловимо похожая на хозяйку комнаты.

– Женька! Женечка, как здорово, что ты приехала! Лен, познакомься, это моя сестра Женя.

В комнате сразу стало тесно: Наташа, Ленка, Женя и её огромный чемодан не умещались на небольшом свободном пространстве под люстрой. Ленка, то и дело натыкаясь на чемодан, деловито сновала от окна к шкафу, от кровати к двери, всё что-то убирала, прикалывала, подшивала – словом, старательно устраивала ту самую предсвадебную суету, без которой такое событие обходиться не должно. Она сообщила, что с Женей уже познакомилась, когда та появилась в общежитии, еще полтора часа назад…

– Поезд рано пришёл, – извиняясь, пожала плечами Женя, – попробовала толкнуться к сестре, но – не тут-то было.

– Пушкой не разбудишь! И это в ночь перед свадьбой, когда ты, Наташечка, должна вся трепетать в предощущении! – Ленка, услышав шум в коридоре, вышла, узнала, в чём дело и пригласила Женю к себе, чтобы дать новобрачной ещё немножко поспать.

– Но теперь действительно пора, надо собираться, нам же в ЗАГС к одиннадцати, а тебя еще будем красить, причёсывать, так что давайте, девчонки, не тормозите! – это Таня присоединилась к компании, нарядная и благоухающая, готовая хоть сейчас проводить подружку под венец.

И вот теперь все они кружили по небольшой комнате и наталкивались на Женин чемодан, задевали его, спотыкались, пока Ленка не схватила этого монстра и не начала прилаживать где-то под потолком на антресолях у двери. Чемодан, подтвердив свою злобную сущность, выскользнул и упал бы на головы Жени и Тани, если бы Наташа на лету не ухватила его за ручку… и не поставила на пол. Со второй попытки чемодан все-таки угнездился в надлежащем месте, и суета немного отступила. Женя вдруг заметила, что до сих пор держит в руках букет – подарок невесте.

– Наташка, поздравляю, это тебе! – протянула она цветы. – Жалко только, что мамы с папой не будет. Без них как-то не так.

Наташа взяла цветы и оглянулась в поисках вазы. Свободных ваз не было, зато вся комната утопала в цветах разной степени свежести. Женя проследила за её взглядом:

– Ого, прямо оранжерея! Все эти цветы тебе жених принёс?

За Наташу ответила Лена:

– Ага, каждый день тащит и тащит. Вот эти тюльпаны – вчера, лилии, ну и запах от них! – уже неделю стоят, а еще, гляди – нарциссы, ирисы, там, на окне, даже ветка орхидеи стоит.

– Любит, значит! – Наташа подошла к окну, погладила нежные, шёлковые лепестки орхидеи. Начало мая, уже совсем тепло, пусть будет больше солнца и света, а ну-ка, поднимем эту заскорузлую за зиму щеколду… Не поддается, но мы поднажмём! И вот уже окно открыто, и лёгкий ветерок, тёплый и свежий, влетает в комнату. Платье невесты под люстрой зашелестело кружевами и оборками, качнулось, невесомое, как будто оживая.

Наташа окинула взглядом знакомый пейзаж: двор, машины, напротив – крыльцо медицинского центра, кусты во дворе покрыты зелёным пухом. По бульвару, в створе двора, видно, как проехала поливальная машина: тепло, сухо, пыльно, сейчас эту пыль польют, прибьют и будет пахнуть летом. Так пахнет горячая мокрая пыль. Так пахнет лето, и праздник, и счастье. Скоро, скоро всё изменится, я выйду из дома такой красивой, ах, сейчас я наряжусь в это платье и весь мир будет лежать у моих ног!

– Наташка, ты заснула опять, что ли? Докричаться до тебя не можем! – Ленкин возглас вернул девушку в комнату к подругам. Цветы, у неё в руках цветы, Женин букет роз, надо поставить его в вазу к другим, прежним. Но прежние были тёмными, бордовыми, а эти – жёлто-розовые, чайные. Они ярко выделялись на фоне синей занавески.

– Ой, какие интересные! – Женя подошла к окну, взяла занавеску в руки, ощупывая мягкость и ворсистость ткани, проверяя, как драпируется и не пропускает ли свет. Наташины занавески из джинсы, все в заклёпках, отстрочке и карманах, действительно, заслуживали внимания.

– Никогда ничего подобного не видела!

– А это мой диплом, – Наташа с гордостью расправила занавеску и подвела сестру к дивану. – И вот ещё, смотри! И кресло тоже!

И диван, и кресло были обиты джинсовой тканью, с отстроченными карманами и молниями. Из кармана на диванном валике выглядывал краешек расчёски. Во всех остальных карманчиках тоже что-то лежало. Женя потрогала обивку на кресле, села, расстегнула молнию на подлокотнике, засунула руку внутрь и вынула – с уловом: пульт от телевизора. Удобно!

– Мягкая мебель двадцать первого века от Натальи Ермаковой? Здорово! Нужно родителям показать.

Наташа махнула рукой – вечно ты, Женька, без папы и мамы шагу ступить не можешь. Она, конечно, огорчалась, что придётся выходить замуж без родителей. Да и на защиту диплома через полтора месяца они, скорее всего, не приедут. Родители Наташи и Жени были геологами и до сих пор вместе ходили в партии. По полгода дочек не видели! Но откладывать свадьбу до их возвращения Наташа не собиралась: пока их ждёшь, так и жизнь пройдёт.

– Я им кусочек ткани по почте пошлю, а всё вместе по скайпу покажу. А нашу свадьбу они на Ю-тьюбе посмотрят, когда мы видео выложим. А фотки на фейсбуке. Когда вернутся в зону уверенного приёма. А то шляются, понимаешь, неизвестно где, когда дочь замуж выходит!

– А фотографа вы заказывали или кто-то свой снимать будет? – спросила Женя, рассматривая фотографию на стене. На фотографии Наташа бежала, смеясь, с венком в волосах, в развивающемся платье… Ветер, энергия, движение, счастье, молодость – девушка на снимке была воплощением всего этого.

– Правильно мыслишь! – одобрительно заметила Таня. Она причёсывала Наташу перед зеркалом, а в зеркале видела и Женю, и фотографию.

– Эту фотку Боря сделал. Он же на операторском учится! Вот было бы здорово, если бы он мог Наташкину свадьбу снимать! Он же прирожденный фотохудожник!

– Только это ещё и его свадьба! – напомнила Наташа. – Так что снимать будет не он, а его друг и свидетель, свидетель жениха на свадьбе, Юрка. Но он тоже оператор, и тоже – хороший. Они с Борькой всегда соревнуются. Только бы камеру не забыли взять!

Девчонки снова углубились в приготовления: Таня завивала Наташе последние непослушные пряди в свадебной прическе, Лена наносила последние штрихи спонжиком и кисточкой на прекрасное лицо невесты, Женя быстро переодевалась в своё выходное платье, вместо дорожных джинсов и куртки. А под окном уже шуршали шины, хлопали дверцы машин, раздавались голоса – жених прибыл. Пусть подождёт, но поторопиться с выходом все-таки придётся.

Не прошло и получаса, как невеста в окружении подружек спустилась во двор. Свадебный кортеж стоял прямо у подъезда: черный и белый лимузины, жениха и невесты. Воздушные шарики парили над белой машиной, как маленькие разноцветные тучки. Девчонки обогнали Наташу, распахнули двери, и невеста шагнула из темноты дома на свет двора. Вздох восхищения пронёсся по толпе встречающих. А собралась уже толпа – из своих, общежитских, да мимо проходящие, да бабушки из соседнего дома – всем хотелось посмотреть на свадьбу.