© Корсарова В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2026

Глава 1
Представление у таверны «Гнутый якорь»

В воскресенье Ирис давала спектакль у таверны «Гнутый якорь». Время и место были выбраны с умыслом. Днем в порту пришвартовались два торговых судна. Команды выйдут в город, и зрителей соберется прилично.

Ирис споро поставила шатер, не сомневаясь, что представление ждет успех. Денек выдался славный, солнечный. В таверне играл патефон, ветер нес запахи моря и карамели, продавцы напитков не успевали обслуживать многочисленных покупателей.

По улицам бродили в обнимку с подружками моряки. У пивных радовались жизни студенты и клерки, которые в выходной день пришли в портовый район, чтобы найти приключения на свои напомаженные головы.

Вскоре у шатра собралась толпа. Появление артистки и ее кукол встретили свистом и аплодисментами. Гул поднялся такой, что впору испугаться. Но Ирис была не из пугливых и прекрасно знала, что так обитатели квартала выражают свою радость.

Пьесу она выбрала незатейливую – «Старые подтяжки». Местной публике подавай простое зрелище с драками, грубыми шутками, пройдохой-мужем, вертихвосткой-женой и глупым богатеем, который в финале обязательно останется в дураках. Для районов поизысканнее отец написал другие пьесы. «Рыцарь-призрак» хорошо шел в Общественном саду, где гуляли влюбленные парочки, комическая история «Похождения хромого брадобрея» пользовалась популярностью в студенческих кабаках, а философский и местами похабный «Путь мудреца» любили в кафе, где собирались поэты.

Представление шло своим чередом. Ирис манипулировала вагами, заставляя кукол мутузить друг друга, кувыркаться или целоваться. Она подавала реплики за всех героев – то басом, то тенорком, то визгливым фальцетом.

Публика хохотала и аплодировала. В ящик летели первые монеты. Ирис могла с точностью до пары кронодоров предсказать, сколько наберется к концу спектакля. В ее расчетах учитывались время года, количество зрителей и примерный объем их кошельков. Сегодня сбор будет удачным. Ирис уже представляла, как купит на ужин пирог с индейкой и пинту грушевого сидра, потом зайдет в кондитерскую и побалует себя лимонными пирожными.

Но тут ей словно ударили под дых. В толпе мелькнули широкие плечи Бугая Барта и загорелая лысина Карася Клода, приспешников гангстера Картавого Рикардо. А вон и сам Рик, в полосатом костюме и белой шляпе, шныряет черными глазками, поглаживает усишки.

Он явился по ее душу! Нашел все-таки!

У Ирис дрогнула рука, и богатей фон Баранс запутался в нитях. Кукольная нога задралась к уху, голова свернулась набок. Публика засвистела. Ирис дернула крестовиной и с ходу сочинила нужную реплику, чтобы спасти положение.

– Ну и наклюкался же я! Аж ноги узлом завязались! – выкрикнула она фальцетом.

Публика зааплодировала, решив, что так и было задумано.

Ирис приходилось нелегко. Щеки горели от глумливых взглядов Рика и его шестерок. Ожидание неминуемой расправы нависло над ней, как камень. Грудь теснило, дыхание участилось, пальцы не слушались. Приходилось напрягать горло, чтобы публика слышала реплики. Движения кукол стали резкими, неуклюжими.

Цепенея от страха, Ирис повела представление к финалу. Герой вышел сухим из воды, его ветреная супруга была прощена, а богатей фон Баранс свалился в выгребную яму. Публика аплодировала так бурно, что вывеска на таверне закачалась. Монеты дождем сыпались в ящик, изредка шелестели купюры. Ирис кланялась, приклеив к лицу улыбку. Кланялись и ее куклы.

Когда Ирис подняла голову, она увидела, что Рик и его помощники пробрались сквозь толпу и уже стоят возле ящика.

– Душечка Ирис! – приветствовал ее слащавым голосом Картавый Рик, проглатывая «р», отчего «Ирис» прозвучало как «Игис» (да и прочие слова с этой буквой давались Рику непросто). – Какая удача встретить тебя сегодня! Мы в прошлый раз кое о чем не договорили…

К ящику подошел хорошо одетый господин, сжимая в руке монету. Он собрался опустить ее в щель, но Бугай Барт выхватил ящик у него из-под носа, сорвал крышку и высыпал содержимое в подставленную кепку напарника. Увидев это, господин передумал платить и попятился. Бугай Барт отобрал у него монету и швырнул к остальным. Прочие зрители сразу поняли, что к чему. Толпа рассеялась, как по волшебству. Рикардо и его банду знали хорошо. Ирис затошнило от страха. Интересно, ее поколотят прямо здесь или утащат в подворотню?

– Двадцать пять кронодоров, – возвестил Карась, за секунду пересчитав выручку наметанным глазом.

– Выходит, с тебя еще три тысячи семьдесят три кронодора, – мигом прикинул Рик оставшуюся сумму долга.

– Ты уверен? – слабо спросила Ирис.

– Конечно! У меня в школе были пятерки по математике, – обиделся Картавый Рик.

Ирис подозревала, что никто из троицы даже младшую школу не окончил. Их познаний в математике хватало лишь на выбивание долгов и сбора подати.

– Что ж, поговорим. Одну минуточку, уложу кукол и позову подружку. Она давно хотела познакомиться с тобой, Рик.

Ирис лучезарно улыбнулась и нагнулась к ящику. Сначала она бережно уложила артистов, потом, глубоко вздохнув, протянула руки к Клодине – перчаточной кукле размером с комнатную собачку. Чтобы ею управлять, требовались две руки. Внутри Клодины отец установил хитрый механизм. Кукла умела открывать рот, хлопать глазами, корчить гримасы и многое другое. Вообще, у нее имелось немало секретов. Верная подружка из тряпок и папье-маше не раз выручала Ирис во время стычек с уличной шпаной.

Внутри Ирис словно щелкнула пружина. Что ей терять? Она будет играть не на жизнь, а на смерть. Неожиданность – ее главное оружие. Только не оплошать!

Она выпрямилась и повернулась к Рику, выставив Клодину вперед.

– Привет, красавчик! Поболтаем? – произнесла Ирис тонким голосом, совершенно непохожим на ее собственный.

Ее губы при этом не шевелились, складывалось полное впечатление, что говорит Клодина.

Рик отшатнулся.

– Что за чертовщина?! – возмутился он.

– Ты слышала? – обижено пропищала Ирис, поворачивая голову куклы к себе. – Он обозвал меня! Почему все красавчики такие грубияны?

Карась Клод потрясенно выпучил глаза, Бугай Барт радостно засмеялся. Сейчас он походил на раскормленного ребенка и наверняка радовался воспоминаниям о том, как в детстве папаша водил его в цирк.

– Гони деньги! – угрожающе потребовал Рик. – На долг набежали проценты! Ты знаешь, что бывает, если не платить вовремя.

Бугай Барт оборвал смех и двинулся к навесу. Шесты с грохотом повалились. Барт топнул ногой, послышался хруст – он нашел Фифи, тростевую куклу, с которой Ирис собиралась дать бесплатное представление на детской площадке. Теперь Фифи погибла. Сердце Ирис облилось кровью.

Клод вытащил кастет, вставил в него пальцы, многозначительно покрутил кулаком. Ирис четко поняла, что дело дрянь. Пора переходить к решительным действиям, иначе она закончит вечер в лазарете с переломанными костями. Жаль навеса и кукол, но здоровье дороже.

– Мы можем уладить дело иначе? – кокетливо спросила Клодина и похлопала ресницами.

Ирис машинально отметила, что на левом глазу куклы их следует подклеить.

– И каким же образом? – презрительно бросил Рик, обращаясь к кукле – незаметно для себя самого он втянулся в игру.

– Как насчет поцелуя? – томно предложила Клодина. – За один мой поцелуй короли были готовы отдать полцарства. Я всем отказала, но ты – другое дело!

Кло подалась к Рику, обвила его шею ручками и смачно чмокнула в губы. Бугай Барт утробно захохотал. Рик дернулся, как ужаленный, и попробовал отодрать от себя куклу.

– Убери эту дрянь! – завопил он. – Чокнутая кукольница!

Пальцы Ирис инстинктивно сжались, Клодина щелкнула челюстью и впилась фарфоровыми зубками в нос Рика. Он закрутился на месте, по подбородку потекла кровь. Ирис заметалась рядом, привязанная к Рику куклой. Она отчаянно жала на рычажки, но механизм заело и Клодина не разжимала челюстей.

– Отпусти, Кло! Отпусти же! – шептала Ирис. – Пора уносить ноги!

Но кукла словно жила собственной жизнью. По спине Ирис пробежал холодок. На нее вновь сошло странное чувство, которое она время от времени испытывала во время представлений. Она как будто раздвоилась. Она была одновременно Ирис, уличной актрисой, и в то же время куклой Клодиной, чувствовала ее ярость и жажду мести.

Карась спохватился и кинулся на помощь боссу. Он занес кулак с кастетом, и в этот момент челюсти куклы наконец разжались. Рик согнулся, хватая руками лицо, Карась по инерции налетел на него и сшиб с ног. Ирис прижала куклу к животу и помчалась прочь. Вслед ей неслись ругательства, позади громыхали шаги Барта.

Рассыпалась трель полицейского свистка, и шаги стихли. Ирис удалось оторваться от погони. Девушка нырнула в темную подворотню, пронеслась по гулкому двору, залетела в подъезд, выскочила через черный ход и припустила дальше.

Позволила она себе остановиться и передохнуть только за доками, в тесной щели между пакгаузами.

– Черт, черт! – Ирис стукнула кулаком по щербатой кирпичной стене и тут же укорила себя голосом Клодины: – Не ругайся, ты же девочка!

В первый момент Ирис даже не сообразила, что говорит сама с собой. Кукольный голос прозвучал как будто со стороны. Она положила Клодину на приступку и серьезно сказала:

– Прости.

Ей показалось, что кукла улыбнулась в ответ, но, конечно, это было лишь ее воображение. Или поздно сработавшая пружина в кукольной голове.

У Ирис тяжело колотилось сердце, гнев сжимал горло. Все так хорошо шло в последнее время! Отец написал три новые пьесы, и они пришлись зрителям по душе. Сборы выходили неплохие, получилось даже снять комнату в приличном доходном доме. А еще Ирис подала заявление на курсы вольных слушателей в Академии. Но теперь ничего этого не будет. Рик их нашел. Он еще не знает, где они живут, но скоро разнюхает. Значит, нужно опять скрываться. Лучше всего – уехать из столицы. Но куда? В цирк или варьете отца вряд ли возьмут, его слабости всем известны. Гастроли по провинциям приносят больше расходов, чем доходов.

Пропали навес, ширма, тележка и четыре куклы. Глупо было надеяться, что они ждут ее возле таверны «Гнутый якорь». Рик постарается, чтобы она никогда не увидела свое имущество. Хорошо хоть, Клодину удалось спасти.

На улице послышались шаги и грубые голоса. Ирис подпрыгнула, ее прошиб холодный пот.

Рик?!

Но в просвете показались фигуры трех подвыпивших моряков. Они веселились, и им не было дела до девушки, которая прячется за пакгаузом и боится даже своей тени.

Ирис со вздохом подняла куклу и отправилась домой. Надо было срочно предупредить отца и вместе решить, что делать дальше.

Она добралась на трамвае до окраины, сделав три пересадки, чтобы запутать преследователей. По дороге постоянно оглядывалась, но погони не заметила. Быстрым шагом она прошла по пустынной улице и юркнула в дверь доходного дома, где они с отцом жили уже третий месяц.

В подъезде пахло кошками и жареной селедкой, а стены отчаянно требовали ремонта. Ирис птичкой взлетела на второй этаж, отперла дверь и вошла в крошечную прихожую.

Ее отец, Финеас, сидел за столом у окна и дымил трубкой. Перед ним были разложены детали для новой куклы. Когда вошла Ирис, Финеас вздрогнул и уронил шестеренку.

– Что случилось? – воскликнул он, мигом поняв, что дело неладно.

– Рикардо нашел меня.

Ирис устало опустилась на стул, рядышком аккуратно посадила Клодину. Вздохнула, поставила локти на стол, прижала пальцы к гудящим вискам.

– Ты не пострадала? – спросил отец хриплым от чувства вины голосом. – Они тебя не тронули?

– Нет. Забрали выручку, уничтожили навес и Фифи. Остальных кукол пришлось бросить. Как и тележку.

Отец медленно отложил трубку, расправил рукава.

– Прости, – прошептал он, пряча глаза. – Я закончил расчеты для новой модели игры. На этот раз она сработает. Завтра пойду в «Золотой туз» и отыграюсь. Мы выплатим долг, обещаю. Мне лишь нужно сто кронодоров для начальной ставки…

– Нет! – ударила Ирис кулаком по столу. – Не смей прикасаться к картам!

Финеас испуганно замолчал. Ирис смотрела на него с гневом и жалостью.

Как непохож стал ее отец на того профессора Диля, которым он был десять лет назад! Некогда знаменитый математик и талантливый поэт превратился в забулдыгу. Щеки заросли седой щетиной, волосы сальные, давно нестриженные. Но синие глаза по-прежнему горели азартным огнем.

Именно азарт и легкомыслие профессора Диля были виноваты в его нынешнем положении. Десять лет назад он купил на все сбережения акции треста, который оказался проектом мошенников. Проект сдулся, учредитель сбежал с деньгами, и вкладчики обнищали за одну ночь. Профессор Диль получил нервный срыв, после которого не смог вернуться на кафедру. И тогда он решил поправить положение картами. Он разработал математическую модель игры, рассчитывая, что с ее помощью сможет сорвать куш. Но он сел за стол казино с шулерами и лишился не только денег, но и спокойной жизни. Профессор Диль опустился на дно и потянул за собой дочь, которой тогда исполнилось семнадцать. Ей пришлось бросить школу, чтобы позаботиться об отце.

Уличной артисткой Ирис стала благодаря случайности. Девять лет назад, чтобы свести концы с концами, она устроилась сиделкой к маэстро Мантейфелю. Маэстро был немолод, но весьма бодр, а к креслу оказался прикован в результате несчастного случая в цирке. Он поскользнулся на банановой кожуре, которую швырнула ему под ноги дрессированная, но невоспитанная обезьяна, и сломал лодыжку.

Когда Ирис впервые вошла в квартиру маэстро, она на миг подумала, что попала в сказочную пещеру. Здесь жили механические куклы. Они свисали с потолка, сидели на диване и за столом, улыбались гостям с полок. В шляпах на полках прятались кролики, из сигарного ящика выскакивал чертик на пружинке. На полу лежали стопки книг о фокусах древних жрецов, с помощью которых они творили непостижимые чудеса и дурачили простаков.

Маэстро Мантейфель оказался именитым артистом. Он носил титул Верховного Пупенмейстера, который цирковая братия дает кукловодам, чей талант так велик, что схож с колдовством. Он умел мастерить любые виды цирковых и эстрадных кукол, владел престидижитацией, чревовещанием и игрой на двадцати музыкальных инструментах. Маэстро мог оживить все что угодно. В его ловких руках ложки превращались в придворных дам, а стаканы – в рыцарей, он заставлял чайник петь, а блюдца – танцевать.

Изнемогая от скуки во время вынужденного безделья, маэстро Мантейфель научил Ирис основам своего мастерства. А когда Ирис привела к нему отца, маэстро поделился с ним секретами создания механических кукол. Но и сам узнал много нового – профессор Диль был неплохим инженером-самоучкой.

Маэстро вернулся на сцену через два месяца. Цирк уехал, а Ирис и Финеас стали зарабатывать на хлеб, давая уличные представления. Жизнь была сносной и даже порой счастливой, если бы не долги Финеаса и его вечное стремление вернуться за карточный стол. Ирис не всегда удавалось уследить за отцом. В прошлом году он опять попал в руки шулеров. Они обобрали его начисто, а хуже всего то, что их бандой руководил Картавый Рик.

Ирис и Финеас сидели молча, не зажигая лампу.

– Давай поужинаем, – предложил отец. – Утро вечера мудренее. Завтра решим, что делать. Все образуется, вот увидишь.

– Конечно, – улыбнулась Ирис, хотя не верила, что все изменится, как по волшебству.

Ей предстояла тяжелая ночь, полная мрачных мыслей. Она встала и взяла жакет.

– Схожу в лавку на углу, куплю печеной картошки.

В дверь постучали. Ирис замерла, прижимая жакет к груди. Отец вскочил.

– Кто там? – спросил он встревоженным голосом.

– Это я, господин Диль! Принесла вам почту! – В комнату вошла квартирная хозяйка госпожа Пфорр и кокетливо улыбнулась. – Проходила мимо почты и заодно забрала ваши письма. Вот они.

– Благодарю вас.

Отец принял из ее рук пачку.