Читать книгу «Чужак» онлайн полностью📖 — Varpunen — MyBook.

Varpunen
ЧУЖОЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НАЙДЕННЫЙ

Лес не кончался.

В начале сентября 1921 года Андрей Лунёв ещё утром верил, что за следующим распадком увидит дорогу. Пускай заброшенную, заросшую, с колеёй от телеги, — всё равно дорогу: если по ней когда-то ездили, она непременно выведет к людям. Но за распадком оказалась другая гора, за горой — мокрые заросли кедрового стланика, а дальше снова деревья. Весь свет, казалось, состоял из деревьев и воды, которая то висела в воздухе мелким дождём, то текла под ногами, то глухо шумела невидимым ручьём.

Он шёл, придерживая левой ладонью правое плечо. Под гимнастёркой повязка давно пропиталась кровью, засохла и прилипла к телу. Когда Андрей оступался, боль проходила от раны до самых зубов. Иногда он останавливался и дышал ртом, стараясь не закричать. Потом убеждал себя, что осталось немного, и снова двигался вперёд.

На левом сапоге отошла подошва. В щель набилась грязь, портянка отсырела. Андрей чувствовал, как при каждом шаге мокрая кожа трёт пятку, но нагнуться и поправить сапог он больше не мог. И давно потерял счёт времени. Было ли это второе утро после перестрелки или третье? Ночью он полулежал под вывороченным корнем, дрожал и слушал, как сверху падают капли. Несколько раз ему казалось, что рядом говорят люди. Он поднимал голову, но слышал только ветер.

Он помнил, где всё началось: узкая лесная просека, белёсый туман между пнями, впереди шёл Прохор, старый партизан с обветренным лицом. Их было семеро; они пробирались к своим после того, как получили весть о белом разъезде возле переправы. Потом над просекой треснул одиночный выстрел. Прохор качнулся и неловко осел, будто споткнулся о корень. Почти сразу загремело с двух сторон. Кто-то крикнул: «Вниз! К ручью!» Андрей бросился в чащу, выстрелил на бегу, почувствовал сильный удар в плечо и упал на одно колено. Он хотел вернуться к товарищам, но с просеки уже неслись чужие голоса. Ветки хлестали его по лицу. Он бежал, пока не перестал слышать выстрелы.

Сначала Андрей был уверен, что остальные тоже отошли и скоро отыщутся. Он даже злился на себя за то, что отбился. К вечеру уверенность стала таять. Ночью собрал мокрые ветки для костра, но так и не решился их поджечь: огонь могли заметить. На рассвете пошёл в сторону, где, по его памяти, должна была лежать река. Реку не нашёл. Кругом тянулась незнакомая тайга.

Он вырос под Спасском и знал тамошние перелески, поймы и сопки: даже ночью мог найти дорогу по изгибу ручья и очертаниям склонов. Но здесь земля ломалась крутыми складками, речки обрывались в каменные ложбины, а заросли так тесно переплетались, что нельзя было увидеть дальше нескольких шагов. Солнце пряталось за тучами. Даже мох на стволах не помогал: в сырости он покрывал кору со всех сторон.

«По воде надо, — твердил Андрей. — Любой ручей к реке выйдет. А река к людям».

Он спустился в каменистую ложбину и пошёл вдоль потока. Через час ручей упёрся в россыпь огромных валунов; вода ныряла между ними, пропадала в темноте и снова возникала ниже, под почти отвесной стеной. Спуститься туда Андрей не смог бы и здоровым. Он ещё пытался найти обход, пока не понял, что просто ходит кругами. Тогда повернул назад, с трудом выбрался наверх и остановился, не узнавая место, где был часом раньше.

Голод уже не мучил — только сосало пустотой под рёбрами. В сумке оставался размокший сухарь. Он сунул его в рот, но не смог проглотить: сухарь превратился в липкую кашицу, а горло саднило. Воду он находил, но после нескольких глотков его начинало мутить. Андрей выплюнул его и выругался. Он сам не знал, на кого ругается: на лес, на боль или на себя.

Вспомнился разговор с Прохором накануне перестрелки. Старик тогда сказал, что в здешних местах есть деревни, куда не всякий охотник доберётся. Андрей тогда отмахнулся: не бывает деревень без дороги. Прохор не стал спорить, только поправил ремень на винтовке: «У людей, парень, свои причины прятаться». Теперь Андрей охотно отдал бы последний патрон за возможность увидеть хотя бы дым над чужой крышей.

Винтовки при нём уже не было. Ещё вчера он спрятал её у ручья, когда не смог больше нести: положил в кусты прикладом к себе, как будто собирался вернуться за ней после короткого отдыха. Без оружия стало и легче, и страшнее. Сзади на поясе болталась пустая патронная сумка, задевая кусты.

К полудню дождь перестал. Небо посветлело, но лес остался мокрым и сумрачным. Андрей увидел просвет между деревьями и направился туда, надеясь выбраться на открытое место. Через несколько шагов ноги запутались в упавших ветвях. Он опёрся здоровой рукой о ствол, переждал приступ головокружения и вдруг заметил на тёмной коре неглубокую засечку. Не свежую, заросшую по краям. Человек здесь бывал.

Андрей провёл по засечке пальцами. Она могла быть следом топора, могла — отметиной старого сучка. Ему хотелось верить в первое. Он пошёл дальше, всматриваясь в стволы. Второй отметины не нашлось.

Вскоре лесная подстилка под ногами стала мягкой. Он ступил в траву, которая скрывала чёрную воду, и провалился по щиколотку. Выдернул ногу, оступился и рухнул на колени. Плечо обожгло так, что перед глазами вспыхнули белые круги. Несколько мгновений Андрей стоял на четвереньках, судорожно втягивая воздух.

«Поднимись. Ну, поднимись же».

Он сказал это себе вслух, и собственный голос показался незнакомым — хриплым, старческим.

Удалось встать только со второй попытки. Он сделал ещё десяток шагов и увидел впереди маленькую поляну с серыми камнями, вросшими в землю. Меж камней темнели шляпки грибов, а по краю поляны алели кисти рябины. Он почему-то обрадовался рябине. Она напоминала двор у материнской избы; там тоже стояло дерево, на которое осенью слетались дрозды.

Мать, должно быть, уже не ждала его письма. Последнее письмо он отправил весной, да и то не знал, дошло ли. Написал торопливо, что жив, что скоро всё кончится, что земля теперь будет принадлежать тем, кто на ней работает. В каждом письме мать просила об одном: береги себя. Андрей сердился — будто можно беречься, когда кругом война. Теперь он хотел бы услышать её голос, хоть сердитый, хоть плачущий.

Он присел у камня, вытянул ноги и зажмурился. Сидеть было так хорошо, что он испугался подниматься. Дождь снова едва слышно зашуршал в верхушках деревьев. Андрей решил отдохнуть до сотни, считал медленно, сбиваясь на середине, потом забыл, до какого числа дошёл. Когда попытался подняться, ноги не послушались.

Над поляной пролетела птица. Андрей поднял голову, собираясь проследить за ней, и увидел между ветвями полоску бледного неба. Показалось, что за вершинами обязательно должна быть дорога. Он даже выбрал дерево, до которого надо дойти сначала.

Он протянул руку к ближайшему стволу, но пальцы соскользнули с мокрой коры. Андрей завалился на бок, прижался лицом к холодной земле и вдруг перестал чувствовать боль. На мгновение стало тихо и легко, как бывает перед сном.

«Не здесь», — успел подумать он.

Больше он ничего не помнил.

⁂

В то утро Варвара проснулась прежде петухов и сразу поняла, что погода переменилась. По крыше уже не стучало; только с застрехи изредка падали тяжёлые капли. В печи, прикрытой на ночь заслонкой, ещё держался жар. Она подбросила сухой щепы, подула, пока не занялось пламя, и поставила чугунок с водой. Потом зажгла лампаду в красном углу и, поправив платок, долго стояла перед потемневшими образами, беззвучно шевеля губами.

Варваре шёл шестьдесят третий год, хотя сама она говорила, что старость ещё не пришла: раз можешь поднять ведро и дойти до дальнего лога, какая же ты старая. После смерти мужа она жила одна, но одиночества не знала. То соседка попросит помочь с закваской, то дети прибегут с ободранными коленками, то Еремей велит зайти к больной. Варвара знала, где в лесу позднее других держатся грузди, где растёт брусника и в какой низине после дождей не стоит ступать, чтобы не оставить сапоги в грязи.

Сегодня за грибами собирались втроём. Молодым накануне выпало много работы с сеном, но тёплые дожди обещали хороший сбор, а зима не спрашивает, устал ли человек. Варвара взяла две плетёные корзины, сухой хлеб и кусок полотна, которым обычно закрывала грибы от хвои. Прикрыла оставленный на столе хлеб чистым полотенцем, перекрестилась двумя перстами и вышла из дому.

Над Тихим Логом поднимался сизый дым. Деревня только просыпалась: возле крайнего сарая скрипнула дверь, где-то коротко залаяла собака. Небольшая долина лежала между лесистыми отрогами, словно ладонь, сложенная чашей. Внизу шумела узкая речка; над водой стлался туман, скрывая камни и корни прибрежных ив. Из девяти дворов самый большой принадлежал Еремею: две избы под одной крышей, просторные сени, амбар и навес с аккуратно уложенными дровами. Остальные дома стояли неровным полукругом, будто каждый хозяин выбирал себе место по солнцу и земле, а не по чьему-либо указу.

За огородами темнели полосы вспаханной земли, дальше виднелся вырубленный сенокос. Между домами шли утоптанные тропки. Лес подступал к самому краю посевов. Дальше огородных плетней не было ни улицы, ни дороги: только высокая трава и тёмные стволы, среди которых начинались охотничьи тропки.

Дарья уже стояла у колодезного сруба с коромыслом на плечах. На ней были тёмная юбка, длинная льняная рубаха и простой платок, из-под которого выбилась прядь волос. Увидев Варвару, девушка поставила вёдра и помахала рукой.

— Не проспала, голубушка? — спросила Варвара.

— Я бы проспала, да батюшка с рассветом встал. Муку велел пересыпать, пока сыростью не взяло.

— Его воля. А ты хлеба поела?

— Поела.

— Ишь как поспешила. Значит, не ела.

Дарья улыбнулась. Варвара знала эту улыбку с тех пор, как девочка бегала по двору босиком и прятала в рукавах пойманных кузнечиков.

— По дороге съем, — сказала Дарья. — Фёдор обещал лепёшек взять.

— У Фёдора ума хватит и лепёшек взять, и самому съесть. С ним и спорить нечего.

Они рассмеялись, и в этот миг из-за амбара появился сам Фёдор с двумя пустыми кузовами за спиной. Он был высокий, широкоплечий, с выгоревшими волосами; двигался неторопливо и уверенно, как человек, которому приходилось много работать одному. Сшитая из плотного полотна рубаха была подпоясана верёвкой, рукава закатаны. На поясе висел нож в деревянных ножнах.

— Что вы там обо мне говорите? — спросил он.

— Хвалим, — ответила Варвара. — Пока не передумали.

— Тогда идём скорее.

Дарья сходила поставить вёдра в сени и вернулась с узелком еды. Фёдор подхватил у неё одну корзину, хотя она уверяла, что сама справится. Варвара пошла впереди, привычно проверяя палкой влажную землю.

За последними огородами тропа поднималась в гору и через несколько минут скрывалась под кронами кедров. Здесь пахло смолой, мокрой листвой и грибницей. Густые заросли лещины шуршали на ветру. Между стволами мелькали осенние жёлтые пятна клёна; высоко перекликались кедровки. У поворота Фёдор оглянулся на последние крыши. За ними дым уже почти растворился в тумане.

— Тихон тебя с утра искал, — сказала Дарья.

— Знаю. Ему всё кажется, что я к зиме не успею.

— А успеешь?

— Если ты сегодня грибы за меня сушить не заставишь — успею.

— Я тебя вообще ни к чему не заставляю.

— Ты и просить не станешь. Молча корзины принесёшь — тут всякий поймёт.

Дарья фыркнула. Варвара покачала головой, но улыбки не скрыла.

Сначала грибы находились прямо у тропы. Варвара остановилась возле старого пня, отгребла опавшие листья и извлекла из-под них два крепких груздя. Дарья присела рядом, и обе на какое-то время забыли про Фёдора. Он отошёл к сухой сосне, прислушался к лесу, потом вернулся с двумя кедровыми шишками, тугими и липкими от смолы.

— Не рано за ними? — спросила Дарья.

— Белка раньше нас всё равно успеет.

— Вот с белкой и торгуйся. Нам грибы нужны.

— Не сердись, — сказал Фёдор и положил шишку ей на край корзины.

Варвара сделала вид, что не замечает их переглядок. В деревне любили судить о молодых наперёд, а она не терпела, когда чужую жизнь решали без спроса. Старуха срезала ещё один груздь и уложила его в корзину.

Дарья поправила на Фёдоровом плече ремень кузова: разлохматившийся край мог перетереться в лесу. Он привычно подставил ей руку, не прерывая разговора с Варварой. Старуха посмотрела на них и отвернулась к тропе. За молодых она любила радоваться молча: слишком часто чужое любопытство портило то, что ещё только складывалось.

За первой седловиной они свернули с тропки, по которой ходили на верхний покос. Фёдор прошёл к обрушившейся берёзе и подождал, пока женщины догонят. Дальше тропа терялась в траве, хотя Варвара при хорошем урожае грибов забиралась и глубже. Здешнее место они называли Сырым Плечом: склон будто нависал над ручьём, который из-за густых кустов почти не было видно. Внизу под камнями стояла холодная вода, наверху росли осины и кедры. После дождей белые грибы здесь порой выглядывали целыми семьями.

Час спустя корзины заметно потяжелели. Дарья сняла платок, поправила волосы и снова завязала его под подбородком. Варвара настояла на коротком привале. Они уселись на поваленный ствол, разломили лепёшку, запили водой из берестяной фляги. Фёдор, как обычно, съел быстрее всех и поднялся проверить соседний склон.

— Далеко не уходи! — крикнула вслед Варвара.

— Не маленький!

— Маленький и то слушается.

Когда его шаги стихли, Дарья спросила:

— А правда, что на нижней реке опять стреляли?

Варвара не сразу ответила. Она отломила черствую корку и долго крошила её в ладони.

— От людей такое слышала. Только где теперь не стреляют?

— Батюшка говорил, к нашим местам не должны подойти.

— Отец твой понапрасну людей не пугает. Только весной сам велел у дальнего подхода дозор поставить.

— Думаешь, снова придут?

— Не знаю, — честно сказала Варвара. — А когда не знаешь, лучше раньше времени сердце не пугать.

Дарья хотела спросить что-то ещё, но Фёдор позвал их неожиданно коротко, без привычной шутки:

— Варвара! Дарья! Сюда!

Обе встали. Голос доносился из-за каменистой гряды. Сперва Дарья подумала, что он увидел след зверя или нашёл редкую поляну грибов. Но когда они обогнули валун, Фёдор стоял без движения и смотрел в кусты, держась за ремень почти пустого кузова.

На сырой земле, в стороне от грибного места, лежал человек.

Сперва Дарья увидела только сапог: один был разорван у пятки, и из него торчал грязный конец портянки. Потом — вытянутую, странно подвернувшуюся руку, мокрые волосы, прилипшие к виску. Незнакомец лежал лицом в мох, и оттого нельзя было понять, стар он или молод. Над ним нависал куст лещины; жёлтый лист, сорвавшись с ветки, лёг на мокрую гимнастёрку. Человек не пошевелился.

— Отойди, — сказал Фёдор Дарье.

Она подчинилась не сразу.

— Умер?

— Не знаю.

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Чужак», автора Varpunen. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Книги о войне», «Историческая литература». Произведение затрагивает такие темы, как «гражданская война», «предательство». Книга «Чужак» была написана в 2026 и издана в 2026 году. Приятного чтения!