Еще о привычках

Некоторые привычки нас изменяют, может быть, даже навсегда.

Места, где мы служили, легко найти на карте. Любой желающий найдет Свердловскую область на карте. Ее северная часть и граница с Ханты-мансийским национальным округом – это и есть тот суровый край, где мы провели три года в борьбе с морозами и комарами.

Морозы встретили нас еще в Свердловске. Хотя какие морозы в конце ноября – всего-то двадцать градусов. Нам – северянам такой мороз – не мороз, а морозец. А вот для ребят из Средней Азии или Азербайджана они казались просто сибирскими морозами.

Наш батальон стоял на самом краю городка, почти в лесу. В казармах было довольно тепло, но на первом году службы еще умывались мы на улице. Позднее обустроились неплохо, и бриться и умываться стали в человеческих условиях.

Но вот наш туалет, как был, да так и оставался сараем из досок. И температура в нем колебалась, так же, как и на улице от 30 градусов жары до 30 опять же градусов, но уже мороза. Жить, вроде бы, можно, но возникали отдельные проблемы.

Усиление борьбы за выживание начиналась с появлением комаров. Они не давали расслабляться. Вообще, с конца мая и примерно до августа наша жизнь протекала немножко необычно.

Полчища комаров так донимали, что в это время даже команду «Смирно!» подавали реже, и не делали после нее той торжественной паузы, которая обычно следует за ней.

Для того, чтобы хоть как-то можно было стоять в строю и не дергаться, отбивая атаки двукрылых, нам выдавали особые сетки, пропитанные диметилфталатом. Они немного защищали.

Но ночью эти сетки мало помогали, и комары наваливались на любую часть тела, которая оказывалась доступной. В ответ мы научились спать так, чтобы закрывшись с головой одеялом, дышать через небольшую специально оставленную щель. Залетевшего же комара удавалось выгнать, дунув на него. Может, наше «изобретение» и не стало самым эффективным, но прошло уже 50 лет, а я до сих пор ловлю себя на том, что иногда сплю «в антикомаринной позе».

Поэтому можно сказать, что служба в армии, особенно в экстремальных условиях, делает человека немного другим. Появляются специфические привычки, и не только в борьбе с комарами.

Как ни странно, но даже муштра и простое повторение одних и тех же движений в чем-то изменяет военнослужащего. В этом легко убедиться, глядя на кадры кинофильмов «про войну», а сейчас их становиться все больше и больше.

По внешнему виду и по движениям актера видно, служил он в армии или нет. Особенно это заметно по выправке, и хотя бы по тому, как он отдает честь.

У человека, измененного армией, в движениях, в его пластике, появляется особый «апломб».

А может быть, и все наши меры, применяемые в борьбе с морозами и комарами, тоже можно назвать «апломбом»? Почему бы и нет.

Трудное решение

Пожалуй, самое сложное в жизни – это выбор в критической ситуации. Тогда его надо сделать обязательно и быстро, а иначе ошибка может обернуться тяжкими последствиями.

Наступил второй год службы. Мне хотелось найти такие ходы, чтобы через год удалось поехать сдавать экзамены в какой-нибудь институт. То есть одним выстрелом убить двух зайцев – поступить в вуз и сократить срок службы почти на полгода.

Из нескольких возможных вариантов решения пришлось отсеять почти все, как негодные, кроме одного.

Пришлось сделать этот выбор, потому что всех нас «обрадовали» тем, что вообще перестанут отпускать солдат сдавать вступительные экзамены в институты. Правда, оставили узкую лазейку – желающим поступать в вузы, надо пройти двухмесячные курсы по подготовке офицеров запаса.

Я решил рискнуть, и поэтому круто изменил свою более-менее устоявшуюся армейскую жизнь. Прежде всего, отказался от не пыльной службы клубного работника, и перешел на довольно пыльную и тяжелую работу – на паровоз. Поначалу было нелегко, но потом все вошло в свою колею

Теперь, на склоне лет, мне кажется, что карьера – это не непрерывный рост и продвижение вверх по кадровой лестнице, а нечто другое. Скорее, это поиски наиболее оптимального места в жизни, когда работа приносит удовлетворение и радость, а человек видит смысл и логику своих действий.

Кстати, тогда я узнал, что этому правилу следовал сам А. Эйнштейн! Он утверждал, что надо стремиться не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл. Хорошо, что в пору работы в библиотеке части, мне удалось почитать афоризмы и умозаключения великих мира сего.

По правде говоря, я видел смысл в отказе от работы в клубе, а мои друзья – нет. Да и последующие поиски путей, и мои попытки их решения, многим казались непонятными.

Возможно, считали они, он ушел с теплого места – из клуба – по своей воле или дури. Ладно – с кем не бывает.

Ну, перебрался работать на линию и вкалывал теперь на паровозе – тоже можно допустить, как блажь, Но зачем, ко всему этому, он ввязался в историю с добровольным согласием обучаться на офицерских курсах?

По мнению сослуживцев, после этих курсов появлялась реальная угроза на долгие годы остаться служить младшим офицером железнодорожного батальона в глухой тайге.

Наверное, так рассуждали мои армейские друзья, да и я тоже понимал, что имеется некоторый риск развития событий по такому сценарию.

Но у меня уже созревал самый сильный ход – полный переворот в жизни – я решил пойти учиться на биолога. Меня даже отец не понимал, он считал, что незачем рисковать и пытать судьбу, если в руках уже есть неплохая профессия железнодорожника.

Итак, началась у меня совсем другая страница жизни. Можно сказать, я сделал пересадку с одного поезда на другой. Теперь я работал в паровозной бригаде.