Возвращаюсь к своему рассказу. Все это случилось в 1830 году. Я в то время был уже на службе. С отрядом солдат и сопровождении казаков я направился на один из отдалённых кордонов в степи. Я уже не помню цели этой экспедиции.
В то время в степи было не спокойно. Казаки во время похода обсуждали положение дел в округе. Я невольно слушал эти разговоры и мотал на ус. По степи бродили банды хивинцев и туркмен. Доставалась русским купцам и крестьянам. Да казахские пастухи тоже страдали от набегов. Чуть за зазеваешься и попадёшь в лапы к хищникам.
Хива была одним из главных невольничьих рынков в Центральной Азии. Торговали в основном персами и русскими рабами. В продолжении почти ста лет грабежи и набеги как хивинцев, так и туркменов не прекращались и ежегодно уводилось в рабство и продавалось на рынках Хивы, Бухары и Коканда около 200 человек русских людей.
Особенно доставалось от туркмен. В физическом отношении туркмены весьма богато одарены. Они высоки ростом, крепкого телосложения и выносливости.
Нападают всегда или в полночь, если идут в населенное место, или с восходом солнца, когда нападают на караван или неприятельское войско. Казаки говорили:
– Где туркмен – там нет мира!
Туркмены бросаются на свою добычу неожиданно, отдельными отрядами и разом с нескольких сторон. Нападали туркмены так же на персов и хивинцев. Тактика простая. Скрываясь до наступления темноты, туркмены в сумерки внезапно врывались в деревню, стараясь поспеть к минуте загона в деревню скота; лезли на стену, резали сопротивляющихся, вязали беззащитных. В тоже время скот отгонялся в заранее условленное место. В случае неудобной для конного набега местности, туркмены спешивались, подползали ночью к стенам и на рассвете штурмовали их по лестницам. Во всех этих набегах у туркмен выработалась чрезвычайная способность к одиночному бою холодным оружием, а также способность и любовь к бою ночью"
Прекрасные лошади туркменов позволяли им проходить огромные расстояния, появляться и исчезать внезапно. Пленных продавали в Турцию и Хиву.
Казаки и солдаты опасались засады. Я же не видел ничего опасного. В степи попадались только мирные казахские пастухи. К вечеру отряд прибыл на кордон. Есаул Лукьян Белоконь и ефрейтор Павел Щерба расставили караулы.
Ночью на кордон напали туркмены. Они подкрались к караулу и вырезали всех. Без единого звука. Один из казаков вышел по нужде и заметил туркмен. Он заорал:
– Тревога!
Он успел выстрелить в них и разбудить всех. Один из туркмен метнул в него пику. Туркмены ворвались на кордон. Били без разбору.
Я выскочил из дома с шпагой в руке. Сонные казаки и солдаты стреляли в напавших туркмен. Два казак успели вскочить в седла и перемахнуть через забор. Они секли напавших на них туркмен шашками и отстреливались. Есаул крикнул:
– Не стрелять! В своих попадем! Шашки к бою.
Я стал собирать солдат. Я орал:
– Кучнее, ребята! Не разбредайтесь. Раненые назад. Заряжайте пистолеты.
Павел Щерба помогал мне:
– В укрытие! Стреляйте. Прячетесь за домами.
Я закричал:
– Не дайте им опомнится. Вы двое выкатывайте телегу. Прячьтесь за нее.
Все это было бесполезно. Туркмены обходили нас со всех сторон. У нас было много раненых. Раздались крики:
– Обходят. Подмога не успеет.
Мы прижались к домам. Отстреливались. Было много раненых. Я был в отчаянии. Рядом со мной бились Павел Щерба и есаул Лукьян Белоконь. Лукьян зло сплюнул:
– Как чувствовал! Печёнкой чувствовал что-то не то.
Конный отряд туркмен ворвался в наши ряды. Меня ранили в плечо. Я упал. Казаки и солдаты бросились в рукопашную. Я потерял сознание. Когда очнулся то увидел, что туркмены повалили на землю оставшихся в живых солдат и казаков и всех связали.
Нас гнали как скот через степь. Среди пленных я видел своих солдат: ефрейтор Павел Щерба; Степан Царев; Матвей Ладыгин; Михаил Маевский; Семен Хряк, Артем Гуляков и Петр Хренкин. Рядом шли казаки, которые нас сопровождали в этой экспедиции. Пока нас вели я познакомился с казаками и сдружился с ними. Нам удавалось перекинутся между собой парой слов. Вот имена моих друзей оренбургские казаков: есаул Лукьян Белоконь, Фрол Фетисов, Кондратий Жидков, и Наум Черячук. Уральские казаки: Корней Степнов, Прохор Кочетов, и крещеный калмык Василий Калмыков. Кроме казаков и солдат я видел казахских крестьян, которые тоже попали под раздачу.
Один из казаков Петр Хренкин понимал туркменский язык. Он переводил их разговоры. Из разговоров узнали, что нас хотят отвести к Каспийскому морю и отправить на судне, а дальше продать туркам. Солдат Степан Царев вздохнул недовольно:
– Вот судьба! Заведут туркмены с турками куда Макар телят не гонял.
Матвей Ладыгин зло сказал ему:
– Не ной! Без тебя и так тошно!
Казак Фрол Фетисов сказал:
– Тикать надо. Пока не добрались до моря.
Артем Гуляков спросил:
– Как тикать? Легко сказать, тикать!
Фрол Фетисов ответил:
– Верхом на палочке! Ночью веревки перегрызть захватит коней и деру.
Артем Гуляков удивился:
– Как у вас казаков все просто!
Планам казаков не было суждено сбыться. Туркмены заподозрили что-то. Ночью казаков и солдат разделили и зорко следили за ними. Через несколько дней нас привезли небольшое село на берегу моря и погрузили на небольшое парусное судно. Пленных посадили на весла. На этой неуютной лодке нас перевезли на турецкую сторону.
Турки опять на гнали нас к Черному морю. Мы даже не догадывались что нас ждет впереди.
Турки погрузили нас на галеру. Сколько мы плыли я не помню. Путь был примерно такой: Средиземное море, Гибралтарский пролив, Атлантический океан и Индийский океан. Везли нас на какую-то плантацию.
Пленникам жилось на галере плохо. Здесь кроме казаков, солдат и казахских крестьян были люди разного сословия и происхождения. В одно углу сидели персы. Казаки и солдаты держались вместе. Солдаты поняли сразу что у них одна опора – это казаки. По ближе к ним держались, и казахи. Хоть и побаивались казаков. Остальные пленники ли держались подальше от всех либо сбивались малые кучки.
Моя рана быстро давала знать. Начала гноится. Сказывалась тяжёлая работа и гряз которая нас окружала. Павел Щерба говорил мне:
– Эх! Были бы мы на земле я бы в раз вылечил бы вас.
Щерба был у нас вместо знахаря. Он много знал и понимал в этом. Он бережно за мной ухаживал. Он промывал мою рану и бережно ее перевязывал.
Турков мало волновали пленники. Они плохо нас кормили. Били и ругались скверными словами.
– Работайте, собаки. Живы и то спасибо скажите.
Одни пленники сдерживали себя и молчали. Другие молча скрепили зубами. Только казаки отвечали на грубость матом. Им больше всех доставалось. Корней Степнов как-то ответил на очередной удар:
– Бей собака. Казачий дух не перебьешь! Можешь сколько угодно бить казаков, но мы не покоримся. Попадись ты мне на степном просторе я с тобой поговорил по-казацки.
Корнея остудил есаул Лукьян Белоконь:
– Терпи казак, атаманом будешь! Дай время, Корней! Поквитаемся мы с ними сполна.
– У тебя есть надежда?
– Надежда есть всегда!
Корней попал случайно к туркменам. Он с Прохором Кочетовым держал путь к Оренбургу. Остановились на ночлег у знакомого казаха. Туркмены напали неожиданно. Только Корней, Прохору и Василию Калмыкову удалось выжить в этой сечи. Так и оказались с нами на турецкой галере.
Казахские друзья по несчастью сначала с опасной смотрели на казаков и солдат. Они тихо переговаривались между собой. В основном это были простые пастухи. Но среди них выделялся один. Он был высокого роста и широкоплеч. По его виду можно было предположить, что он был не простой пастух, а воин. Причем хороший воин. Это приметили казаки и опытные солдаты. Он быстро завоевал доверие среди соотечественников те его слушались. Он с интересом поглядывал в нашу сторону. Однажды, когда мы сидели в трюме и отдыхали после работы, казак подошел и сел рядом со мной. Он заговорил со мной по-русски:
– Как ваше здоровье, командир?
– Спасибо! Намного лучше!
– Вы офицер?
– Да!
– Как вы думаете куда нас везут?
Я внимательно посмотрел на казаха и сказал:
– Черт его знает. Ты что такой бледный?
– Я воин! Я привык к седлу, чистому степному воздуху. А тут ком в горле стоит. От солёного воздуха глаза режет.
Солдат Степан Царев вставил:
– У меня тоже.
Казак Прохор Кочетов пояснил:
– Это качка. На мое всегда так! Кто в первые на мое всегда себя чувствуют себя плохо. Моряки называют это морской болезнью.
Павел Щерба спросил:
– А ты откуда знаешь все это?
– Бывал с казаками на Каспийском море.
Казах с интересом слушал наш разговор. Мне начал нравится он. Я спросил его:
– Как зовут, джигит?
– Казбек. Это имя можно перевести как справедливый и могучий.
– Как в плен попал?
– Я служил у султана. Он меня послал в Оренбург для охраны купцов. Я часто там бывал. На пол пути напали туркмены. Караван разграбили. Воинов моих убили. Только троен остались.
Казбек показал на трех казахов, которые сидели рядом с ним. Казбек представил их:
– Вот знакомитесь. Мои войны: Серик, Али и Махамбет.
Я поздоровался с войнами Казбека. Они были похожи на Казбек такие же сильные и выносливые. К нам подошел казах по старше. Он тоже протянул мне руку и сказал:
– Меня Исатай зовут. А это мои сыновья: Мурат и Тимур. Тебя как зовут?
– Меня зовут Лавров Александр Иванович. Для друзей можно просо Саша. Это мои верные солдаты и казаки.
Я замети еще одного парня он сидел вместе с казахами. Разговаривал мало больше слушал. Я спросил его:
– А тебя как зовут?
– Булат. Я башкир!
Лукьян Белоконь сказал:
– Хорошо, что познакомились. А то как-то не уютно. Молча смотрите на нас.
Казбек ответил за всех
– Побаивались казаков чуть-чуть. Разное говорят про вас.
Лукьян хлопнул его по плечу и ответил:
– Не бойтесь! Мы не друзей не нападаем. Нам держаться надо вместе. Все в одной упряжке.
Казбек сказал:
– Это верно! Что думаешь делать Саша?
– Не знаю. На корабле не с руки воевать. Мало нас, если даже все получится, то как управлять кораблём? Многие не умеют даже плавать.
Несколько солдат и казахов кивнули головой подтверждая мои слова. Щерба спросил:
– А там куда они нас везут вы думаете будет лучше.
– Не знаю скорее всего там будут еще пленные. Вместе что-нибудь придумаем. Положимся на судьбу.
Судьба распорядилась так что мы покинули корабль раньше, чем предполагали. Судьба подкинула новое испытание. Турецкая галера вошла в индийский океан.
Казаки Василий Калмыков и Фрол Фетисов неплохо знали турецкий язык. Они слушали разговоры турок и потом пересказывали их нам. Перед турками они ломали дурака делая вид что ничего не понимают. Пленные посмеивались над казаками, но были благодарны им.
Неожиданное происшествие изменило все. Мы оказались в самые гуще события. В это утро нас насторожил звук выстрела пушки. Турки на верху забегали. Казбек спросил:
– Что это?
Павел Щерба ответил:
– Похоже пушка выстрелила.
Один из солдат спросил:
– Что случилось?
– Не знаю.
Турки бегали и суетились, их капитан отдавал приказы. Фрол Фетисов разобрал несколько слов.
– На горизонте корабль. Это он стрелял. На корабль напали пираты.
Солдат Михаил Маевский недовольно сказал:
– Этого еще не хватало!
Я ответил:
– Погоди! Может быть это нам на руку.
Есаул спросил:
– Почему так говоришь? Что ты задумал?
– Враг моего врага – мой друг! Если победят пираты, то есть шанс договорится с ними.
– Ты думаешь, что пираты лучше турок?
– Не знаю. Но есть шанс! С пиратами можно договорится.
Казбек спросил:
– Кто такие пираты?
Павел Щерба ответил:
– Морские разбойники.
Артем Гуляков сказал:
– Хрен редьки не слаще. Что пираты, что турки, нам слаще не будет.
Казбек сказал:
– Турок мы знаем, а вот пиратов нет. Я согласен с капитаном. Можете на меня и моих людей положится.
Казахи подтвердили слова Казбека кивком. Казаки тоже подержали меня. Солдатам было все равно. Остальные пленные отошли по дальше от нас.
Мы внимательно слушали что происходит на верху. Еще раз рявкнула пушка. Видимо корабль пиратов приближался. Через некоторое время раздался залп из ружей и началась атака пиратов.
О проекте
О подписке
Другие проекты